Вино и ленты

      Ричард поверить не мог, что на дворе уже месяц Летних Скал. Казалось он только вчера покидал родной Надор, чтобы ехать в школу оруженосцев – Лаик. Ещё вчера он встретился с кансильером, где тот рассказывал о планах Эгмонта, каким тот был человеком и как горой был готов стоять за истинного короля – Альдо Ракана. Что безвременная кончина Окделла-старшего явно дело рук Сильвестра и его приспешников. И в первую очередь Рокэ Алвы. Дикону хотелось возразить, но он пообещал, что никому о своей встрече с Кэналлийским Вороном не расскажет. И он честно хранил при себе эту тайну.       Только вчера был день Святого Фабиана и юный герцог Надорский стоял вторым в списке у капитана Арамоны, уступив Колиньяру только в экзамене по стрельбе. Но лишь потому, что их учили стрелять только из пистолетов. Эстебана, как лучшего жеребца, выбрали первым. Людвиг Киллиан-ур-Ломбах, комендант Олларии был человеком Чести и под его началом у маркиза Сабве обещала быть хорошая карьера. Однако то, что случилось после было похоже в какой-то степени на театр абсурда. Три голоса одновременно обратились к нему – к Ричарду. Один показался смутно знакомым, а один он сразу же узнал. – Герцог Ричард Окделл… "Это он..." – пронеслось в светлой голове, прежде чем Рокэ Алва продолжил своё обращение. – Я Рокэ, герцог Алва, Первый Маршал Талига, принимаю Вашу службу.       Человек который никогда не брал оруженосцев, изменил своему правилу и выбрал его. Мальчишку, которого видел лишь раз на Зимней охоте, с которым перекинулся всего парой фраз, а потом уехал. Дав клятву оруженосца, Дикон огляделся по сторонам и узнал Лионеля Савиньяка с той же охоты. Второй знакомый голос принадлежал как раз ему. В тёмных глазах мелькнула досада, но не более. А вот третий... одетый в алые одежды, с пепельными волосами и вытянутым лицом, сверлил Рокэ Алву настолько красноречивым испепеляющим взглядом, что тому в пору было задымиться.       Ещё несколько недель после того случая столица судачила о произошедшем на площади. Конечно, сразу трое влиятельных людей назвали одно имя. Лионель позже взял под свою опеку молодого Валентина, чему Ричард был рад. А Хорхе с той же самой охоты взял в оруженосцы Арно. Катершванцы покинут столицу, уехав в Торку, что огорчало, но судя по взглядам, их общение не закончится на этом. Рамон Альмейда взял на службу Альберто Салина, а Паоло Куньо поклялся в верности Иораму Ариго – брату королевы, тому самому, кто третьим назвал имя Ричарда.       И так, по итогам того весеннего утра почти все друзья Дикона остались в столице, чем юный герцог пользовался, то и дело встречаясь каждые выходные всей компанией в кабаке, а иногда на неделе и с кем-то по отдельности. Самой любимой темой, разумеется стали их эры, которым молодые люди то и дело перемывали косточки. По словам Паоло, Иорам оказался настоящим деспотом. Требовал выполнения задачи, не объясняя, как её выполнить. Из-за этого молодой оруженосец не справлялся и получал то и дело наказания. Ричард тихо выдыхал, слушая истории бывшего однокорытника, радуясь, что не попал к Ариго.       Колиньяр жаловался на кучу бумажной работы и полное отсутствие подвигов. Эр Людвиг считал, что заполнение бумаг важнее шастанья не пойми где, и он уже достаточно дал своему оруженосцу свободного времени в сутки на встречи с друзьями и приключения. А то, что он не может освободиться раньше, только его вина, мол быстрее работу выполнять нужно. Вот только, если Эстебан быстрее выполнял поручения, ему давали больше работы и раньше положенных часов он из-за стола всё равно не вставал ни разу.       А вот Валентин и Арно на скуку не жаловались, ведь их так загоняли на тренировках, что сил оставалось ели-ели, чтобы до кровати дойти. Парни рассказывали, что однажды из-за усталости проспали подъём. Дьегаррон заставил Арно вычистить все сапоги, что имелись. А Лионель приказал Валентину выстирать всё бельё. Альберто приходил на их собрания то сияющим начищенным талом, то самым несчастным человеком на свете. Его вольная душа рвалась к морю, к наполненным ветром парусам, к крику чаек. Он мечтал однажды прославиться как когда-то его эр. Но они сидели в столице и не ясно, сколько ещё просидят. Только шалости и спасали его от тоски.       Ричард на таких встречах старался отмалчиваться, но беседа то и дело возвращалась к Рокэ Алве. Кто-то вспоминал его колкость при дворе, кто-то реакцию своего рыцаря на него. И тогда Дикону приходилось рассказывать что-то из их совместного проживания. Вот только проблема была в том, что Первый Маршал был прекрасным рыцарем. Он исправно выполнял свои обязанности, учил парня фехтовать не "по учебнику", как сам говорил. Да с ним и невозможно было иначе. В противном случае Окделл проигрывал уже через секунду. – Юноша, неужели это всё, чему Вы научились в Лаик?       Он часто устраивал Ричарду экскурсии по городу. Либо сам, либо посылал с кем-то из своих людей по мелким поручениям и тогда уже тот рассказывал об интересных местах. Часто кабак предлагал именно Дикон, по наводке того или иного слуги. Но самое главное – что он понял не сразу – его эр не просто знакомил оруженосца с городом, он учил его ориентироваться в знакомых улицах, искать пути короче. Не водил за ручку, показывая, что вот тут можно срезать дорогу до казарм, а давал самому до этого дойти. – Окделл, у меня дела, будте у западного амбара через пятнадцать минут.       А ещё были уроки стрельбы. Умение стрелять из арбалета Алва оценил ещё во время их зимней встречи полтора года назад и Ричард до сих пор носил кольцо короля охоты. Рокэ посоветовал надеть его на день рождения королевы, так как это был первый такой официальный выход в свет для его оруженосца. И стоило признать, кольцо произвело нужный эффект на придворных. Даже однокорытники задали свои вопросы при возможности. И королева тоже впечатлилась тем, что кольцо в ту зиму досталось столь юному созданию. – Легко не будет, но что-то сделать всё же можно.       А вот Штанцлер доволен не был. Во время праздника он ничего не сказал, но потом вызвал молодого Окделла к себе, где расспрашивал о той охоте. До него дошла новость, что Алва самовольно вручил кольцо какому-то мальчишке, попавшему сначала орлану в глаз, а потом и белке. И не из мушкета, а из старого арбалета. Это решение мужчины вызвало недовольство в высших кругах, однако Рокэ отказался забирать то, что вручил победителю. Он ведь был королём прошлой зимней охоты и ему было решать, кто станет новым. По законам Талига он был чист и пользовался этим.       Эр Август был недоволен тем, что Ричард при их первой или любой другой встрече, ни разу не упомянул, что уже видел Алву. Хоть он и устраивал Зимнюю охоту вместе с дядей Дикона, но ни тот ни другой не смогли присутствовать на состязаниях из-за рабочих вопросов. Окделлу было жаль, что он огорчил старого кансильера, однако дав себе слово, герцог Надора держал его крепче, чем подножие гору. Да и к тому же просто к слову не пришлось, разговор всегда уходил в другое русло и воспоминания казались неуместными.       И нет, Ричард не стыдился своего эра. Просто почему-то окружающие не хотели его знать. Только юноше казалось, что разговор подходящий и можно поделиться тем, как его рыцарь замечательно владеет шпагой или как терпеливо учит стрелять или рассказывает истории из прошлого Талига, как собеседник одной фразой менял настроение в компании. И становилось очевидно, что теперь хвалебные слова будут звучать как попытка оправдать. Мир в упор не желал видеть перед собой человека, но с упоением смотрел на вылепленный им же образ. – Окделл... юно... ша... Ричард!       Окделл вздрогнул и огляделся, вспоминая, где находится. Кабинет Кэналлийского Ворона был погружён в полумрак и лишь пламя в камине освещало их небольшой закуток. Тёплые блики играли на одной половине точёного лица соберано, в то время как слабый свет из окна освещал вторую, создавая странный двойной образ. Алва смотрел на него пристально, изучая реакции, следя за выражением. От этого стало неловко и Дикон отвёл взгляд. Отвёл и заметил, что бокал сеньора опустел. – Простите, эр Рокэ, я задумался, – неуверенно поднявшись, парень взял кувшин и налил вина мужчине и себе. – И о чём же? У Вас было такое сосредоточенное лицо, будто Вы решали загадку государственного масштаба.       Вместо язвительной колкости, присущей этому приятному голосу при дворе, сейчас слышалась мягкая ирония. Ричард уже немного научился понимать, когда его эр хочет оскорбить, а когда наоборот подбадривал для продолжения беседы. Или когда вопрос не требовал ответа. Оказалось, слышать чужие интонации и уметь их распознавать очень важно, ведь при дворе никто не говорит то, что думает, но по интонациям, можно было понять гораздо больше. Поэтому сейчас Дикон не обиделся, а едва заметно хмыкнул, совсем как его рыцарь. – Мне просто пришло письмо от сестры и я вспомнил уроки стрельбы и... – Окделл поднял взгляд на Рокэ, но быстро отмахнулся от этой мысли. – Нет, это уже глупости. – Как так вышло, что Ваша сестра и стрельба оказались в одном предложении? – Она отлично стреляет, – улыбнулся Ричард. Теперь успехи сестры больше не вызывали зависти. – Да, не удивляйтесь. Отец учил нас обоих и у Айрис отлично получается. Из десяти целей она без труда попадает во все. И она до сих пор тренируется. Тайком от матушки, но всё же. – Так вот куда ушёл Ваш талант. Ну ничего, руку можно и набить. А о каких глупостях ещё Вы подумали? – Глупостях? – удивился Ричард. – Вам явно хватит пить, – улыбнулся Алва и в комнате стало резко теплее и светлее. – Уже не помните, что говорили. – Я... а... А! Точно... но это правда глупости, эр Рокэ, не стоит внимания. – Напротив, когда как не сейчас говорить глупости с умным видом? Вдруг мне понравится? Тем более, что в тот момент Вы с явным воодушевлением посмотрели. И надеюсь, что всё же на меня. – Я просто... в детстве мы с Айрис часто заплетали причёски Дейдри и Эдит... а у Вас такие... красивые волосы... простите, эр Рокэ, это правда глупости... просто поток мыслей и воспоминаний.       С каждой запинкой голос Ричарда становился всё тише. Ему было стыдно, что думая о сёстрах он вдруг захотел... хотя почему вдруг? Ещё в Фабианов день, стоя за спиной у своего господина на эти три года, он заметил как красивы волосы кэналлийца. Густые, пышные, живые, они лежали на плечах мягкой волной. Ричард довольно часто оказывался у Рокэ за спиной, следуя за ним по пятам, а потому его затылок и волосы представали его очам чаще, чем лицо. И у парня было достаточно возможностей подумать о том, о чём думать грешно, ведь мужчина заплетал волосы женщине только если она член его семьи. – Неужели Вы хотите заплести мне причёску? – судя по голосу, данная мысль искренне удивила Алву. – Хотя знаете... а почему бы и да? Заплетите. Надеюсь, Вы ещё не растеряли хватку, за пол года в Лаик. – Я не... не уверен, что это уместно. Вы же мужчина. Не гоже Вам с косой ходить, – Дикону казалось, что он спит. Ну не мог же Первый Маршал и правда согласиться на такое. – Не гоже с косой, сделайте две, в чём проблема? Давайте, неужели Вы откажетесь от настолько безобидной шалости. Нас же никто не увидит.       И как не странно, это сработало. Допив одним залпом свой бокал, Окделл встал и обошёл кресло мужчины. Тот в свою очередь сел ровнее, чтобы голова была выше, но лености из позы не убрал. Рубиновая жидкость в бокале отражала всполохи пламени и казалось, что Алва пил оживший огонь. Ричард не решался прикоснуться. Сколько раз его рука без спроса тянулась к чёрным прядям. А тут, получив дозволение никак не мог себя заставить. – Что такое, Ричард? Неужели передумали? Или мои волосы уже не так красивы? – Нет, то есть... ленты, – ляпнул он первое, что пришло на ум. – Ах да, возьмите в комоде. Там кажется лежало что-то такое.       Алва лёгким жестом указал на предмет мебели у двери и сделал новый глоток крепкого вина. Это была отсрочка, Ричард понимал. Но не понимал, почему он так переживает. У них с Рокэ выстраивались хорошие крепкие отношения, так почему он боялся? Почему для него прикоснуться к волосам господина было так... желанно. Наверное поэтому и было. Он желал этого очень сильно и сейчас ему чудилось, что его воплощение станет сродни греху, ведь эспиратия учила обуздывать желания, а не вестись им.       Странным образом, это осознание помогло легче дышать. Ведь в самом деле, что греховного было в его желании один раз заплести волосы своему рыцарю. Ведь у них даже длинна была такой хорошей. Треск камина и гитарные мотивы, как умел только его эр, настигли Ричарда когда он как раз нашёл "что-то похожее на ленты". Обернувшись он увидел уже знакомую картину. Рокэ в кресле, за ним камин, у его ног шкура чёрного льва, а тонкие пальцы с перстнями перебирали струны ловко и лениво. Так умел только он и никто другой, Дикон был готов поклясться, хоть и не видел никогда, как на гитаре играл кто-то ещё.       Он снова зашёл за кресло, но уже увереннее. Отдельные пряди больше не казались змеями готовыми цапнуть за руку. Ричард взял первую, провёл большим пальцем, пробуя её на ощупь. Нос щекотнул аромат мориских масел, которыми мужчина укладывал волосы каждый день. Дикон наклонился ниже, чтобы почувствовать его сильнее и чётче. Что-то немного кислое и сладкое как мёд одновременно. Ему нравился этот запах. Прядь выпала из непослушных пальцев и юноша вспомнил, зачем он здесь вообще.       Под стройные переливы тихой кэналлийской музыки, пальцы сами работали в такт. Плели локон за локоном, собирая одну косичку за другой. Ленты сами вплетались в чёрные пряди, и хоть тоже были чёрными, Ричард ни разу их не потерял. Иногда он спрашивал не слишком ли туго, не больно ли, но Рокэ всегда спокойно отвечал, что всё хорошо и чтобы он продолжал. И Окделл послушно продолжал, пока не закончил. Завязав последнюю ленту, он ещё долго тянул пряди, выравнивая причёску, возвращая ту пышность, за которую полюбил вид со спины. Не удержавшись, он даже легонько поцеловал одну из более менее свободных косичек. Обошёл спереди, чтобы проверить как смотрится, и улыбнулся. – Готово? – прервав игру, спросил Алва. – Да, но... – Отлично, – отставляя инструмент, ответил мужчина, резво вставая с кресла. – Хочу взглянуть.       Алва зажёг от камина свечи на канделябре и подошёл к зеркалу, стоявшему рядом с комодом. Поставил металлический светильник на деревянную крышку и стал поворачивать голову то так, то эдак. Вспомнив кое-что, Дикон подбежал, выдвинул ящик и вытащил из него зеркало на красивой резной ручке. Алва повернулся уже к нему и через него смотрел на дело рук своего оруженосца. Смотрел и широко улыбался. Ему явно нравилось то, что он видел и синие глаза то и дело стреляли взглядом в сторону Ричарда. – Вам... Вам нравится? – не выдержал тишины юноша. – Очень. У моего оруженосца явный талант. Жаль было бы ему пропадать у того же Иорама. Три волосинки и те худющие. Не думаете? – Не знаю, эр Рокэ, не рассматривал. – Вот как? Неужели только мои волосы удостоились Вашего пристального внимания?       Провокация. Ричард знал эту тональность, этот тембр, это... да какая разница, если он всё равно повёлся? Повёлся и признал, что да. Эстебан, Арно, Валентин, Паоло, Альберто, все делились тайнами, которые скрывают от своих эров. У Ричарда была всего одна и та перестала ею быть в эту самую минуту. С эром Рокэ просто не получалось врать. Была уверенность, что его не высмеют, не унизят, а самое главное, не используют против него. – Вы очень красивый.       Всего три слова, но как же много они значили в этой комнате, между этими двумя людьми. Зеркало в руках Ричарда опустилось. В нём больше не было нужды, ведь рыцарь давно отражался в глазах своего оруженосца. Нет, Алва не походил на женщину, даже с этой сложной причёской. Он оставался прекрасным мужчиной, просто теперь его образ дополняла работа юноши. А ещё они стояли близко друг к другу. Очень близко. Настолько, что Ричард снова уловил аромат масел.       Ему в самую пору сделать шаг назад. Увеличить дистанцию на приличную. Вернуть зеркало назад в комод. Расплести ленты, разобрать причёску. Вернуть те на место в ящик и забыть. Забыть как страшный сон то, что сегодня он переступил черту, нарушил правила, что назвал Рокэ Алву... но не мог. Он никогда не сможет забыть тот мотив, что играл монсеньор, пока светлые пальцы утопали в чёрных прядях. Никогда не сможет выкинуть из головы блеск синих глаз, когда эр смотрел на него и только на него. Не сможет забыть вкус Чёрной крови на чужих губах в момент, когда их уста на миг соприкоснулись.       Лишь на миг, ведь уже в следующий Рокэ отстранился и сделал несколько шагов в сторону. Ничего не понимающий Ричард проследил за его движениями и послушно промолчал, когда Алва, сверкая своими невозможными глазами, приложил палец к губам в характерном жесте тишины. Молчал, замерев, и услышал чужие торопливые шаги. А через секунду дверь кабинета распахнулась и на пороге возник посыльный из дворца. Он сообщил о срочном собрании совета и Первый Маршал, велев пьяному оруженосцу идти спать, умчался во дворец.       Дикон не был пьян настолько, чтобы не сопроводить своего рыцаря, но раз тот велел, то всё же пошёл спать. Весь путь до своей комнаты показался юноше размытым. Возможно он всё же был пьян. И уже закрывая глаза в знакомой постели, Ричард вспомнил две вещи. Первая, эр Рокэ уехал на совет с собранными в сложную причёску волосами. Им – Ричардом – собранную. А вторая, он вспомнил то прерванное прикосновение к чужим губам. Сладко, горько, горячо и до чёрных кошек перед глазами желанно. Вспомнил и тут же почувствовал фантомное прикосновение к тому самому месту. Будет ли у них ещё шанс на повтор? Или завтра он не осмелится об этом даже вспомнить? Покажет завтра.