Часть 5
— Эй! Шан-шиди! Лю-шиди! Доброе утро! —
Весело крикнул Сяньюнь, привлекая к себе внимание. Лю Цингэ, который уже успел вернуться к этому утру (хоть и выглядел слегка помятым после вчерашнего полета), мгновенно помрачнел. Стоило ему увидеть Сяньюня, как рука бога войны непроизвольно дернулась к рукояти Чэнлуаня. Он громко фыркнул, скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся, делая вид, что безумно увлечен созерцанием того, как десятилетний мальчик внизу отчаянно борется с неподатливым булыжником. Шэнь Цзю рядом с Сяньюнем лишь едва заметно повёл плечом, издав короткий смешок в веер.— Твой вчерашний «снаряд» до сих пор не отошел от сотрясения воздуха, Сяньюнь. Смотри, как бы он не решил проверить прочность твоих ребер прямо здесь.
— Ой, да ладно тебе, А-Цзю, Лю-шиди отходчивый, —
Фыркнул Сяньюнь, продолжая махать. В отличие от бога войны, Шан Цинхуа, заметив Сяньюня, заметно оживился и робко помахал в ответ, нервно оглядываясь на остальных лордов. С лордом пика Аньдин у Сяньюня были особые отношения. Они виделись едва ли не каждую неделю: Сяньюнь часто притаскивался на Аньдин от скуки, помогал Цинхуа разгребать бесконечные логистические свитки, а в процессе они пили чай и взахлеб обсуждали литературу, используя странные словечки из своего «прошлого». Они оба прекрасно знали, что они попаданцы из современного мира. Вот только Сяньюнь и понятия не имел, что этот суетливый, вечно испуганный парень в синих одеждах на самом деле — автор огромной веб-новеллы, а его любимый названный брат Шэнь Цзю по оригинальному сюжету должен был стать главным злодеем и закончить жизнь в бочке. Для Сяньюня это был просто мир, куда его забросила Система. В целом, у Сяньюня сложились прекрасные, теплые отношения почти со всеми главами двенадцати пиков. Он умел находить подход к людям, подкупая своей легкой иронией и готовностью помочь. Единственным исключением, вызывавшим у него глухую, ледяную настороженность, был глава ордена — Юэ Цинъюань. Стоило Сяньюню перевести взгляд на величественную фигуру главы в роскошных одеждах Сюаньсу, как его улыбка на секунду стала натянутой, а золотые глаза опасно сузились. Шэнь Цзю рядом с ним тоже мгновенно подобрался, его веер закрылся с сухим, резким щелчком. Они оба знали. За этим вечно добрым, виноватым и мягким видом Юэ Цинъюаня скрывался человек, способный на пугающие поступки. Семь лет назад из-за его скрытых интриг семилетний Сяомэн бесследно пропал на долгие полгода. Сяньюнь тогда едва с ума не сошел, перерыв вместе с Шэнь Цзю половину континента. А когда они наконец вышли на след и нашли ребенка в полуразрушенной хижине на окраине какой-то заброшенной деревни, Сяомэн был пугающе худым, бледным и истощенным. Но там он был не один. Маленького Сяомэна, загораживая собой от сырости и голода, отчаянно защищал восьмилетний мальчик — Шэнь Юань. Когда Сяньюнь попытался забрать сына, Сяомэн вцепился в своего спасителя мертвой хваткой, со слезами на руках заявляя, что никуда не пойдет без А-Юаня. Именно так у Шэнь Цзю и появился приемный сын. Официально доказать причастность главы ордена тогда не удалось — все ниточки обрывались, Юэ Цинъюань лишь сокрушенно качал головой и предлагал помощь, но результаты их собственного тайного расследования с Шэнь Цзю упрямо указывали на вершину пика Цюндин.— Сяньюнь, —
Тихо, одними губами позвал Шэнь Цзю, заметив, куда смотрит брат.— Не сейчас. Не здесь. Нас окружает слишком много глаз.
Сяньюнь глубоко вздохнул, заставляя себя расслабить плечи, и снова нацепил свою привычную беззаботную маску.— Знаю, А-Цзю. Просто… старые воспоминания иногда горчат хуже плохого чая. Смотри-ка, Шан-шиди идет к нам!
Шан Цинхуа действительно шустро спускался с помоста, шурша бумагами. Подбежав к ним, он суетливо поклонился Шэнь Цзю, а затем умоляюще посмотрел на Сяньюня.— Сяньюнь-сюн! Слава Небесам, ты здесь! —
Зашептал Цинхуа, нервно косясь в сторону Юэ Цинъюаня и Лю Цингэ.— У меня на Аньдине опять завал с распределением провизии для новых адептов, а эти… кхм, уважаемые лорды только и делают, что требуют отчеты! Ты обещал показать мне тот новый черновик талисмана для быстрой систематизации свитков! Спаси мою грешную душу, а?
— Шан-шиди, имей уважение к чужому времени, —
Холодно процедил Шэнь Цзю, прищурив глаза.— Сяньюнь пришел со мной на отбор, а не для того, чтобы выполнять за тебя твою работу.
— Ой, да ладно тебе, Цинцю-сюн, я же просто спросил! —
Цинхуа шутливо втянул голову в плечи. Сяньюнь весело рассмеялся, приобнимая Шан Цинхуа за плечи, отчего тот испуганно пискнул, поймав яростный взгляд Лю Цингэ со стороны.— Не переживай, Цинхуа, после отбора я обязательно загляну к тебе, попьем чай, обсудим наши «литературные новинки», —
Сяньюнь подмигнул другу, возвращаясь взглядом к копошащимся внизу детям.— А пока — давайте смотреть. Кто знает, может быть, среди этих малышей прямо сейчас копает землю будущая легенда нашего ордена? Или тот, кто заставит Лю-шиди летать еще дальше!
— Дунфан Сяньюнь! Я все слышу! —
Донесся разъяренный рык Лю Цингэ с судейского помоста. Шан Цинхуа лишь нервно сглотнул, судорожно прижимая к груди охапку логистических свитков.— Да... Да, Сяньюнь-сюн, ты абсолютно прав, —
Пробормотал он, а в мыслях у него в этот момент творился настоящий апокалипсис:—«Будущая легенда?! Будущий разрушитель этого мира, вот кто там сейчас копает! Прямо сейчас Ло Бинхэ сдирает ладони в кровь внизу! О Небеса, если Сяньюнь-сюн со своим Синдромом Лу или своими безумными талисманами вмешается в сюжет с главным героем, вся моя новелла полетит в тартарары!»—
Пока взрослые на судейском помосте обменивались колкостями и ждали развязки экзамена, на самом пике Цинцзин царила обманчивая тишина. Сяомэн и Шэнь Юань сидели рядышком на прохладных деревянных ступеньках крыльца их дома. Длинные бамбуковые стебли лениво покачивались от легкого ветерка, а мальчики молча смотрели на чистое, безоблачное небо. Тишину нарушал лишь тихий шелест листьев. Сяомэн долго крутил в руках неактивированную бумажную заготовку для талисмана — привычка, которую он полностью перенял от отца, — а затем повернул голову к кузену. Его круглые, ясные глаза были полны неподдельного беспокойства.— Братец Юань, —
Негромко позвал Сяомэн, заглядывая другу в лицо.— Вчера за завтраком, когда мама спросил дядю про нового ученика... Ты ведь так сильно поперхнулся чаем не просто так. И весь вечер потом ходил сам не свой, бледный, будто призрака увидел. Почему ты был таким потерянным? Расскажи мне. Мы ведь обещали ничего не скрывать друг от друга, когда... когда ты спас меня тогда, семь лет назад.
Шэнь Юань тяжело вздохнул, поджав колени к груди и обхватив их руками. Он посмотрел на свои ладони, а затем перевел взгляд в сторону главной площади, скрытой за плотными облаками.— А-Мэн... —
Тихо, почти шепотом начал Шэнь Юань, и в его голосе прорезалась совсем не детская, тревожная зрелость.— Моё предчувствие. Оно меня еще ни разу не подводило, ты же знаешь. Меня со вчерашнего дня не покидает ощущение, что над нашим пиком сгущаются тучи.
Он обернулся к Сяомэну и заговорил еще тише:— Моя интуиция буквально кричит, что на этом отборе появится особенный ученик. Мальчик, которого судьба приведет именно к нам, на Цинцзин. И... я до ужаса боюсь этого. У твоего дяди, моего отца, характер не сахар, ты сам знаешь. Он колючий, подозрительный, не умеет показывать доброту и часто ранит словами. И если этот новый ученик окажется злопамятным... он может истолковать строгость отца как жестокость. Моё причувствие говорит, что этот ребенок в будущем станет невероятно сильным. Настолько, что сможет сделать папе очень, очень плохо. Отомстить ему за всё.
Сяомэн замер, его пальцы крепче сжали бумагу талисмана, а на лице отразилась решимость, точь-в-точь как у Дунфан Сяньюня, когда тот защищал дорогих ему людей.— Если кто-то посмеет обидеть дядю Шэня или маму, я лично отправлю его в полет до самого края света, —
Твердо пообещал четырнадцатьлетний мальчик.— Мы с тобой не дадим их в обиду, Юань-эр. Что бы там твоя интуиция ни говорила.
Шэнь Юань лишь горько усмехнулся про себя, слушая решительные слова Сяомэна. Он осторожно положил руку на плечо кузена, мысленно благодаря небо за то, что в этой жизни он не один. Юань до ужаса боялся признаться Сяомэну в своей главной тайне — в том, что он попаданец из современного мира. Он ведь наизусть помнил ту проклятую книгу, «Путь гордого бессмертного демона»! Вот только в оригинальном тексте «Самолета, пронзающего небо» ни про какого Дунфан Сяньюня, его безумные талисманы и Синдром Лу, и уж тем более про его сына Сяомэна не было ни единого слова. Да и сам Шэнь Цзю в романе был законченной тварью, хладнокровным садистом, который ломал жизни адептам ради собственного эго. А здесь… Здесь Шэнь Цзю, конечно, оставался невыносимым, колючим, вечно ворчащим сухарем, но он никогда не опускался до издевательств над детьми. Пережитое в детстве домашнее насилие в семье Цю благодаря Сяньюню не превратило его в монстра, а сделало замкнутым защитником. Юань понимал, что весь этот хрупкий мир держится на Сяньюне. И если Ло Бинхэ все равно придет на пик... сюжет может попытаться сломать их новую реальность. А в это время у подножия гор Дунфан Сяньюнь, совершенно не подозревая о ментальном кризисе своего племянника, вовсю развлекался. Он облокотился на деревянные перила помоста, едва не переваливаясь через них, и с живым интересом разглядывал копошащихся в грязи детей. Внезапно его взгляд зацепился за одного конкретного мальчика. Подросток лет двенадцати, бледный, худенький, с невероятно очаровательными, пушистыми кудряшками, старательно и упрямо копал землю, несмотря на стертые ладони. Его большие глаза блестели от слез и решимости.— О-о-о, А-Цзю, ты только посмотри на него! —
Сяньюнь восторженно задергал Шэнь Цзинцю за широкий шелковый рукав, активно тыча пальцем в сторону кудрявого подростка.— Какой милашка! Смотри, какие кудри, прямо как у овечки! Как думаешь, из него вышел бы хороший ученик для твоего пика Цинцзин? По-моему, он выглядит очень послушным и милым!
Шан Цинхуа, стоявший чуть позади, при этих словах чуть не выронил свою кисть и беззвучно завыл, мысленно умоляя все высшие силы:—«Сяньюнь-сюн, замолчи!! Ты только что ткнул пальцем в Ло Бинхэ! В главного героя! В будущего владыку трех миров! Не смей привлекать к нему внимание со своим Синдромом Лу, умоляю!»—
Шэнь Цзю лениво проследил за пальцем названного брата, изящно приоткрыв веер. Он окинул Ло Бинхэ своим фирменным критическим, холодным взглядом.— Хрупкий. Слишком много ненужных эмоций на лице, —
Сухо отрезал Шэнь Цзинцю, хотя в его голосе не было каноничной ненависти, скорее обычная придирчивость мастера искусств.— Из-за этих слез он не сможет сосредоточиться на медитации. И перестань дергать мой рукав, Сяньюнь, ты его порвешь.
— Ну ты и зануда, А-Цзю, нормальный же мальчик! —
Сяньюнь надулся, но послушно отпустил ткань, тут же переключая внимание на другую сторону площади.— Ну ладно, не нравится кудряшка... О! Ну или вон та девчонка! Смотри, как уверенно лопатой машет, любо-дорого посмотреть! Нам на Цинцзине точно не помешает немного женской решительности!
Лю Цингэ, сидевший неподалеку, раздраженно скрежетнул зубами:— Дунфан Сяньюнь, мы здесь выбираем будущих защитников ордена, а не оцениваем, кто «милее» или кто «красивее машет лопатой»! Хватит устраивать из отбора балаган!
Сяньюнь лишь обернулся к богу войны и задорно подмигнул своими золотыми глазами:— Лю-шиди, зависть — плохое чувство. Если хочешь, я могу и для твоего пика Байчжань присмотреть кого-нибудь... погорячее?
Лю Цингэ мгновенно вспыхнул до кончиков ушей и резко отвернулся, а Шэнь Цзю лишь устало вздохнул, понимая, что завтрашний день на Цанцюн точно не будет спокойным. Отбор медленно подходил к концу. На площади у подножия гор Цанцюн царила изнуряющая атмосфера: многие дети уже едва держались на ногах, лопаты валились из стертых в кровь рук, а солнце нещадно палило судейский помост. Сяньюнь не унимался. Его ярко-желтые глаза азартно блестели, и он с завидным упорством продолжал тыкать пальцем то в одного, то в другого ребенка, строя самые безумные теории об их потенциале.— А-Цзю, ну посмотри на того пухляша! У него точно отменный аппетит, а значит — высокий уровень метаболизма и ци! Возьми его! —
Заговорщически шептал Сяньюнь.— Нет, —
Сухо отчеканивал Шэнь Цзю, даже не глядя в указанную сторону и изящно обмахиваясь веером.— Ну ладно, а вон тот суровый парень? Он так смотрит на лопату, будто хочет вызвать её на дуэль. Прямо мини-версия Лю-шиди!
— Сяньюнь, если мне понадобится на пике еще один неотесанный чурбан, я просто позову Лю Цингэ подстригать бамбук, —
Ледяным тоном отозвался лорд Цинцзин.— Ответ — нет.
Шан Цинхуа, стоявший неподалеку, тихонько вытирал пот со лба широким синим рукавом. Он то и дело косился на маленького Ло Бинхэ. Будущий полудемон, несмотря на все свои пушистые кудри и «милый» вид, уже находился на грани полного изнеможения. Было очевидно: по физическим критериям и баллам отбора он не проходил. Ни один из лордов двенадцати пиков не высказал желания забрать этого хрупкого, плачущего мальчика к себе. Ло Бинхэ вот-вот должны были объявить не прошедшим испытание и отправить обратно. Цинхуа уже начал было мысленно праздновать победу и молиться, чтобы сюжет окончательно сломался, как вдруг тяжелая, давящая аура заставила Сяньюня и Шэнь Цзю одновременно замолчать. На край помоста плавно выступил Юэ Цинъюань. Его лицо, как и всегда, лучилось мягкой, благородной и бесконечно терпеливой добротой, которая у Сяньюня и Шэнь Цзю вызывала лишь глухое раздражение и максимальную настороженность после интриг семилетней давности. Глава ордена окинул взглядом площадь, задерживаясь на фигуре кудрявого подростка, а затем повернулся к лорду пика искусств. Его голос прозвучал мягко, но в нем отчетливо слышался скрытый приказ, не терпящий возражений:— Шиди Шэнь, посмотри на этого мальчика, Ло Бинхэ. Несмотря на слабое телосложение, в его глазах горит редкое упрямство и тяга к знаниям. Нам в ордене нужны не только воины, но и те, кто готов упорно учиться. Пик Цинцзин — идеальное место для взращивания такого духа. Что думаешь, Цинцю? Не хочешь ли ты взять его под свое руководство?
Воздух на помосте мгновенно похолодел. Шэнь Цзю замер, его веер закрылся с глухим, опасным стуком. Он прекрасно считывал эту фальшивую заботу Юэ Цинъюаня, который снова пытался навязать ему свое решение, прикрываясь статусом главы. Сяньюнь тут же сделал полшага вперед, незаметно заслоняя плечом Шэнь Цзю и сверкнув желтыми глазами в сторону Юэ Цинъюаня. Спокойная семейная идиллия, в которой они жили последние годы, только что дала огромную трещину под напором каноничного сюжета. Атмосфера на судейском помосте накалилась до предела. Юэ Цинъюань продолжал мягко, но неотступно смотреть на Шэнь Цзю, и эта его «доброжелательная» улыбка сейчас казалась Сяньюню особенно удушающей. Шэнь Цзю до боли сжал в руке резной веер. Против воли главы ордена на глазах у всех двенадцати пиков пойти было нельзя — это означало бы открытый бунт и подрыв авторитета ордена. К тому же, за спиной Шэнь Цзю стояла его семья: Сяньюнь, Сяомэн и Шэнь Юань. Рисковать их безопасностью и снова давать Юэ Цинъюаню повод для скрытых ударов, как семь лет назад, лорд Цинцзин не мог.— Раз глава ордена считает, что этот ребенок раскроет свой потенциал именно среди книг и бамбука, пик Цинцзин подчинится, —
Ледяным, звенящим тоном отчеканил Шэнь Цзю, резко раскрывая веер и пряча за ним исказившиеся в отвращении губы.— Я заберу его.
Юэ Цинъюань довольно кивнул, его глаза удовлетворенно блеснули:— Благодарю за понимание, шиди Шэнь.
Пока этот короткий, но полный скрытого напряжения раунд переговоров подходил к концу, Сяньюнь молча стоял рядом с братом. Его глаза внимательно фиксировали малейшие движения главы ордена. Внутри у Сяньюня все так и чесалось достать парочку взрывоопасных талисманов и «случайно» уронить их под ноги Юэ Цинъюаню, но он сдержался, лишь крепче сжав кулаки в широких изумрудных рукавах ханьфу.[Внимание, Пользователь! Сюжетная линия совершила принудительное выравнивание. Персонаж «Ло Бинхэ» зачислен на пик Цинцзин. Будьте осторожны, грядёт этап официального распределения.]
—«Вижу я, не слепой», —
Мысленно огрызнулся Сяньюнь на Систему. Шан Цинхуа неподалеку выглядел так, будто прямо сейчас упадет в обморок. Он судорожно перебирал свитки, что-то быстро в них черкая, и старался вообще не дышать в сторону Сяньюня. Лю Цингэ просто шумно выдохнул сквозь зубы, явно недовольный тем, что Цинцю опять достался какой-то «хлюпик». Сяньюнь плавно отступил на шаг назад, занимая свое привычное место за плечом Шэнь Цзю, и тихо шепнул ему:— Расслабься, А-Цзю. Уступить сейчас — не значит проиграть. Посмотрим, что это за кудрявое чудо-юдо на этапе распределения. В конце концов, у нас на пике есть Сяомэн и Юань-эр, они быстро научат новичка правильным манерам.
Шэнь Цзю лишь едва заметно кивнул, его плечи немного расслабились, хотя взгляд оставался по-прежнему приковано к площади. Сяньюнь скрестил руки на груди, терпеливо ожидая начала финального этапа, когда всех прошедших детей официально распределят по пикам и Ло Бинхэ впервые переступит порог их дома. Площадь перед судейским помостом постепенно затихала. Прошедших испытание детей, уставших, измазанных землей, но со светящимися от гордости глазами, выстроили в шеренги. Наступил этап официального распределения. Ло Бинхэ стоял в третьем ряду, зябко поводя плечами. Его ладони, наспех перевязанные какими-то чистыми тряпицами, нещадно саднили, а пушистые кудри растрепались от порывов горного ветра. Мальчик не смел поднять глаз, пока глашатай Аньдина монотонным голосом зачитывал имена и названия пиков.— Ло Бинхэ! —
Наконец разнеслось над площадью.— Распределение: пик Цинцзин. Шаг вперед.
Сердце мальчика пропустило удар. Он сделал несмелый шаг из общего строя и, пересилив сковывающий страх, наконец поднял голову, чтобы посмотреть на своего будущего наставника. Шэнь Цзю восседал в судейском кресле с идеальной, выверенной годами осанкой. Его резной веер был полуоткрыт, скрывая нижнюю часть лица, а холодные, проницательные глаза смотрели на Ло Бинхэ сверху вниз. В этом взгляде не было той слепой, яростной ненависти, о которой Шэнь Юань читал в оригинальном романе —Сяньюнь слишком сильно изменили Шэнь Цзю. Но в нем читалась глубокая, вековая настороженность и недовольство тем, что этого ребенка ему буквально навязал Юэ Цинъюань.— Ло Бинхэ, значит, —
Ледяным, мерным тоном произнес Шэнь Цзю, и от его голоса у мальчика по спине пробежали мурашки.— Отныне ты — адепт пика искусств. На Цинцзине не терпят лени и пустых слез. Завтра на рассвете ты начнешь свое обучение.
— Этот ученик… приветствует Учителя! —
Ло Бинхэ поспешно опустился на колени, низко кланяясь и упираясь лбом в холодный камень площади.— Встань, —
Скомандовал Шэнь Цзю, едва заметно качнув веером. Ло Бинхэ поднялся, и тут его взгляд случайно сместился чуть в сторону. Сразу за плечом строгого мастера Шэня стоял высокий, невероятно красивый юноша в изысканном изумрудном ханьфу. Его длинные черные волосы были завязаны в высокий хвост, а золотые глаза смотрели на него с совершенно иной эмоцией. В них не было холода. Сяньюнь разглядывал маленького главного героя с неподдельным интересом, а на его губах играла мягкая, немного лукавая улыбка. Заметив, что Ло Бинхэ смотрит на него, Сяньюнь задорно подмигнул мальчику одним глазом и тепло произнес, нарушая официальную тишину помоста:— Добро пожаловать в семью, малыш-кудряшка! Не бойся, твой Учитель только с виду такой колючий, на самом деле он у нас хороший. Главное — бамбук на заднем дворе без спроса не ломай!
Шэнь Цзю резко захлопнул веер, издав громкий сухой щелчок, и сердито зыркнул на старшего брата:— Сяньюнь! Избавь ребенка от своих глупых комментариев. Мы на официальном собрании ордена.
— Ой, да ладно тебе, А-Цзю, мальчик и так напуган, надо же его приободрить, —
Весело фыркнул Сяньюнь, ни капли не смутившись. Шан Цинхуа, стоявший неподалеку с кучей свитков, при виде этой сцены тихонько заскулил, мысленно проклиная весь этот день: Тем временем на самом пике Цинцзин ожидание становилось невыносимым. Сяомэн и Шэнь Юань так и сидели на крыльце, окруженные безмолвным бамбуковым лесом. Сяомэн то и дело поглядывая на тропинку, ведущую к подножию горы.— Как думаешь, Юань-эр, они скоро вернутся? —
Сяомэн вздохнул, подперев щеку рукой.— Солнце уже почти село. Если Лю-шишу снова прилетит мстить, маме придется тратить новые талисманы, а у нас заготовка туши закончилась.
— Скоро, А-Мэн, —
Тихо ответил Юань, всматриваясь в сгущающиеся сумерки.— Распределение уже должно было закончиться. И… я чувствую, что моя интуиция оказалась права на все сто процентов. Отец возвращается не один.
— Ты всё еще думаешь о том странном ученике, который может принести беду? —
Сяомэн повернулся к нему, нахмурив брови.— Братец Юань, ты слишком много переживаешь. Мама — гений талисманов, твой отец и мой дядя— великий мастер меча и веера. Кто может сделать им плохо в нашем собственном доме?
Шэнь Юань горько покачал головой, не зная, как объяснить кузену, что этот «кудрявый мальчик» — не просто ученик, а неостановимая сила, которая по канону должна была уничтожить их мир.— Ты не понимаешь, А-Мэн… Есть люди, чья судьба соткана из тьмы и страданий. И если эту тьму направить не в то русло, она сожжет всё вокруг. Я просто хочу, чтобы папа… чтобы отец был в безопасности. Мы должны быть очень осторожны с тем, кто сегодня придет на наш пик.
Сяомэн внимательно посмотрел на бледное лицо названного брата, а затем уверенно и крепко взял его за руку, переплетая пальцы:— Мы будем осторожны, Юань-эр. Вместе. Если этот новичок попытается устроить проблемы, мы с тобой первыми это заметим. Хватит дрожать, ты же мой старший брат, в конце концов!
Шэнь Юань посмотрел на их соединенные руки и наконец слабо улыбнулся, чувствуя, как тепло Сяомэна немного разгоняет его внутренний леденящий страх перед каноном. В этой реальности у Шэнь Цзю был Сяньюнь, а у самого Юаня — Сяомэн. И они так просто свой дом не отдадут. В этот момент внизу, на извилистой тропинке среди бамбука, послышались шаги и знакомый, заливистый смех Дунфан Сяньюня. Покой пика Цинцзин подошел к концу.
