Чемпион

Ажурные металлические шпили пронзали сиреневое небо, в глубинах которого иногда вспыхивала тонкая голубая сетка-щит. Два солнца светили над светло-голубой листвой, покрывающей большую часть планеты. Маленький спутник-шпион смог пробраться через её ячейки и теперь показывал планету Арус в мельчайших деталях. Детали впечатляли: огромные витые небоскрёбы, бока которых отливали серебром, вокруг стайками кружили аэромобили, а выше плыли военные дирижабли. Этот мир был готов к войне, готов к вторжению извне; его не захватить так легко, как прочие. Империя подбиралась к нему постепенно, порабощая мир за миром, и когда Арус лишился всех теоретически возможных союзников — оказалось, что он вполне способен продержаться и без них. Сендак рассматривал виды планеты, медленно листая их один за другим. Везде то же самое: даже в горах, над глухими маленькими деревушками, затерянными в снегах — вышки, уходящие глубоко в стратосферу, корабли-разведчики. Вот почему Заркон отправил именно его, а не кого-то другого из генералов. Арус знал о масштабах экспансии Галра, и Арус был готов отразить любую атаку. Сендак ещё раз задумчиво посмотрел на вышки — сплетение металлических нитей, словно чудом висящих в воздухе и создающих ту самую голубую сетку-щит. Роботов-разведчиков можно заслать к ним и взорвать все вышки разом, тогда защита падёт — если, конечно, у правительства Аруса нет запасного плана, а он должен быть. Наверняка всё не так просто. И остаётся боевая мощь кораблей, что на самом Арусе и ещё двух обитаемых планетах на соседних орбитах, и умение арусианцев создавать собственные «червоточины», пусть и в пределах своей звёздной системы. Сендак закрыл окно с видами планеты-столицы Аруса, какое-то время ещё постоял, бездумно глядя на звёздное небо на экране капитанской рубки. Арус падёт, это дело времени — но довольно долгого времени. Хотя если это значит, что Чемпион будет вне досягаемости Хаггар — а в том, что её присутствие здесь совершенно не нужно, он постарается убедить Заркона изо всех сил — и обстановки, которая может повлиять на его память, то так тому и быть. Чемпион, или Широ, как его называли все здесь, сегодня попался Сендаку перед побудкой. Сендак и не ложился, изучая отчёты об Арусе, и когда решил немного размяться перед тяжёлым днём, потому что предстоял долгий военный совет, в тренировочном отсеке встретил Широ. Тот словно и сам не спал после их разговора; лицо его выглядело теперь куда лучше, чем во время вечернего их разговора: отёки спали, и кожа снова приобрела тот желтоватый оттенок, что так не нравился Сендаку. Лишь на подбородке по-прежнему темнел синяк, и Сендак задумался, не свежий ли он. Широ избивал тренировочного робота. Судя по атакам того, он был поставлен на третий режим — достаточно интенсивный — и всё же Широ не только отбивал атаки коротким тренировочным шестом, но и бил в ответ, и каждый раз при ударе, который мог быть фатальным для живого существа, единственный глаз загорался красным. Коротко кивнув командиру, Широ продолжил вымещать на бестолковом механизме свою ярость. Иначе, чем бессильной злостью, Сендак не мог объяснить его действия. Против живого противника, особенно такого опытного, как Страто, навыки сражения с механизмом были бесполезны. Тут пригодился бы опыт гладиатора, сражающегося грязно, без правил, но Сендак сам разрешил Хаггар обезоружить Широ. Похоже, теперь самому Сендаку требовалось как-то выместить собственную злость. — Потренируйся-ка со мной, — бросил Сендак, но его слова перекрыл истошный электрический треск: количество повреждений робота достигло критической отметки, и последний удар оказался действительно последним — корпус треснул, и робот исчез в синей вспышке. — Что? — Широ повернулся к Сендаку, и тот с удовлетворением отметил, что дыхание у него почти не сбилось, и сам он почти не взмок, а взгляд был сосредоточенным, серьезным, а не мутным от злости. Возможно, Широ всего лишь хотел разогреться перед боем, пока Страто спокойно спал в своей постели. Возможно, он куда интереснее, чем предполагал Сендак. — Я прошу прощения, — поторопился исправиться он. — Я не расслышал ваши слова, коммандер. Сендак наклонился и, положив руку ему на затылок, притянул его к себе так, что их лбы и носы почти соприкоснулись. Широ смотрел на него, широко раскрыв свои странные, с тёмной радужкой, глаза, и не пытался отстраниться. Он ждал. — Я помню твоё обещание, — сказал Сендак. — Обещание солдата. Не разочаруй своего командира. — Слушаюсь, — тихо и отчётливо ответил Широ. Военный совет получился долгим, но оживлённым: офицеры по большей части радовались сильному противнику и возможностям поупражняться в разработке стратегий. Лишь пара офицеров хотела выслужиться за счёт громкой военной кампании и при этом не подставляться под оружие Аруса. Их Сендак решил отправить на передовую, пробивать главный щит планеты-столицы. Под конец совещание скомкалось: офицеры явно спешили свернуть его, поглядывая на часы, и Сендак еле сдерживал ухмылку. Низшим офицерским чинам вроде Страто на совещание не было доступа, и сейчас он, коротая время в ожидании конца совета, может добивать Чемпиона под восторженные крики таких же мелких офицеров, каждый из которых максимум командовал небольшой группой боевых роботов. Мысль мешала сосредоточиться, билась в углу сознания, и Сендак объявил о завершении совета. — Завтра мы продолжим, и я жду от вас дельных мыслей, — объявил он, распуская офицеров, а в голове стучало снова: «Успеть, только бы успеть». И снова «успеть» — к чему? К тому моменту, когда Страто окончательно втоптывает в грязь Чемпиона, и уже никто из солдат не будет воспринимать его как равного, как бойца? И даже если Сендак велит больше не трогать Широ, ему придётся отсиживаться до конца кампании в своей комнате, а после возвращения — стать подопытной игрушкой Хаггар. В тренировочном зале, таком пустом и тихом с раннего утра, вовсю шёл бой, кондиционированный воздух звенел и раскалывался. Высшие офицеры при виде Сендака пытались смешаться с толпой горлодёров, выкрикивающих: «Убей его!» А может, близился к завершению. Страто, весь в мыле, в уже не такой безупречно сидящей форме, снова повалил Широ на пол и в тот момент, когда перед Сендаком расступились зрители, ударил его ногой прямо в грудь. Это была его серьёзная ошибка, хотя бы потому, что в случае смерти Широ Сендак отправил бы его в полёт в открытый космос без скафандра. Точно так же толпа орущих «Убей!» идиотов получила бы своё за подстрекательство. Видимо, Широ достаточно разогрелся и был достаточно мотивирован, чтобы наконец дать достойный отпор, чтобы Страто потерял голову и решил его убить на глазах у полусотни свидетелей. Но треска ломаемых рёбер и предсмертного хрипа не было: Широ перехватил ступню правой, механической рукой. Сжал так, что Страто вскрикнул, а затем случилось кое-что интересное: искусственная ладонь вся занялась розовым пламенем, и Страто заорал уже от настоящей боли, пытаясь выдернуть ногу из хватки. Попытался ударить Широ другой, свободной ногой, но упал рядом, а тот продолжал удерживать его ступню, и от неё шёл дым, а помещение наполнили запах горящей резины и кожи, и смрад жареного мяса. Наконец Широ отпустил ногу противника и поднялся на ноги, шатаясь. Лицо его снова было покрыто синяками и ссадинами, но глаза — это были глаза не Широгане Такеши. — Чемпион, — пробормотал стоящий рядом с Сендаком офицер Тагор. Один из приближённых к самому Заркону, он имел право посещать Арену и тоже видел, каким мог быть Широ. Восторженные вопли смолкли, слышно было только жалобный вой Страто и громкое прерывистое дыхание Чемпиона — сейчас Сендак не мог называть его иначе. Он наклонился над противником, встал рядом на одно колено; Страто поднял дрожащую руку, защищаясь, но Широ отмахнулся от неё так легко, будто не его избивали неделю подряд. Занёс над противником правую руку, согнутую в локте, и Сендак затаил дыхание: вот сейчас он перебьёт врагу трахею. — Убей его! — выкрикнул кто-то из толпы; Широ вскинул голову, оглядел невидящим взглядом зрителей, и постепенно его глаза стали ясными, понимающими. Он покачал головой и, опустив руку, стал подниматься. Страто, униженный и покалеченный, видно, совсем потерял остатки разума. Всхлипывая и скуля, он ухватил поднимающегося Широ за левое запястье и крепко сдавил. Оскалив зубы, прошипел ругательство и дёрнулся навстречу, опираясь на здоровую ногу. Дальнейшее было словно вспышка, краткий миг. Широ, нет, Чемпион вскрикнул, и это был яростный, животный крик хищника. Своей правой рукой, которая ещё мерцала розовым, стальным кулаком он ударил Страто прямо в лицо, и все в тренировочном зале слышали хруст ломаемых костей. Широ снова встал, выпрямился: с пальцев искусственной руки капала кровь. Толпа перешёптывалась, переговаривалась растерянно, а потом радостно заголосила, приветствуя победителя. Нового солдата в армии галра, одного из них. Широ вздрогнул от криков, и на какой-то миг Сендаку показалось, что он сейчас так же картинно и глупо вскинет руки в победном жесте. Но Широ обвёл зрителей глазами, он явно искал кого-то. Наконец он посмотрел прямо на Сендака — и что-то было в его взгляде такое, что внизу живота приятно потеплело. Широ чуть приподнял бровь, и это выглядело и двусмысленно, и слишком дерзко для солдата, потому что выражение его лицо словно говорило: «Теперь ты доволен?», а ещё: «Что там насчёт: «К тебе приду или я, или кто-то другой?». Возможно, Сендак сам придумал это, но разве Широ мог забыть? — Всем разойтись, — рыкнул Сендак, и зрители, многие из которых не заметили его раньше, увлечённые боем, испуганно поспешили к двери. Паре товарищей Страто он велел отнести его в медицинское крыло к друиду, а самому Широ, который так и стоял, опустив руки, велел: — Идём со мной. Сендак не дождаться, пока они дойдут до его каюты — дернул Широ за плечо к к стенке коридора, подсвеченного лиловым, и, удерживая за плечи, лизнул разгоряченное лицо. Широ зашипел от боли, когда язык Сендака задел рассеченную губу. Его трясло — после боя наступил отходняк, он все ещё не мог прийти в себя после того, как разбил Страто лицо и лишил его ступни. Он неловко хватался за руки Сендака — то ли хотел отнять их от себя, то ли вовсе не соображал, что делает, и мотал головой, то ли подставляясь под язык Сендака, то ли уворачиваясь. — Не здесь, — прохрипел он, — только не здесь. — Везде, где захочу я, — ответил Сендак, подхватывая его под бедра и поднимая над полом, прижимаясь пахом к его промежности. Широ был возбуждён — или от боя, или от долгого воздержания до этого, — и у него стояло так, что и он, казалось, совсем не против отдаться сейчас и здесь, пусть даже их могут увидеть. И все же он повторил: — Не здесь… Пожалуйста. Дверь в каюту Сендака не успела закрыться, как они уже были на постели. Широ охал от прикосновений к израненному телу, но не пытался оттолкнуть. — Мне нужно помыться, — прошептал он, когда Сендак, стащив с него верхнюю часть униформы, прошёлся языком от живота до шеи, и попытался выбраться из-под тяжёлого тела. — Нет, я не отпускаю, — ответил Сендак, прижимая его руки к постели, и снова лизнул. Вкус Широ ему нравился — вкус его расы, солоноватый вкус пота, ярости и жажды убийства. Он лизнул снова, оставляя влажный след через грудь, и Широ шумно выдохнул через стиснутые зубы. Он наконец вырвал руку и упёрся ей в грудь Сендака — той самой рукой, которую он впечатал в лицо Страто, на которой уже засохла его кровь и ошмётки его плоти. Пусть Широ нужно было загнать в угол, чтобы он снова стал Чемпионом, но оно того стоило. — Я не помню, — сказал он вдруг, глядя на Сендака в полумраке комнаты, освещаемой лишь далёким заревом двух солнц Аруса. — Всё равно не помню, что было между нами. Он смотрел на покрытую шерстью грудь Сендака с удивлением, словно в первый раз наблюдал инопланетную анатомию. Возможно ли, что у него никого не было в тюрьме? Между заключёнными, среди которых не было женщин, часто случались связи, добровольные или насильственные. Но Чемпион — возможно, его слишком боялись, что принудить к сексу или предложить его. — Тогда сейчас у тебя появятся новые воспоминания. Ложись на живот, — велел он и, не дожидаясь ответа, сам рывком перевернул Широ, дёрнул вниз его запачканные форменные брюки. Тот дёрнулся, но Сендак положил руку ему на спину, между лопаток. — Не вырывайся, тебе стоит расслабиться. В его душевой комнате была смазка, но Сендак не хотел сейчас отрываться от Широ. Кончиком ногтя он прочертил вертикальную линию по спине Широ, и мышцы того напряглись. — Расслабься, — повторил Сендак и, облизнув указательный палец, провёл им между ягодиц. Широ придушенно застонал, искусственная рука сжала простыню, комкая её. Он постанывал, выгибаясь, словно желая уйти от непривычных ощущений, пока Сендак поглаживал и растягивал мышцы его заднего прохода, подготавливая его, разогревая. Чемпион заслужил прелюдию, ради этого сам Сендак мог отложить собственное удовольствие. Наконец он решил, что прелюдия затянулась, и осторожно, одним пальцем, попробовал войти. Мышцы вокруг напряглись, и он начал продвигаться внутрь постепенно, позволяя телу привыкнуть к чувству вторжения. Широ задышал чаще, тяжелее — должно быть, ощущение показалось ему болезненным. Но Сендак и так слишком долго себя сдерживал: обычно он не увлекался прелюдиями. Широ вздрогнул всем телом, когда Сендак быстро лизнул его между ягодиц, выпрямился и заставил его, расслабленного после ласки, подняться на четвереньки. — Нет, — пробормотал он, словно очнувшись после дрёмы, — нет, стой. Сто… аххх… Он вскрикнул и непроизвольно дёрнулся прочь от боли, но Сендак крепко держал его за бока, входя короткими, но резкими толчками. — Стой, — шептал Широ, глотая звуки, пытаясь удержать стоны. — Нет… Больно… Вытащи, нет, вытащи… — Он застонал в голос. — Нет, перестань… — Дрочи себе, — приказал Сендак, хотя Широ, содрогающийся от боли, едва его слышал. — Подрочи себе, давай. Он подхватил непослушную руку Широ — левую, живую, и положил её на полувставший член, сжал пальцы и сам подвигал немного, задавая темп. — Давай же, станет легче. Он отпустил руку и, судя по движению локтя Широ, тот внял его словам. Он чуть расслабился, позволяя Сендаку войти глубже, и ещё, почти целиком. Сендак попробовал войти полностью, и мышцы полностью обхватили его член. Жаркая теснота, лучшее из удовольствий. Он начал двигаться, уже не сдерживая себя, выбивая из Широ болезненные всхлипы, сосредоточившись целиком на собственном удовольствии. — Нет, хватит… — слышал он прерывистое, умоляющее — и продолжал, чувствуя под пальцами дрожь тела, наслаждаясь стонами и вздохами. Человек почти рыдал, звуки его голоса отдавались от металлических стен, от стекла, за которым ярко светили звёзды — и вдруг вспыхнули перед глазами, и свет их окрасился кровью, и обдал горячей мокрой волной наслаждения. Еле дыша, он отстранился от Широ, позволяя ему улечься на постель, и лёг рядом. — Ты ведь ещё не всё? — спросил он. — Нет, — пробормотал Широ, еле шевеля обкусанными губами. — Нет, я не хочу. Не слушая сбивчивый шёпот, Сендак обхватил рукой его член, ещё мягкий. Широ, слабо постанывая, сжал его запястье, но на большее, похоже, ему не хватило сил. Он запрокинул голову, упираясь макушкой в грудь Сендака, и сморщился, как от нестерпимой муки, и снова закусил распухшую губу. Сендак даже не сразу понял, что он кончил, хотя на пальцы выплеснулось тёплое, вязкое, а Широ, глубоко вздохнув, обмяк под его боком. Сендак встал — стоило сходить в ванную комнату, освежиться и убрать с себя следы прошедшего дня — и вечера. В дверях он обернулся: Широ всё так же бессильно лежал на простынях, он запрокинул руку так, что она закрывала его глаза, и видно было только кончик носа и приоткрытые губы, через которые с шумом вырывалось дыхание. Скомканная одежда, перепачканная и рваная, валялась у ножки кровати. — Когда я выйду, ты пойдёшь следом и приведёшь себя в порядок, — велел Сендак. — Тот офицер, — пробормотал Широ, не опуская руки. — Он… жив? Я не убил его? Сендак фыркнул. — Тренировки закончены, завтра будешь вспоминать, как управлять звездолётом. Не дожидаясь ответа, он развернулся и вошёл в ванную комнату, а дверь с тихим шелестом задвинулась за ним. Он подставил лицо под ионный душ, чувствуя, как понемногу становится легче дышать, как шерсть становится чистой, как чувство расслабленности после секса захватывает его целиком. Всё это время, от первого появления Чемпиона на Арене до нынешнего вечера — Сендак желал его, хотел увидеть это дикое, жадное до крови существо в своей постели. Осознание пришло только сейчас, и он сыто улыбнулся. Было ещё кое-что, что заставляло его скалить зубы в довольной усмешке. Сендак мог сказать своим офицерам и прочим солдатам, чтобы не трогали Широ, но кто знает, что могло произойти на поле боя, когда Широ вступит в свою первую схватку — случайный выстрел или исчезновение во время миссии, или он окажется окружён врагами, а вокруг — ни единого союзника. Солдаты не пощадят того, кто не может постоять за себя сам, кто плохой боец. Теперь же, когда Широ победил Страто, когда так жестоко расправился с ним — его стали уважать. Скорее всего, теперь его признают своим, и никто не тронет не только потому, что он фаворит Сендака. А потому, что он — Чемпион.