Эхо оборванной струны

Когда входная дверь наконец захлопнулась за ребятами, на кухне воцарилась оглушительная тишина. Армарос сидел неподвижно ещё около минуты, словно проверяя, действительно ли опасность миновала. Пережитый стресс накатили тяжёлой волной. Не сказав ни слова, падший резко поднялся со стула. Его крылья судорожно прижались к спине, когда он поспешно вышел из кухни. Ему нужно было пространство. Ему нужен был воздух, свободный от чужих взглядов и лишних слов. Он прошёл в дальний конец коридора, где находилась небольшая гостевая, которую Майкл выделил ему. Заперев дверь, Армарос подошёл к окну. Солнце уже поднялось высоко, но здесь, в тени, было прохладно. Падший опустился на колени прямо на пол, бережно открыл старый футляр и достал скрипку. Взяв смычок, он прикрыл глаза. Смычок коснулся струн. Из-под пальцев Армароса вырвался первый аккорд — резкий, рваный, полный той боли, которую он так долго держал в себе. Звуки скрипки заполнили комнату. Это была не ангельская музыка восхваления, а земной плач искажённого существа, скорбящего по потерянному дому. Майкл стоял в коридоре, прислонившись к стене рядом с запертой дверью. Он слушал. Каждая нота, каждая вибрация струны отзывалась в его собственной груди. Эта музыка была интимнее любых слов, и Майкл понимал, что сейчас Армарос буквально обнажает перед ним свою израненную душу. Выждав, пока мелодия станет чуть спокойнее, Майкл тихо постучал. Ответ не последовал, но музыка не прекратилась. Тогда он медленно потянул ручку на себя — дверь оказалась не заперта на замок, лишь плотно прикрыта. Майкл осторожно переступил порог. От негромкого скрипа половицы Армарос резко вздрогнул. Музыка оборвалась на пронзительной ноте. Падший ангел инстинктивно сжался, отпрянув назад, к самому подоконнику. Его повреждённое крыло судорожно взметнулось вверх, закрывая его лицо и корпус, словно щит. В глазах на мгновение мелькнул животный испуг — отголосок тех дней, когда после падения его преследовали как монстра.       — Извини, — тихо сказал Майкл, поднимая руки в примирительном жесте. — Я не хотел тебя напугать. Армарос тяжело дышал, его пальцы судорожно сжимали гриф скрипки. Увидев, что это всего лишь Майкл, он медленно опустил крыло. Напряжение в его плечах немного спало, но взгляд оставался настороженным.       — Ты... ты ходишь слишком тихо для человека, — хрипло произнёс Армарос, отводя глаза и аккуратно опуская смычок. — Зачем ты пришёл? Я думал, ты захочешь побыть один после всего этого... цирка.       — Я пришёл послушать, — Майкл сделал два неторопливых шага вперёд, давая падшему время привыкнуть к его присутствию. — То, что я услышал сейчас... это было невероятно.       — Невероятно? Это было уродливо, Майкл. В этой музыке больше нет божественного света. Только грязь, злоба и тоска. Чистый хаос. Ангелы не играют такую музыку, — горько усмехнулся Армарос, поджав колени к груди.       — Но ты больше не на Небесах, — Майкл подошёл ещё ближе и аккуратно опустился на пол напротив Армароса, скрестив ноги. Их разделяло всего полметра. — И для меня эта музыка живая. Сыграй ещё раз. Пожалуйста. Падший ангел удивлённо поднял на него взгляд. В глазах Майкла вспыхнул такой искренний интерес, что у Армароса перехватило дыхание.       — Ты действительно хочешь слушать это? — с сомнением спросил падший. — Даже зная, сколько злости во мне было?       — Да, хочу. Даже если ты говоришь это через струны, — Майкл тепло улыбнулся. — Сыграй то, что чувствуешь прямо сейчас. Армарос молчал несколько секунд, разглядывая лицо Майкла. Затем он медленно поднял скрипку, прижал её к подбородку и поправил растрепавшиеся волосы. Его руки всё ещё немного подрагивали, но когда смычок снова коснулся струн, звук получился совсем другим. Это больше не был крик ярости. Мелодия лилась плавно, постепенно перерастая во что-то глубокое и щемящее. В ней читалась робкая надежда, благодарность и то самое зарождающееся чувство, которое они оба боялись назвать вслух. Армарос играл, не отрывая взгляда от Майкла, словно эта музыка была обращена лично к нему. Майкл слушал, не шевелясь. Когда последние аккорды медленно растаяли в тишине комнаты, Армарос плавно опустил инструмент. На этот раз он не отвернулся.       — Это было... про нас? — тихо спросил Майкл, нарушая тишину.       — Про тебя, — едва слышно ответил Армарос. — Про то, как ты вытащил меня из темноты, в которую я сам себя загнал. Майкл протянул руку и осторожно, давая падшему возможность отстраниться, коснулся его щеки. Армарос не шелохнулся. Напротив, он слабо прикрыл глаза, доверчиво прижимаясь лицом к человеческой ладони. Вся его былая гордость и страх окончательно растворились в этой тишине.       — Спасибо, что не выстрелил тогда, в переулке, — прошептал Майкл, большим пальцем мягко очерчивая скулу ангела.       — Спасибо, что спас меня, — ответил Армарос, открывая глаза, в которых больше не осталось и следа от прежней тьмы. Только чистый свет.