Чемпион

Дверь в его комнату отъехала в сторону с лёгким шуршанием. Блестящие металлические стены, ниша в стене для личных вещей и униформы, кровать в углу — всё та же скудная обстановка. Но сам Чемпион лежал на полу, обнажённый, с запрокинутой рукой, закрывающей глаза — как тогда, в постели Сендака. Он был смертельно бледен и не шевелился. Хаггар стояла над ним, безумная ведьма, с усмешкой на синих губах. На кончиках пальцев её плясали чёрные искры. — Что ты с ним сделала? — спросил Сендак, бросаясь к ней; что-то не пустило его дальше шага от двери, что-то невидимое, но крепкое. — Он уже не нужен тебе, — ответила Хаггар, блестя жёлтыми глазами из-под капюшона. — Ты ведь получил, что хотел? Сендак снова попытался пробиться, дотянуться до Чемпиона, но Хаггар не пускала, и она беспрестанно хихикала, глядя на его бесплодные попытки. Сендак знал, что она превращает сильных воинов в механических чудовищ, которые теряют разум и становятся её безвольными рабами. Мысль о том, что Широ — его Чемпион — станет таким же бездумным чудовищем, ужаснула его, но здесь он был бессилен, совершенно бессилен в невидимой, но цепкой хватке Хаггар. — Теперь он мой, — сказала она и исчезла вместе с Чемпионом в чёрной вспышке. Сендак открыл глаза и некоторое время лежал в мерцающей звёздной тишине. Сон был таким реалистичным, вплоть до самых тонких ощущений, и в то же время — откуда это чувство потери, страха за судьбу Чемпиона? Да, он нравился Сендаку, как нравится породистое животное, нравился как боец. Если бы он пропал — Сендак испытал бы досаду, что не потерял перспективного бойца, интересную игрушку — да и только. Секс с ним не принёс ничего, кроме чувства удовлетворения — Широ только корчился от боли да стонал. Тот же Страто был в постели куда живее и инициативнее. Страто… Надо бы узнать, как у него дела после вчерашнего, когда Чемпион утопил свой кулак в его голове. Он принял душ, оделся и отправился к в ангар — договариваться с одним из пилотов, чтобы занялся обучением Широ. Интересно, встал ли тот, и если да, то сейчас, наверное, он еле ползает. Сендак даже почти пожалел о том, что не сдерживался прошлой ночью. Однако первым, кого он увидел у входа в ангар, был именно Широ. Он разговаривал о чём-то с одним из офицеров и выглядел слишком свежим для человека, пережившего не так давно тяжёлый бой и мучительную ночь в постели Сендака. Только когда пошевелился, переместив вес тела с одной ноги на другую, стало заметно, что он испытывает боль. Однако голос его оставался всё таким же ровным. Офицер отвечал ему охотно и с удовольствием — может, ему импонировали заинтересованность и энтузиазм Широ, а может, он видел вчерашний бой. Он заметил Сендака и осёкся, вытянулся в струнку и отдал честь. — Врепит са, — старательно выговорил он. Широ повернулся, и что-то непонятное мелькнуло в его глазах: то ли настороженность, то ли досада. Мелькнуло и тут же пропало. Он сдержанно улыбнулся. — Офицер Рекон объяснял мне принцип работы малого истребителя… — начал он. Сендак с удовольствием оборвал его: — Ты как обращаешься к главнокомандующему? Улыбка Широ тут же увяла, он вытянул руки по швам, скинул подбородок и так же, как Рекон до этого, произнёс: — Врепит са! Генерал Сендак, вы велели мне обучиться пилотированию. Позвольте доложить, что обучение проходит успешно! — И много ты успел выучить? — усмехнулся Сендак. — Вольно. Отвечай. Широ так и остался стоять навытяжку. — Я кое-что вспомнил, генерал Сендак. Сендак наклонил голову к плечу, показывая интерес, хотя в животе неприятно потянуло. Зачем Хаггар предлагала стереть Чемпиону память, если в итоге он стал вспоминать всё спустя неделю? — И что же ты вспомнил? — Вспомнил, как пилотировал нечто похожее, — отрапортовал Широ, продолжая играть роль послушного солдата. Это уже начинало надоедать. — Да? И что же? Широ замялся, но тут же ответил не менее бодро: — Я вспомнил, что сидел в кабине летающего средства со схожей панелью управления, генерал! Полагаю, что пройдёт не так много времени, и я смогу… — Сейчас, — оборвал его Сендак. — Садись в истребитель и покажи мне сейчас, что ты вспомнил. В чём дело? С лица Широ слезло выражение фальшивой услужливости, сейчас на нём явственно проступала паника. — Я вспомнил только чувство полёта, — тихо сказал он. — Не думаю, что с первого раза я смогу… — Генерал, он не… — попытался вмешаться Рекон, но Сендак оборвал его движением руки: — У нас война, я не собираюсь ждать, пока он будет вспоминать чувства. Широ опустил голову, кусая губы, снова поднял её и с вызовом посмотрел в глаза Сендака — он словно пытался понять, чего от него хотят, почему мучают. — Боюсь, я не слишком восстановился после вчерашнего боя, — бесцветно сказал он. — В таком случае тебе следует посетить друида в медицинском отсеке, — бросил Сендак, — и заняться восстановлением навыков, когда полностью оправишься. — Разрешите идти к себе? — спросил Широ, глядя мимо него. — Свободен. — Генерал Сендак, — растерянно произнёс Рекон, когда шаги Широ стихли, — но разве он не… не бывший гладиатор? Как он может знать устройство наших истребителей? — Он бывший пилот, — рассеянно ответил Сендак. — Гладиаторами не рождаются, идиот. После обеда я жду тебя на военном совете. Совет не заладился: офицеры, командующие эскадрильями, все как один предлагали бой в лоб, непрестанные удары по силовому полю — вплоть до тех пор, пока не кончится его мощность. — Прежде кончится наша, — наконец огрызнулся Сендак. — Неужели вы не поняли, что их сторожевые вышки черпают энергию самой планеты? Пока мы будем атаковать, они успеют подготовиться, успеют сбежать. Нет, здесь нужно что-то другое. Возможно, диверсия изнутри… Он только приготовился изложить свой план, как можно сначала обезвредить вышки, как его прервал вызов. Тагор, который через своих маленьких шпионов наблюдал за Арусом и в данный момент находился около орбиты планеты, вышел на связь. — Генерал Сендак, у меня важные новости. — И что же это, раз ты прерываешь мой совет? — Это «разведчики», генерал. Они пропали. Сендак властно поднял руку, и командиры, шумно переговаривающиеся межу собой, замолчали. — Что значит — пропали? — Скорее всего, были уничтожены. Их обнаружили. — Это же крошечные устройства, как такое могло быть? — Возможно арусианцы знали, что искать. Они… вышли со мной на связь. — Вышли с тобой на связь? — медленно повторил Сендак. — И что же они сказали? Вместо ответа Тагор включил запись, и Сендак услышал слабо разборчивую речь из-за шума помех и дефектов программы-переводчика: — Кто вы? Зачем вы пришли к нам? Мы знаем, что вы следите за нами. Мы знаем численность вашего флота. Чего вы хотите? Сендак усмехнулся. — Что же, тогда выбора и времени на расшаркивания и диверсии у нас нет. Если они ещё раз попытаются связаться с тобой, ответь, что мы хотим получить их планеты. Передай им, что мы хотим — войну. Когда лёгкое шуршание в его ухе, куда был вставлен передатчик, пропало, Сендак обвёл взглядом офицеров. — Ну что же, я готов снова выслушать ваши предложения по прямой атаке Аруса.   Когда он открыл дверь в комнату Широ, на какое-то мгновение его охватил иррациональный страх — Сендак вспомнил свой странный сон и нелепые чувства, охватившие его тогда. Всё было так, как и он помнил: гладкие металлические стены, в которых он видел своё отражение, фальшивый иллюминатор — офицерам низшего ранга не полагалось кают с окном — и постель, на которой лежал, повернувшись к нему спиной, сам Широ. На звук открываемой двери он повернулся, увидел Сендака — и на лице его проступило напряжение. — Был ли ты у друида? — спросил Сендак, закрывая дверь за собой. Широ облизал губы. — Нет, — отрывисто сказал он. — Вот как? Я был уверен, что тебе интересна судьба Страто… — Генерал Сендак… — Он жив, — коротко, в тон лаконичному «нет», ответил Сендак. — Что касается тебя… Он подошёл поближе, взял Широ за подбородок и приподнял голову, наслаждаясь видом его страха и беспомощной злости, провёл большим пальцем по влажным от слюны губам. — …отдохни получше. Завтра возобновишь тренировки. Он убрал руку, едва удерживаясь от смеха при виде облегчения в глазах Широ. Развернулся и направился к выходу. Уже в дверях его настиг голос Широ: — Генерал… Сендак не удостоил его и словом. — Я был раньше пилотом, — сказал Широ в его спину. — Я вспомнил, как… Последние слова его отсекла закрывшаяся дверь, и Сендака охватила злость. Злость на Хаггар, на себя и на самого Широ, которому он подарил новую жизнь, а тот цепляется за остатки старой, словно ему нечего делать, кроме как выуживать из головы оставленные Хаггар кусочки воспоминаний. Ничего, найдётся чем его занять — и не только днём, но и после отбоя тоже. *** Они всё время стояли перед глазами: три планеты, вращающиеся вокруг ленивого огненного шара. Одна большая и парочка планет поменьше — все три кислородные, все обитаемые. Самая крупная — планета-столица, где жили девяносто процентов населения, планета- шахта, где добывали полезные ископаемые, и планета-святилище — по крайней мере, это было наиболее подходящее для неё определение. Почти никакой инфраструктуры, старинные монументальные здания, утопающие в зелени — да, листва у деревьев была ядовито-зелёного цвета и резала глаза даже через камеры дронов-наблюдателей. Когда Сендак наконец лёг спать после трёх суток на ногах, в течение которых он совещался, координировал, раздавал приказания, отчитывался перед Зарконом, и прикрыл глаза, под веками снова вспыхнуло солнце Аруса. Он заморгал, потянулся во всю длину, перекатился на живот со вздохом. От накопившейся усталости вышел обратный эффект — он никак не мог уснуть. Сендак сел на постели и, прикрыв глаза, вяло уставился в выпуклый иллюминатор, за которым равнодушно горели огненно-алым созвездия. Этот вечный красный цвет, в который звёзды красило туманное облако, окутывающее Арус, сводил его с ума: полумрак в спальне постоянно был окрашен им. И сейчас, когда накопилось утомление, он не давал уснуть. Сендак поднял руку, чтобы опустить плотную занавеску, и замер: на фоне чёрно-красного неба блеснула синеватая вспышка, сделала в поле его зрения аккуратную дугу. Пропала — и через несколько мгновений снова появилась, чтобы повторить свой манёвр. Кто-то с какой-то целью покинул основной корабль и теперь дурачился, нарезая вокруг него круги. Сендак зевнул, потянулся и спустил ноги на пол со стоном. Если бы не эта возня с Арусом, он мог бы вплотную заняться Чемпионом. С другой стороны, если бы не возня с Арусом, вряд ли он смог держать Широ подальше от всех заинтересованных в нём и от его прошлого. В конце концов, Широ учится — Сендак поймал себя на том, что чаще называет его в уме по имени, а не кличкой. Он учится, он смог до полусмерти забить офицера и лишить его конечности. Возможно, мог и с самого начала, если бы больше доверял своей искусственной руке. Сендак поймал Широ, когда тот выходил из ангара, держа шлем под мышкой. Вид у Широ был счастливый, глаза блестели, чёрная с белыми прядями чёлка липла ко лбу, и он убирал её свободной рукой. Он что-то говорил идущему с ним рядом Рекону, но заметил Сендака и затормозил, улыбка медленно сошла с лица. — Как продвигаются дела с учёбой? — прохладно спросил Сендак. Губы Широ дрогнули, он ответил после небольшой заминки: — Хорошо, командир Сендак, — и замолчал, глядя перед собой, в ожидании новых вопросов. — Мне нужен развёрнутый ответ, — устало сказал Сендак. — Сколько было вылетов? Сколько из них самостоятельных? Скоро мы начнём боевые действия, я должен знать, на что мне рассчитывать. — Сегодня он управлял сам, командир Сендак, — с осторожностью произнёс Рекон и, бросив на Широ, едва доходящего ему до плеча, гордый взгляд, добавил: — Он хорошо учится, как будто родился пилотом. Широ прикусил губу, словно хотел что-то произнести, но решил промолчать — возможно, о своём воспоминании. — В одиночный полёт я бы пока его не пустил, но ещё неделька-другая — и он вполне прилично научится пилотировать боевой челнок — по кране мере, сумеет и до планеты добраться, и покинуть её самостоятельно, если будет необходимость. Он всё схватывает на лету! — Ясно, — наконец произнёс Сендак, чувствуя, как внутри растёт раздражение. — Иди со мной. Последние слова относились к Широ; он растерялся на мгновение и даже бросил быстрый взгляд на Рекона, словно надеялся, что тот может сказать что-то против желания Сендака. И самое удивительное, что тот действительно вдруг сказал: — Мы сегодня много летали, думаю, Широ стоит отдохнуть… — Я спрашивал у тебя мнения, стоит ли ему отдыхать? — Нет, но я посчитал нужным… — Ты неправильно посчитал, — отрезал Сендак и сделал рукой жест, подзывая к себе Широ. — Я, кажется, велел тебе идти со мной. Тот коротко кивнул Рекону: — Спасибо вам за учёбу, — и, повинуясь Сендаку, пошёл из ангара в общую часть звездолёта, по направлению к жилому корпусу. Когда дверь каюты за ним закрылась, Сендак раздражённо закрыл штору на окне и настроил искусственный свет, убирая проклятый красноватый полумрак. Широ следил за ним с непроницаемым лицом, на котором не дрогнул и мускул, когда Сендак прилёг на постель и велел лениво: — Раздевайся. Широ продолжал стоять молча и неподвижно, руки свободно висели вдоль тела. Сендак вспомнил своё лёгкое удивление, когда он коснулся искусственной руки, и она оказалась чуть тёплой. — Ты оглох? Широ наконец разлепил губы. — Мне было больно в прошлый раз, — сказал он. Сендак фыркнул и небрежно махнул кистью руки. — Я велел тебе раздеться. — Ты сделал мне больно тогда, — повторил Широ на полтона выше, и это заставило Сендка приподнять бровь. В любой другой раз он был бы рад тому, что Чемпион, обычно растерянный и беспомощный, если его не загнать в угол, решил показать характер. В любой другой, но не сейчас, когда он так устал. — Я услышал тебя, — прорычал он. — И буду иметь это в виду, а теперь снимай уже одежду! Ему не хотелось сдирать с Широ одежду, как он уже делал это в прошлый раз — но тогда сам Широ поначалу был не против, а если он сейчас начнёт сопротивляться… Не спуская с него настороженного взгляда, Широ потянул вниз молнию своего форменного комбинезона. Одежда была чуть велика ему, с завёрнутыми рукавами, и Сендак сделал себе мысленную пометку — приказать, чтобы Широ обеспечили одеждой его комплекции, среди военных он был самым низкорослым. Снял комбинезон, стащил с себя бельё и, переступив через него, подошёл вплотную к Сендаку. По лицу его по-прежнему ничего нельзя было прочитать, но Сендаку это было и не нужно. Протянув руку, он притянул Широ к себе. В этот раз он использовал смазку и растягивал его дольше первого раза. Спать хотелось уже не так сильно, и он позволил себе поиграть в прелюдию, дождаться, пока Широ, зажатый и напряжённый, не возбудится сам — и только тогда вошёл в него, во всё ещё покрасневший и чуть припухший анус. Широ перенёс второй раз куда легче, и его стоны уже не были такими болезненно громкими. Когда Сендак кончил и лёг рядом, не выходя из Широ, он довёл себя до разрядки почти сразу за ним — с еле слышным вздохом. И попробовал выбраться из-под руки, лежащей на нём, но Сендак покрепче обхватил его. Напряжение наконец отпустило, ему было спокойно и хорошо. Он даже подумал о том, чтобы повторить это, но глаза закрывались сами собой. Только перед мысленным взором вставала не проклятая звезда Аруса, а вид обнажённого тела Широ, напряжённых мышц, обрисованных мягким светом каюты. И как же лень было задавать вопрос — тем более что вопрос касался проблемы Широ, а не самого Сендака. И всё же его мучило любопытство. — Что ты вспомнил? — спросил Сендак, с трудом подавляя зевоту. — Когда говорил мне о том, что был пилотом? Широ, который наконец перестал возиться под ним и понял, что выбраться из цепкой хватки не удастся, вздохнул. И ответил нехотя: — Я вспомнил, что летел на… самолёте. На какой-то планете с голубым небом. Это точно был не космос. Я был пилотом на какой-то планете. Но мне никто не говорит её название, сколько я ни спрашиваю, никто не говорит, откуда я и кто я. «Потому что никому нет дела до твоей никчёмной дыры на самом краю обитаемой части галактики», — через дрёму подумал Сендак. Широ не помнит, что его пленили и заставили сражаться до смерти, не помнит свою жизнь до плена, за исключением этого момента с пилотированием — а он уже было напрягся, что придётся разбираться с этим. Теперь все силы можно бросить на завоевание Аруса, не отвлекаясь ни на какие проблемы, помимо этого. — Ты должен научиться пользоваться нашим оружием и управлять боевыми роботами, — решил Сендак и, не сдержавшись, зевнул. — Если всё пойдёт по плану, недели через две мы начнём захват Аруса — и ты будешь мне нужен там. — Мне никто не может сказать название моей планеты? — настойчиво произнёс голос рядом с ним, и Сендак наконец сообразил, что это вопрос. Но отвечать было уже лень, поэтому он просто подтянул к себе Широ под самый бок и провалился в глубокий сон. *** Он проснулся в темноте, чувствуя приятную расслабленность во всём теле. Прислушался к себе: он проспал не больше обычного, но организм уже восстановился. Сендак потянулся до хруста в суставах — и вспомнил, что засыпал не один. Он пошарил рядом с собой, но рука ощутила только холодную ткань. Он сел на постели, и, дотянувшись, приоткрыл шторку иллюминатора и впустил к себе в комнату красноватый свет космоса. Да, так и есть, в постели он был один. Человек сбежал, когда он полностью отключился. Жаль, потому что сейчас Сендак какое-то время подремал бы ещё, прижавшись к теплому телу. Страто всегда оставался на ночь; пусть у него были свои причины на это, но до чего же хорошо было валяться в постели какое-то время после пробуждения, перебирая его мягкую шерсть, прежде чем браться за дела. Или даже заняться с ним любовью перед тем, как приниматься за обязанности главнокомандующего. Широ… Кажется, он был чем-то недоволен и приставал к уставшему Сендаку с каким-то вопросом… Широ больше не возвращался к теме своей смерти, которую помнил даже после того, как Хаггар промыла ему мозги. Если подумать, они и вовсе почти не говорили — как-то не было времени. Необходимости. Желания, да — Сендаку достаточно было того, что он спас Чемпиона от смерти на Арене, и что тот теперь при нём и в его постели. Сендак вдруг впервые подумал о том, чего желает сам Широ, что чувствует. Вот он очнулся — не помня имени, друзей, ничего из прошлого. В голове только боль и ужас смерти, вокруг — непохожие на него существа. Некоторые из них настроены враждебно… Да нет у него друзей, если не считать Сендака. И всё же он одет и накормлен, его никто не заставляет сражаться до смерти… Больше не заставляет, потому что Страто до сих пор в медицинском отсеке. Ему намного лучше, чем было во время рабства и сражений на Арене — но из-за амнезии он не может в полной мере это оценить. Может, поэтому и бесится с жиру, и хочет ещё чего-то. С сожалением вспомнив о пробуждениях с покладистым офицером, Сендак вернулся мыслями к Арусу, и в голове всплыл план, который обсуждали на последнем военном совете. Он зевнул, потянулся, встал и отправился в ионный душ. О Широ он больше не думал. *** — Вылазка? — с недоверием спросил Рекон. — Но есть ли в ней необходимость, если мы можем провести полноценный захват планеты?.. Сидящий рядом офицер закатил глаза, и Сендак был с ним согласен. — Я ценю тебя как хорошего разведчика и одного из лучших пилотов, но подчас ты невыносимо туп. Скажу прямо — эта вылазка нужна нам, чтобы размяться. Солдатам необходимо немного отдохнуть от атмосферы корабля, почувствовать настоящую, а не искусственную гравитацию. Увидеть свет солнца, в конце концов. Разве ты не замечал, как твои офицеры всегда рвутся в бой при первой возможности глотнуть свежего воздуха? Лицо Рекона вытянулось, и Сендак усмехнулся: — Мне нравится, как ты увлекаешься своей задачей и забываешь обо всём вокруг. Но и тебе нужна передышка, а твоим людям — немного развлечения. Высадка на главную планету у нас ещё нескоро, они не должны всё это время киснуть по отсекам или в тренировочных залах. — Он приподнял брови: — Возьмите парочку пленных для допроса. — Но зачем нам пленные, если на этой планете одни техники?.. — снова начал Рекон, но под насмешливым взглядом Сендака и остальных замолчал. — Пленных нужно всего двое, — повторил Сендак. — И пусть ваши ребята не отказывают себе ни в чём. Хорошо ли защищена планета? Я спрашиваю тебя, Рекон. Тот мрачно и нехотя ответил: — Нет. Система охраны рассчитана скорее на атаки своих. Полагаю, на случай пиратства, если кто-то захочет поживиться рудой или лесоматериалами. — Он пожал плечами. — Вылазка будет больше похожа на прогулку. Но у аурусианцев появятся сведения о нашем оружии, о нашей тактике. Не лучше ли держаться скрытно до нужного момен… Его прервали многочисленные протесты остальных офицеров, которым не терпелось размяться вне опостылевшего крейсера, и которые многое бы отдали, чтобы оказаться на месте отпирающегося Рекона. Именно поэтому Сендак и хотел отправить его — точно не нарубит дров и будет осторожен. Он один из немногих среди высших офицеров был лишён чрезмерной жесткости и даже во время самого жестокого боя старался обходиться без лишних жертв — как среди врагов, так и среди своих. Его люди его обожали, и Сендак был уверен, что на планете-руднике команда Рекона не устроит кровавую баню. Кроме того, он всегда слишком серьёзно относился к своим обязанностям, и ему самому стоило немного развеяться. — Кто-то должен сменить меня в качестве наблюдателя за Аурусом, — нехотя сказал он наконец. — Того, кто проследит за сетью челноков-шпионов на случай, если арусианцы что-нибудь предпримут. — Мы обсудим это наедине. Спасибо всем, совет на сегодня окончен. Когда они остались наедине, и Сендак готов был выслушать от Рекона нудные и педантичные объяснения, почему именно тот или этот офицер подходит на роль нового главного наблюдателя. Но Рекон неожиданно сообщил вполголоса, словно боялся, что их кто-нибудь услышит: — Сегодня у меня очередной учебный полёт с твоим Чемпионом. Прикажешь мне взять его с собой на вылазку? Широ, Сендак совершенно забыл о нём. Он попытался сообразить, давал ли ему вчера какие-то указания, и говорил ли тот о завтрашних планах. Истолковав его молчание по-своему, Рекон поспешно сказал: — У него есть его чудо-рука, но, кроме этого, он не владеет нашим оружием. Он не готов, поверь мне… — Он бывший гладиатор, и ты видел, что он сделал со Страто, — нетерпеливо перебил его Сендак. Рекон угрюмо кивнул. — Да, видел. И до сих пор не одобряю, что ты их столкнул лбами. Вот сейчас ты меня отправляешь за пленными — неужели нельзя было подождать и дать ему какого-нибудь арусианца? Тебе не жалко своих солдат, или Страто в чём-то сильно провинился? «Он виноват в том, что он клинический идиот, который к тому же возомнил о себе слишком много», мысленно ответил Сендак, а вслух произнёс: — Я смотрю, ты ставишь под сомнения мои решения? Или Страто тебе стал слишком дорог после пары наших совместных ночей? Если бы он не знал Рекона так хорошо, то решил бы, что тот смутился. Впрочем, Сендаку было всё равно. Когда Рекон снова открыл рот, он перебил его: — Я не собираюсь отправлять его на миссию — пока что, хотя это была бы неплохая тренировка. Лучше скажи мне, как он тебе? — В каком именно плане? — угрюмо спросил Рекон, которого, похоже, задело, что Сендак вспомнил об их прежних развлечениях на троих. — Тебе уже наскучило оставаться с ним в постели вдвоём? — В плане его боевых качеств, — отрезал Сендак. — О моих с ним постельных делах ты узнаешь, когда я сочту это нужным. Как он справляется? Нет ли каких-то дефектов, хороша ли реакция? — Он — Чемпион, — ответил удивлённый Рекон. — Что с ним может быть не так? Или ты имеешь в виду его протез? Нет, он тоже работает как следует. Если я когда-нибудь тоже потеряю руку или ногу, замолви за меня словечко старой ведьме. А пилот он по призванию. — Он спрашивал у тебя что-то насчёт своего прошлого? — прямо сказал Сендак. — Да, хотя я так и не понял, что с ним случилось. Это травма из-за сражения на Арене? Но ты же велел нам не слишком с ним откровенничать. Я велел ему обратиться к тебе, вот и всё. Сендак кивнул. Всё-таки Рекон никогда его не подводил. Помимо того, что он был верным другом — он всегда всё делал правильно, как надо. *** Широ даже не пришлось искать — он сам ждал Сендака около его апартаментов. Форма под мышками потемнела — значит, провёл день в тренировочном зале — и сколько-то времени тут, в ожидании. Когда Сендак открыл дверь и протянул руку, чтобы толкнуть Широ в спину, приглашая зайти, тот дёрнул плечом, уворачиваясь от прикосновения. Сендак вздёрнул бровь: это было что-то новое. — Заходи внутрь, живее, — велел он. — Я не желаю, чтобы ты устраивал истерику здесь, у всех на виду. Широ перекосило, он огрызнулся: — Я не собираюсь закатывать истерику. Я всего лишь хочу узнать, кто я такой. Я имею право знать! Не потому, что сплю с тобой, а потому что я служу тебе и империи, потому что командир должен помогать своим подчинённым, а империя - подданным! Сендак сделал глубокий вздох. Днём он уламывал упрямца Рекона, теперь вынужден разбираться с Чемпионом, которому приспичило именно сейчас срочно вспомнить своё жалкое прошлое. — Заходи, — утомлённо велел Сендак. — Или я зайду один, а если ты попробуешь постучать в эту дверь, то лишишься и второй руки. Широ бросил взгляд на внутренность комнаты, в которой он провёл немало неприятных минут — на его лице слишком легко можно было прочитать эмоции. И всё же, сжав челюсти, он шагнул внутрь. А Сендак — следом, размышляя, стоит ли дать ему что-то, чтобы он наконец успокоился и оставил в покое самого Сендака. Или же не обращать внимания на его взбрыки и переспать, потому что желание трахнуть Чемпиона в очередной раз никуда не делось, его хотелось снова и снова с каждым приступом его ярости. И всё же… Сендак вспомнил то старое ощущение умиротворённости, когда, проснувшись, он чувствовал под боком тёплое тело. Пусть с Чемпионом сейчас много возни, но это куда лучше, чем потерянный мямля, каким он был поначалу. Возможно, он заслуживает немного информации. Возможно, даже правдивой.