Маленькая семья Цзю

      Шэнь Цзю, чье лицо от возмущения и смущения уже пошло пунцовыми пятнами, только открыл рот, чтобы выдать Лю Цингэ самую ядовитую тираду в своей жизни, как только бог войны наконец разжал свои стальные объятия и отпустил его талию.

— Да как ты смеешь… —

      Успел процедить лорд Цинцзин, но договорить ему не дали.       С диким, паническим воплем прямо на него с разбега напрыгнул Дунфан Сяньюнь. Его длинные черные волосы взметнулись, а зеленые рукава ханьфу обрушились на Шэнь Цзю, намертво стискивая его в объятиях. Сяньюнь натурально трясся от пережитого страха, ведь в его голове всё еще стояли жуткие подробности из записей Шан Цинхуа.

— А-Цзю! Живой! Целый! —

      Запричитал Сяньюнь, бесцеремонно крутя младшего брата во все стороны, ощупывая его плечи и осматривая подол ханьфу на предмет малейших порезов.

— О Небеса, Дао и все высшие силы, как же я рад, что с тобой всё в порядке! Ты хоть понимаешь, как у меня сердце прихватило?! Никаких шипов, никакой крови! Ханьфу целое!

— Отцепись от меня, сумасшедший! —

      Шэнь Цзю отчаянно пытался отпихнуть от себя это рыдающее зеленое несчастье, но Сяньюнь держал крепко, после чего повернул свое заплаканное лицо к богу войны:

— Лю Цингэ! Спаситель ты наш! Век не забуду, спасибо тебе огромное! Ты просто не представляешь, от какого кошмара ты нас всех сейчас избавил!

      Лю Цингэ на эти бурные излияния лишь коротко и раздраженно хмыкнул, поправив свой меч. Он понятия не имел, о каком «кошмаре» толкует этот странный старший брат, но, убедившись, что Шэнь Цинцю цел, невредим и уже привычно на него злится, бог войны наконец перевел свой тяжелый, испепеляющий взгляд на Ша Хуалин.       Стоило Лю Цингэ сделать всего один шаг вперед и со звоном обнажить Чэнлуань, как воздух на площади мгновенно стал тяжелым, будто свинец. Его мощная, яростная ци бога войны, сорвавшаяся с цепи после прерванной медитации, тяжелым прессом придавила всех присутствующих демонов.       Ша Хуалин, мгновенно растеряв всю свою спесь, в ужасе сделала шаг назад. Она прекрасно понимала, что разъяренного, жаждущего крови Лю Цингэ у ее потрепанного отряда нет ни единой надежды.

— Отступаем! Быстро! —

      Взвизгнула Святая Дева, взмахивая алыми лентами и бросая заложников.       Лю Цингэ с удовольствием перебил бы их всех до единого прямо здесь, но демоны, спасая свои шкуры, во главе со своей предводительницей и раненым Овдовевшим Старцем молниеносно растворились в густом облаке черного тумана, спешно покидая хребет Цанцюн.       Ученики, наконец осознав, что опасность миновала, радостно закричали. Ло Бинхэ, Шэнь Юань и Сяомэн с облегчением бросились к заложникам, помогая Му Цинфану развязывать испуганных детей.       А Сяньюнь, так и не выпустив Шэнь Цинцю из своих цепких объятий, победно вскинул руку вверх и во все горло, на весь пик, счастливо закричал:

— Победа за орденом Цанцюн! Мы их уделали!

      Шэнь Цзю лишь страдальчески закатил глаза, уткнувшись лицом в плечо этого несносного старшего брата, понимая, что хотя катастрофа благодаря всем им и была предотвращена, его собственное спокойствие на этом пике закончилось окончательно.       Когда удушливый демонический туман окончательно рассеялся, а спасенные ученики под присмотром Му Цинфана, Шэнь Юаня, Сяомэна и Ло Бинхэ ушли в сторону лечебных павильонов, на некогда шумной площади воцарилась относительная тишина. Суань Тянь, весело покручивая свой зонтик и бросив на прощание Сяньюню самый издевательский взгляд, на который была способна, поспешила догнать Лю Минъянь, чтобы вместе с ней отправиться на пик Сяньшу отдыхать и, очевидно, обсуждать новые сюжетные повороты своих романов.

На опустевшем поле битвы остались всего трое.

      И картина эта была поистине монументальной. Дунфан Сяньюнь, чьи длинные черные волосы растрепались после эмоционального всплеска, до сих пор мертвой хваткой цеплялся за Шэнь Цинцю, буквально повиснув на нем всем телом и наотрез отказываясь разжимать свои руки.

— Сяньюнь… —

      Сквозь зубы, сдавленно прорычал Шэнь Цзю, чье бледное лицо уже начало багроветь от ярости. Он изо всех сил упирался ладонями в грудь прилипшего старшего брата, пытаясь оттолкнуть от себя это несносное зеленое бедствие.

— Немедленно. Отпусти. Меня. Ты весишь как целый пик Аньдин! Битва окончена, демоны сбежали, прекрати этот цирк!

— Не отпущу! —

      Упрямо буркнул Сяньюнь, еще сильнее утыкаясь носом в его плечо и зажмуривая золотые глаза.

— Я едва инфаркт не схватил, пока ты там перед этим ежом шипастым красовался! А если бы Лю Цингэ тебя не оттащил?! Ты бы сейчас у Му Цинфана на пике лежал, а я бы седел от горя! Не пущу, пока не удостоверюсь, что ты впорядке!

— Да я его сам победил! —

      Шэнь Цзю в сердцах дернулся, но Сяньюнь держал так, словно использовал скрытую формацию столетнего захвата.

— Лю Цингэ просто приперся без приглашения и нарушил все правила приличия!

      Бог войны стоял в паре шагов от них, опустив Чэнлуань, но так и не вернув его в ножны. Его тяжелое, прерывистое дыхание после прерванной медитации постепенно выравнивалось. Он со сложным, диким раздражением и едва уловимым недоумением наблюдал за этой семейной потасовкой. Белая накидка Лю Цингэ слегка колыхалась от остатков его яростной ци, а взгляд хмурых глаз то и дело перемещался с комично бьющегося Шэнь Цзю на Сяньюня.

— Шэнь Цинцю, —

      Наконец подал голос Лю Цингэ, его тон был резким и по-прежнему сердитым.

— Твой брат прав. Тот урод собирался протаранить тебя со спины. Если бы я не успел, твоя гордость обошлась бы тебе слишком дорого.

— Тебя вообще никто не спрашивал, Лю Цингэ! —

      Яростно огрызнулся Шэнь Цзю, в очередной раз безуспешно попытавшись спихнуть с себя Сяньюня.

— Я всё контролировал! И вообще, почему ты до сих пор стоишь здесь и смотришь?! У тебя своего пика нет?!

— Вот-вот, Лю-шиди, скажи ему! —

      Поддакнул из объятий Сяньюнь, довольно прищурив золотые глаза.

— Хоть ты ему мозги вправь, а то меня он вообще не слушает!

      Сяньюнь резко замер, его возня с упрямым младшим братом прекратилась сама собой. Он медленно перевел взгляд со злого, взъерошенного Шэнь Цинцю на хмурого Лю Цингэ.       В голове мастера талисманов сработал мощный внутренний переключатель. Перед глазами закрутилась безумная цепочка воспоминаний.

—«Постойте... А-Цзю только что вернулся из пещер Линси... Лю Цингэ тоже находился там... Они... они что, эти полгода провели в одной пещере?! Вместе?!»—

      Осознание этого факта обрушилось на Сяньюня подобно грозовому заклятию высшего порядка. Он ведь понятия не имел, что они тренировались вдвоем! В его памяти тут же яркой, болезненной вспышкой промелькнула их последняя, абсолютно катастрофическая попытка сближения два с половиной года назад. Сяньюнь до сих пор помнил тот тихий день в бамбуковом павильоне, когда А-Цзю впервые открыл ему свою израненную душу. Тот горький, надрывный шепот брата: «Да, у меня есть чувства к этому недотепе Лю... Но я не достоин любви». Помнил, как сам сжимал его тонкие пальцы, убеждая, что счастья достойны абсолютно все. И, конечно же, Сяньюнь во всех красках вспомнил свой грандиозный провал на поляне, когда он сидел в кустах с огромным плакатом «ЛЮ ЦИНГЭ / ШЭНЬ ЦЗЮ — КАНОН!!!», а этот прямолинейный дуболом с Байчжаня умудрился одной фразой про «кислое лицо высокомерной девицы» взорвать мосты, которые Сяньюнь строил годами! Тогда Шэнь Цзю в ярости выставил бога войны, а Сваха ордена Цанцюн мысленно оплакивал крах своей великой миссии.

И вот теперь, спустя два с половиной года...

      Сяньюнь снова посмотрел на Лю Цингэ. Тот самый бог войны, который раньше только хмурился и швырял к ногам Шэнь Цзю туши монстров, секунду назад, наплевав на все приличия, полетел наперерез смертоносному демону, схватил Лорда Цинцзин за талию и защитил его. А Шэнь Цзю, хоть и шипел сейчас как рассерженный кот, не применил против Лю ни одного боевого заклятия.       Ярко-золотые глаза Сяньюня стремительно наполнились такой безумной, искрящейся радостью, что они, казалось, начали светиться в полумраке площади. Вслух он не произнес ни слова о своих былых планах, плакатах и попытках свести их — он слишком хорошо знал, что за такие разговоры А-Цзю прямо здесь закопает его под ближайшим бамбуком. Сяньюнь героически держал рот на замке, но его лицо выражало абсолютно всё.       Это была физиономия человека, который внезапно узнал, что его безнадежные инвестиции спустя годы принесли колоссальную прибыль. На его губах расплылась такая широкая, победная и понимающая ухмылка, что Шэнь Цинцю, заметив этот взгляд старшего брата, мгновенно похолодел.

— Сяньюнь... —

      Угрожающе тихо произнес Шэнь Цзю, прекращая попытки выбраться из объятий и подозрительно прищуриваясь.

— Почему у тебя такое лицо? О чем ты опять думаешь в своей пустой голове?

      Сяньюнь лишь затрепетал ресницами, изо всех сил стараясь сдержать победный писк, и еще крепче прижал к себе названного брата, бросая на Лю Цингэ взгляд, полный глубочайшего, искреннего уважения. Мосты, может, когда-то и были взорваны, но эти двое упрямцев, кажется, умудрились построить вместо них нечто гораздо более прочное.

— Так, всё! Я всё понял! —

      Резко выкрикнул Сяньюнь, мгновенно разжимая руки и делая три шага назад, шумно шурша своим зелёным ханьфу. Он вскинул ладони в примирительном жесте, а его глаза лукаво заблестели.

— Я абсолютно лишний здесь! Не буду вам мешать, голубки! Лю Цингэ, доверяю тебе А-Цзю, оберегай его! Живите счастливо!

— Дунфан Сяньюнь, под замок захотел?! —

      В ярости рявкнул Шэнь Цзю, хватаясь за веер, но Сяньюня уже и след простыл.       С радостным, победным смехом мастер талисманов припустил прочь с площади, сверкая пятками и мысленно ставя себе жирный плюс за сближение вечных упрямцев. Его душа пела: демонов прогнали, брат цел, да ещё и личная жизнь Цинцзиня наконец-то сдвинулась с мёртвой точки! Теперь оставалось только найти своего сына Сяомэна и вместе отпраздновать эту грандиозную победу.       Пока довольный родитель бегал по пику, Сяомэн уже вернулся в свои покои. Подросток так торопился, что едва не снёс деревянную ширму у входа. Ему не терпелось поскорее поделиться эмоциями от прошедшей битвы со своим любимым другом — необычным белым тигренком по имени Чу Ванжань.

— Ванжань! Ты бы видел, что сейчас на площади было! Мой отец и дядя этих демонов просто по... —

      Весело начал Сяомэн, распахивая дверь в спальню, но слова мгновенно застряли у него в горле.       Юноша удивленно моргнул, а его янтарные глаза округлились от крайнего шока. На его кровати вместо маленького пушистого тигренка сидел... маленький мальчик. И он был без одежды.       Перед Сяомэном предстал удивительный, хрупкий ребёнок, чей облик был соткан из первозданной грации дикого зверя и трогательной детской невинности. Голову мальчика венчала копна коротких, очаровательно растрепанных волос цвета свежевыпавшего снега с мягким, серебристо-голубым отливом. Среди этих светлых прядей прятались аккуратные тигриные ушки, причудливо украшенные тонкими черными полосками. Они чутко вздрагивали на каждый звук. Главным украшением его юного лица были огромные, сияющие янтарным блеском глаза. Их золотистая радужка буквально приковывала к себе взгляд, а вертикальный кошачий разрез придавал лицу одновременно удивленное и глубокомысленное выражение. Тонкие, невероятно изящные черты лица, маленький аккуратный носик.       Мальчик обладал изящным, гибким телосложением, и даже просто сидя на постели, он дышал природной легкостью. Из-за его спины послушно тянулся длинный, пушистый белоснежный хвост, расчерченный строгими угольными полосами. Сейчас этот хвост нервно подергивался, чутко реагируя на появление хозяина комнаты. Тонкая талия и обнаженный плоский живот подчеркивали его хрупкость и юный возраст.       Сяомэн застыл на пороге, судорожно пытаясь переварить увиденное. В голове со свистом пронеслась куча мыслей, возвращая его к той самой ночи в Шуанху: его странный, осмысленный человеческий взгляд тигренка, его невероятная сообразительность...

— Ванжань?.. —

      Потрясенно прошептал Сяомэн, переводя взгляд с полосатых ушек на пушистый хвост.

— Это... это ты? Ты что оборотнем?!

             Маленький Чу Ванжань лишь невинно хлопнул своими огромными янтарными глазами. Его белоснежные тигриные ушки очаровательно прижались к растрепанным серебристо-голубым волосам, а пушистый хвост робко обвился вокруг тонкой ножки. Он доверчиво потянул к юноше свои маленькие ручки, безмолвно просясь в тепло и безопасность.

— Ну и дела... —

      Всё ещё пребывая в глубоком шоке, прошептал Сяомэн.       Он осторожно подошёл к кровати и бережно взял Ванжаня на руки. Оказавшись у хозяина комнаты на груди, маленький тигр тут же уткнулся носиком в его плечо, тихонько и умиротворенно замурчав.       И именно в этот момент деревянная дверь покоев с грохотом распахнулась. В комнату вихрем влетел сияющий и безумно довольный Дунфан Сяньюнь, чьи длинные черные волосы картинно развевались за спиной.

— А-Мэн! Ты должен это знать, твой дядя Цзю теперь... —

      Сяньюнь весело затормозил прямо посреди комнаты и удивленно хлопнул глазами, уставившись на голого ребенка с хвостом и ушами в руках сына. В голове Сяньюня с колоссальной скоростью пронеслись строки из тех древних свитков «Легенды о Четырех Священных зверях», которые он лихорадочно листал в своей комнате. «Сии создания способны принимать истинный человеческий облик... Белый Тигр...» Всё сошлось.

— Мама, смотри! —

      Воскликнул Сяомэн, доверчиво поворачиваясь к матери.

— Это Ванжань! Он каким-то образом смог стать человеком!

      Сяньюнь на секунду замер, а затем на его лицо натянулась неестественно широкая, фальшивая улыбка. Ему очень не понравился тот собственнический взгляд, которым этот «малыш» смотрел на его драгоценного сына.

— О-о-о, надо же, какое...чудо! —

      Пропел Сяньюнь. Он молниеносно сделал шаг вперед и решительно, но аккуратно выхватил Чу Ванжаня из рук Сяомэна.

— А-Мэн, дорогой, раздетый ребенок не может вот так просто сидеть в прохладной комнате! Ему срочно нужно подобрать какую-нибудь одежду. Я сейчас быстренько вернусь с ним, буквально на пару слов отойдем!

      Не давая сыну опомниться, Сяньюнь крепко прижал к себе упирающегося и тихо рычащего тигра, развернулся и стремительно вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.       Стоило им отойти на приличное расстояние, как вся шутливость и мягкость мгновенно слетели с лица Сяньюня. Его ярко-золотые глаза опасно сузились, а лицо приняло леденящее и пугающе серьезное выражение, свойственное мастерам секты Сюаньмин. Он опустил ребенка на ноги и сверху вниз посмотрел на Чу Ванжаня, который в человеческом облике выглядел как мальчик лет 9–10.

— Так, а теперь поговорим серьезно, —

      Строго и тихо произнес Сяньюнь, скрестив руки на груди.

— Что ты задумал? Не прикидывайся невинным котенком, я прекрасно знаю, кто ты. Ты — Священный Белый Тигр. Что тебе нужно от моего сына и почему ты вообще выглядишь как ребенок, если ты явно старше?

      Маленький Чу Ванжань сердито дернул полосатыми ушками и упрямо надул пухлые губы. Его янтарный взгляд на секунду блеснул древней, царственной гордостью, но он тут же опустил глаза и буркнул:

— Я ничего не могу сказать. Я... я ничего не помню. Мои воспоминания заблокированы, я помню только, как проснулся в той лавке и почувствовал его ци.

      Сяньюнь нахмурился еще сильнее, его аура на секунду вспыхнула тяжелой силой. На континенте Цанцюн он готов был терпеть любые капризы системы и безумства лордов, но безопасность его сына, была для него абсолютным табу.

— Послушай меня внимательно, Священный зверь, —

      Процедил Сяньюнь, сделав шаг ближе и заглядывая мальчику прямо в душу.

— Мне плевать на твою амнезию. Но если ты посмеешь причинить хоть малейший вред моему А-Мэну, если из-за тебя с его головы упадет хоть один волос — я лично разберу тебя на алхимические ингредиенты и уничтожу твою сущность. Я убью тебя, ты меня понял?

      Чу Ванжань испуганно вздрогнул от такой неприкрытой отцовской ярости. Его пушистый белоснежный хвост поджался, и он поспешно отступил на шаг, уверяя:

— Я ничего не собираюсь делать! Я не причиню ему вреда! Сяомэн... Сяомэн спас меня, его кровь... я просто хочу быть рядом с ним.

      Сяньюнь еще пару секунд сверлил его подозрительным взглядом, взвешивая каждое слово, после чего тяжело вздохнул и потер переносицу:

— Ладно. Но я буду следить за каждым твоим шагом, тигр-переросток. Пошли, пока А-Мэн не подумал, что я решил сварить из тебя суп.

      Но перед тем как вернуться в комнату сына, Сяньюнь быстренько дотащил Чу Ванжаня до собственных покоев. Оставив маленького священного зверя караулить у порога, Сяньюнь принялся со знанием дела шуршать по сундукам и полкам.       Как истинная заботливая мать, он бережно хранил старые вещи своего сына, так что через пару минут активных поисков на свет были извлечены аккуратные детские ханьфу светло-зеленых оттенков. Сяньюнь критически осмотрел одежду, прикинул размер на глаз и, удовлетворенно кивнув, вернулся к притихшему мальчику.

— Держи, —

      Сяньюнь без церемоний кинул мягкую стопку ткани прямо в руки Чу Ванжаню.

— Одевай. Нечего перед моим сыном голышом расхаживать, у нас тут приличный пик.

      Ванжань недовольно фыркнул, его тигриные ушки обиженно прижались к серебристым волосам, но спорить с грозной матерью он не решился. Спешно и немного неуклюже, то и дело сердито дергая полосатым хвостом, который никак не желал аккуратно пролезать в складки ткани, маленький белый тигр натянул детские одежды Сяомэна. Зеленый цвет ханьфу, некогда купленного Шэнь Цзю для маленького племянника, на удивление подошел к янтарным глазам мальчика .

— Ну вот, другое дело, —

      Уже мягче буркнул Сяньюнь, критически осмотрев результат.

— На человека стал похож. Ладно, пошли обратно, пока А-Мэн там окончательно не потерял терпение.