Палата №5

      На площади Растрелли собралась огромная толпа народу. Купцы, певцы, просто любители побалагурить, любопытные зеваки, скучающие в это зимнее утро крестьяне и горожане. Какая-то веснушчатая дворянка с седеющим папенькой воодушевлённо смотрела в бинокль на импровизированную деревянную сцену, пока пустовавшую.       На сцене должны были показывать пьесу начинающей либреттистки Софии Абрикосовой, а также на площади должны были встречать гостей из Великого Новгорода – ремесленников, мастеров, купцов второй и первой гильдии, а также просто любопытных уже оттуда. Но пьеса должна была начаться лишь в полдень, гостей ждали к одиннадцати, а народ меж тем стоял ещё с семи часов и начал мёрзнуть.       – Hiver russe, – пробормотала француженка с чёрными волосами и тёмными, словно две изюминки, сощуренными на солнце глазами, зябко потирая руки в шерстяных варежках. Она была гувернанткой двух очаровательных девушек из семьи Речинских – Миры и Алёны. Друг с другом девушки любили поболтать, были хорошо воспитаны, их этикету можно было позавидовать – но с мадемуазель Прюм держались всё ещё насторожённо. Француженка немного расстраивалась, но не слишком. В конце концов, платили неплохо, да и архитектура в Санкт-Петербурге заставляет сердце в груди трепетать. Хотя сёстры Речинские порой шутили, что дело не только в красоте зданий, но и кое в ком, кто в одном из зданий сидит.       София Абрикосова – это был её псевдоним, так как до наличия фамилии девушка по статусу не дотягивала – стояла неподалёку от сцены, подпрыгивала, дышала себе на руки, пристально осматривая актёров и порой подходя к кому-нибудь и репетируя с ними диалоги. Соня знала свою пьесу практически наизусть. За неё должны были неплохо заплатить, можно было бы купить себе сапоги и новую шинель. Сапоги, конечно, хотелось покраше и подороже, но hiver russe настаивала сбалансировать ценник.       Толпа суетилась и волновалась. Проплыла небольшая процессия лиц русской и нерусской национальностей в ярких цветных одеждах. Тёплых, кажется. Руководила толпой Кира Ольхова, высокая дама криминального вида возрастом примерно с полувек с зычным голосом, каштаново-седым взлохмаченным каре и кремнеподобным характером. Процессия распевала цыганские романсы и веселила замёрзших собравшихся. Посыпались монеты. Соня затряслась – от холода ли или злости – и отвернулась от процессии.