Часть 4
— А-Цзю, —
Сяньюнь поставил пиалу и с любопытством посмотрел на названого брата.— Я тут вспомнил… На днях помогал Шан Цинхуа разгребать завалы с бумагами, и он упомянул сроки. Завтра ведь начинается новый масштабный набор детей в орден Цанцюн? Ты планируешь взять себе нового ученика?
В ту же секунду Шэнь Юань, мирно попивавший чай, судорожно закашлялся, поперхнувшись.— Братец Юань! —
Сяомэн испуганно округлил глаза и принялся взволнованно хлопать кузена по спине.— Что случилось? Тебе плохо?
Шэнь Юань отчаянно покраснел и, пытаясь отдышаться, лишь замахал руками и едва слышно пробормотал, косясь на отца:— Ничего… Всё в порядке, А-Мэн. Потом… потом расскажу.
Сяньюнь понимающе улыбнулся, глядя на реакцию племянника, но мысленно содрогнулся. Он вспомнил, как именно здесь, на хребтах Цанцюн, проходят эти пресловутые вступительные испытания, прежде чем кандидатов распределят по двенадцати пикам.— «Бедные дети» —
Мысленно посочувствовал он будущим абитуриентам.— « Этот экзамен на выносливость — просто узаконенная пытка». —
Первым делом всех несчастных кандидатов заставляли выполнять изнурительную физическую работу. Самое классическое испытание в горах Цанцюн — заставить детей копать твердую каменистую землю на крутых склонах под палящим солнцем или проливным дождем. И так в течение многих часов, а то и дней, пока лопаты не сломаются, а ладони не сотрутся в кровь. Проверялась не магия, а характер и чистая, упрямая воля к жизни. В его родной секте Сюаньмин все было гораздо прозаичнее и холоднее. Никаких проверок на духовную выносливость. Только сухой расчет и проверка духовных корней. Если у тебя обнаруживали один чистый небесный корень, ты автоматически становился элитой, внутренним учеником, которого носили на руках. Если два корня — добро пожаловать во внешние ученики, где придется пахать. А тех, у кого находили три корня и больше, принимали в исключительных случаях, чаще всего отправляя обратно как «мусор». Никому не было дела до того, сколько в тебе упорства, если природа обделила тебя при рождении. Шэнь Цзю, заметив заминку Шэнь Юаня, сурово нахмурился и уже открыл рот, чтобы отчитать приёмного сына за неподобающее поведение за столом, но Сяньюнь мягко перехватила его взгляд.— Да ладно тебе, А-Цзю, не ругай Юаня, —
Добродушно проговорил Сяньюнь, обмахиваясь широким рукавом своего элегантного изумрудного ханьфу.— Здесь все свои, к чему такая строгость? Ты лучше вспомни, каким колючим и нервным ты был в тринадцать лет, когда мы только познакомились.
Шэнь Цзю замер, встретившись с теплым лукавым взглядом ярко-золотых глаз Сяньюня. Напоминание о его собственном не самом благонравном детстве подействовало безотказно — глава пика Цинцзин лишь тихо и недовольно фыркнул, возвращаясь к трапезе, хотя атмосфера за столом заметно разрядилась. Сяомэн облегченно вздохнул, а Шэнь Юань бросил на дядю взгляд, полный безграничной благодарности. Сяньюнь весело подмигнул Шэнь Юаню и незаметно показал ему большой палец вверх под столом. Он прекрасно понимал, что характер его названого младшего брата — не сахар. Прошлое оставило на Шэнь Цзю слишком глубокие шрамы, из-за чего он до сих пор отгородился от мира высокой стеной из холода и сарказма, и мало кто мог найти к нему подход. Сяньюнь, сколько помнил находясь последние 15 лет здесь, всегда пытался сгладить эти острые углы.—«Что поделать, мой младший — классический цундере», —
Мысленно вздохнул он, пряча улыбку за пиалой.[Внимание, Пользователь! Оценка уровня «цундэрэ» у персонажа Шэнь Цзю превышает допустимые нормы безопасности. Рекомендуется использовать талисманы повышенной прочности для защиты вашего психического здоровья. И, кстати, вы сами не лучше.]
—«Заткнись», —
Привычно огрызнулся Сяньюнь на Систему и снова повернулся к брату.— А-Цзю, на самом деле я хотел попросить… Можно мне завтра пойти на этот отбор вместе с тобой? Хоть посмотрю на…—
Договорить он не успел. В тишину бамбуковой рощи ворвался пронзительный, грозный свист рассекаемого воздуха, а за ним — громоподобный раздраженный крик, от которого задрожали чашки на столе:— Шэнь Цинцю! Выходи, трусливый лицемер!—
Сяньюнь закатил глаза. Лорд пика Байчжань, непобедимый бог войны Лю Цингэ снова явился, чтобы навести свои порядки и бесчинствовать на чужой территории.— Ну вот, опять принесло, —
Вздохнул Сяньюнь. Он повернулся к мальчикам, чья трапеза была безжалостно прервана.— Сяомэн, Юань-эр, завтрак всё равно закончился. Бегите на задний двор, найдите Нин Иньинь и поиграйте там. А старшим нужно… разобраться с незваными гостями.
— Хорошо, мама! —
Сяомэн тут же вскочил, но, прежде чем убежать, дернул Шэнь Юаня за рукав.— Эй, Юань, спорим на три духовных камня, что в этот раз он улетит дальше, чем в прошлый четверг?
— Не смеши меня, А-Мэн, —
Фыркнул Шэнь Юань, поспешно поднимаясь.— В прошлый раз дядя Сяньюнь зарядил талисман двойным огненным контуром, и Лю-шишу приземлился аж на границе Аньдина. Ставлю пять камней, что сегодня он не долетит даже до Цяньцао, траектория будет ниже!
— Быстро ушли! —
Прикрикнул на них Шэнь Цзю, чье лицо потемнело от злости, а рука сама собой легла на рукоять Сюя. Как только дети со смехом скрылись за дверью, Сяньюнь неторопливо сунул руку в широкий рукав своего изумрудного ханьфу. Его пальцы привычно нащупали плотную пачку особых, модифицированных талисманов «Тысяча миль». Эти игрушки, усовершенствованные им лично, обладали уникальным свойством: при активации они создавали мощнейший импульс направленной кинетической энергии, способный отправить в затяжной полет любого, даже самого сильного мастера, если тот вовремя не выставит щит. Против Лю Цингэ это средство срабатывало безотказно уже не в первый раз. Сяньюнь краем глаза посмотрел на Шэнь Цзю. Тот уже стоял, сжимая в левой руке веер, а в правой — меч, и на его щеках проступил едва заметный румянец — то ли от ярости, то ли от чего-то еще. Сяньюнь мысленно усмехнулся. Не нужно было быть гением, чтобы понять: его младший брат тайно влюблен в этого неотесанного бога войны, но скорее откусил бы себе язык, чем признался в этом. Впрочем, сам Лю Цингэ был таким же дураком. Ну не мог же он просто так заявляться на Цинцзин чуть ли не каждый день под предлогом «вызвать на дуэль», даже зная, что после очередного визита ему придется несколько часов лететь обратно на своем мече после встречи с талисманами Сяньюня! Дверь павильона распахнулась, и на пороге появился Лю Цингэ — величественный, в бело-синих одеждах, с сияющим Чэнлуанем наперевес и совершенно диким, упрямым взглядом.— Шэнь Цзю! —
Выплюнул бог войны, делая шаг вперед.— Хватит прятаться за своими книгами и… и этим твоим странным помощником! Выходи на честный бой! Или ты можешь только плеваться ядом и строить из себя благородного мастера, оставаясь гнилым внутри?!
Шэнь Цзю резко взмахнул веером, и его голос прозвучал как удар хлыста:— Лю Цингэ. Твое слабоумие прогрессирует с каждым днем. Если ты пришел сюда только для того, чтобы осквернять мою гору своим присутствием и лаем, то лучше возвращайся на свой холм для драк, пока я не заставил тебя вымести отсюда каждый опавший лист!
— Ты!.. —
Лю Цингэ перехватил меч, его ци опасно заискрилась.— Ты, как всегда, высокомерен, лицемер!
Сяньюнь, до этого молча стоявший чуть позади брата, вздохнул и плавно выступил вперед. Между его пальцев уже мягко светился желтоватым светом активированный талисман. На его красивом лице играла самая добродушная, но от этого еще более пугающая улыбка, а ярко-золотые глаза сузились.— Лю-шиди, ну зачем же так грубо? —
Ласково протянул Сяньюнь, слегка взмахнув рукой.— Мой А-Цзю сегодня плохо спал, у него ранимая душа, а ты пришел и кричишь. Давай-ка ты немного… проветришься и подумаешь о своих манерах.
— Дунфан Сяньюнь, даже не вздумай своими бумажками... —
Начал Лю Цингэ, заметив свечение, но было уже поздно.— Счастливого полёта! —
Лучезарно улыбнулся Сяньюнь и швырнул талисман прямо под ноги богу войны. Раздался оглушительный хлопок, и плотный поток бело-синей духовной энергии сработал как мощный пружинный механизм. Бог войны даже не успел взмахнуть Чэнлуанем, как его фигура с громким, полным ярости и недоумения криком взмыла в небо, пробивая облака и стремительно превращаясь в крошечную блестящую точку на горизонте. Из-за раскидистых бамбуковых зарослей тут же высунулись три любопытные головы. Сяомэн, Шэнь Юань и Нин Инъин, которые и не думали уходить далеко, завороженно провожали взглядом улетающего Лю-шишу. Сяомэн лихорадочно вытащил из рукава заветные духовные камни и победно присвистнул:— Ого, как пошел! Далеко летит! Юань, признай поражение, он сегодня улетит намного дальше! Траектория идеальная, мама превзошел сам себя!
Шэнь Юань лишь с досадой хлопнул себя по лбу, неохотно отсчитывая проигранную ставку:— Невероятно... Сила импульса была рассчитана с учетом встречного ветра. Братец Сяомэн, ладно, твоя взяла. Инъин, ты видела это?
Нин Инъин лишь звонко рассмеялась, прикрывая рот ладошкой:— Лю-шишу никогда не научится вовремя выставлять защиту против талисманов дяди Сяньюня! Каждый раз одно и то же!
Тем временем на крыльце павильона Сяньюнь с самым невинным видом приложил ладонь ко лбу козырьком и даже слегка привстал на цыпочки, всматриваясь в чистое синее небо, где окончательно растаял след бога войны.— Ну, думаю, к утру вернется, —
Задумчиво проговорил Сяньюнь, покачивая головой.— Лететь против ветра от маленькой деревушки обратно — дело долгое, даже для него.
Шэнь Цзю рядом с ним резко захлопнул веер, издав громкий сухой щелчок. Его взгляд был устремлен в ту точку неба, где скрылся Лю Цингэ. Он попытался вернуть себе привычный холодный и надменный вид, но вышло не слишком убедительно.— Идиот, —
Процедил сквозь зубы лорд пика Цинцзин, пряча половину лица за резными пластинами веера.— Прилетает, устраивает шум, топчет мой газон... Абсолютно неотесанный чурбан.
Сяньюнь плавно повернулся к названному брату. На его губах заиграла та самая понимающая, лукавая ухмылка, которая всегда заставляла Систему в его голове выдавать предупреждения о скорой расправе со стороны собеседника. Его золотые глаза сузились от подтрунивания.— А-Цзю, ну кого ты обманываешь? —
Сяньюнь заговорщически толкнул его локтем в бок, понизив голос, чтобы дети на заднем плане не услышали лишнего.— Шэнь Цинцю, великий мастер искусств, тебе не кажется, что пора бы уже наконец признаться самому себе? Ты ведь по уши влюблен в этого бога войны. Нормальные люди не краснеют каждый раз, когда их приходят «убивать» на честном поединке!
Шэнь Цзю замер, и на секунду показалось, что он сейчас пустит в ход свой меч Сюя прямо против Сяньюня.— Дунфан Сяньюнь! —
Угрожающе прошипел Шэнь Цзю, в упор посмотрев на старшего брата.— Если ты сейчас же не замолчишь, я лично заставлю тебя переписывать весь архив пика Цинцзин до конца этого столетия! И Синдром Лу тебе не поможет!
[Внимание, Пользователь! Уровень ярости объекта «Шэнь Цзю» достиг 95%. Срочно активируйте режим «Я просто мимо проходил»!]
Сяньюнь лишь рассмеялся, ни капли не испугавшись угроз, и поднял руки, сдаваясь. Но его взгляд оставался невероятно теплым — он был искренне рад, что его младший брат, переживший столько боли в детстве, теперь способен испытывать такие живые, пусть и тщательно скрываемые чувства. Глаза Сяньюня на мгновение померкли, теряя свой привычный веселый блеск. Смех затих в горле, уступая место внезапной, глухой тревоге. Он непроизвольно опустил ладонь на свой живот, прижимая ее сквозь плотную зеленую ткань ханьфу к тому месту, где под одеждой скрывался старый шрам. Напоминание о том дне когда четырнадцать лет назад, на свет появился Сяомэн.— «К чему вообще был этот сон? Столько лет прошло… Почему прошлое снова пытается затянуть меня обратно в свои ледяные объятия?» —
Пронеслось в его голове.[Предупреждение: Обнаружено кратковременное падение уровня душевного равновесия Пользователя. Рекомендуется отвлечься на выполнение побочных действий.]
Сяньюнь судорожно выдохнул, прогоняя наваждение, и решительно тряхнул головой, заставляя длинный черный хвост взметнуться. Сбросив оцепенение, он мгновенно сократил дистанцию и мертвой хваткой вцепился в широкий рукав изящного ханьфу Шэнь Цинцю, преданно заглядывая тому в лицо.— А-Цзю! Пока твой драгоценный и горячо любимый Лю Цингэ так удачно отвлек нас от темы, я повторю свой вопрос! —
Сяньюнь затараторил, сияя самой невинной улыбкой.— Ну так можно мне пойти с тобой завтра на отбор учеников? Пожалуйста-пожалуйста! Я буду вести себя тихо, честное слово! Как мышка!
Шэнь Цзю, чье лицо от упоминания Лю Цингэ в таком контексте моментально вспыхнуло новой волной возмущения, резко взмахнул рукой. Тяжелый резной веер с сухим свистом устремился прямо к многострадальному лбу Сяньюня.— Дунфан Сяньюнь! Пошел вон! —
В ярости прошипел лорд Цинцзин. Но Сяньюнь, за долгие годы изучивший все привычки названного брата, мастерски заложил крутой вираж. Он гибко извернулся, уворачиваясь от удара веером буквально в паре цуней, резко отпустил шелковую ткань и со звонким, заливистым смехом бросился наутек по мощеной дорожке павильона.— Не поймаешь! Так я иду с тобой или нет?! —
Донесся его веселый крик уже откуда-то из-за бамбуковых деревьев, где Сяомэн и Шэнь Юань дружно зааплодировали очередному успешному побегу своего отца и дяди. Шэнь Цзю остался стоять на крыльце, сердито обмахиваясь веером, чтобы сбить румянец. Он смотрел вслед этому невыносимому, жизнерадостному человеку и, несмотря на всю свою напускную злость, чувствовал, как внутри окончательно тает утреннее раздражение. Прошлое могло быть сколько угодно ужасным, но здесь и сейчас они были живы, и они были вместе.
