Не твоё отражение

1. Приём у Бустаманте прошёл на высшем уровне. Министр иностранных дел, по происхождению итальянец, был восхищён молодёжью в лице Анны Пиа Спиритто. Он заявил, что теперь спокоен за будущее страны, раз в элитной школе учатся подобные девушки. Они будут вдохновлять мужчин на подвиги и тем самым ускорять развитие. Анна поразила всех свободным владением итальянским и английским языками, знанием мировой живописи, умением поддержать разговор на самые разнообразные темы: от музыки до политики. Министр познакомил парочку со всеми остальными членами правительства и попросил высказать мнение о каждой сфере развития. — Я считаю, что в нашей стране очень сильно влияние профсоюзов. Хорошо бы сократить их количество и упразднить некоторые льготы, — говорила Анна в интервью одной из газет. Фотографы сделали несколько снимков её и Пабло вместе. Сам Пабло не был заинтересован в подобных мероприятиях. Хорошо, что Анна выручает и разговаривает со всеми этими скучными типами. Хотя бы один раз он будет слышать от отца не помои в свой адрес, а дифирамбы в честь подруги. Он лишь сделал одолжение, улыбнувшись максимально естественно во время фотографирования, а затем отошёл в сторону. Пабло был сам не свой, так как за весь день не удалось ни словом обмолвиться с Мариссой. Он переживал, что она теперь будет бояться его, считать монстром, сторониться. Она же не просто так убежала от него в колледже. Сегодня точно он ничего не сможет решить, так как вернётся поздно. Но завтра обязательно разыщет Мари и поговорит с ней. Парень заметил, что вопреки своим прежним циничным мыслям он продолжает переживать за неё. Быть может, его чувства глубже, чем он думал? — Ты в порядке? — услышал он нежный голос Анны. — Да, в полном. Они отпустили тебя? — Ненадолго. Сейчас Премьер скажет речь, затем придётся опять идти к ним. Я говорила с твоим отцом, он очень благодарил меня. Ему удалось наладить связи почти со всем кабинетом министров. — Это полезно для его карьеры. Он теперь от тебя не отстанет. И от меня тоже… — грустно заметил Пабло. — О! Мне пора! — она снова побежала к мужчинам в чёрных костюмах, которые как раз отвлеклись от речей. — И от меня тоже… — повторил Пабло, заметив, что отец идёт в его сторону. — Пабло, твоя девушка великолепна! Я даже успел забыть о её взбалмошной сестре, — восхищался Серхио. — Пап, она мне не девушка, а просто подруга, — отпирался Пабло. — Я люблю Мариссу. — Да? Вот только сегодня с тобой именно Анна, а не Марисса. Не понимаешь, почему? Я объясню. — Серхио был немного подвыпившим, из-за чего иногда нечётко проговаривал слова. — Связи — это ключевое для дальнейшей карьеры. Ты можешь быть гением, но без связей ты — никто. Вошь в огромном агрессивном мире. А связи налаживаются на светских мероприятиях. Анна — это та, кто тебе нужна. Именно она поможет тебе взлететь на Олимп. Подумай об этом, — он поднял бокал и отошёл в сторону. — Вот только нужен ли мне этот твой Олимп, — проговорил Пабло, провожая отца взглядом. *** Марисса бежала по двору в сторону ворот колледжа. Слёзы ливнем лились из глаз, застилая окружающий мир. Не заметив выступающую плитку, она споткнулась и упала прямо лицом на асфальт. От боли, физической и душевной, её разрывало на части. Она зарыдала в голос, не в силах подняться. Она ощущала грязь в душе больше, чем на своём лице, и не знала, как смыть её. Можно было бы просто исчезнуть… — Мари, ты чего? — услышала она голос верного друга мексиканца. — Ну-ка поднимайся! Зачем ты валяешься на дороге? — А-а-а! — зарыдала она ещё громче. Мануэль помог ей подняться и отряхнуться. Мари ударилась коленкой, поэтому не могла идти, не прихрамывая. Агирре усадил её на ближайшую лавочку, терпеливо ожидая, пока она немного успокоится, и не задавая лишних вопросов. — Забери меня отсюда, Мануэль! Я тебя прошу! Увези меня из колледжа! Я не могу здесь находиться! Не хочу никого видеть! Не спрашивай меня ни о чём! — просила она, охрипнув от сильного плача. — Ладно-ладно… Только не плачь, пожалуйста! — мексиканец лихорадочно соображал, куда её везти. У него самого не было ни друзей, ни знакомых, кроме ребят из колледжа. Немного поразмыслив, парень решил позвонить Франко, другого варианта не было. Мия жила в колледже, поэтому не должна была помешать им. А до выходных ещё три дня есть. Старший Колуччи скрепя сердце принял Спиритто у себя в доме, тайно всё же позвонив её матери, чтобы та не волновалась и вовремя отпросила дочь из колледжа. Соня долго возмущалась, почему Марисса отправилась не к ней, а к «Кулоччи», Франко еле удалось уговорить её не ехать среди ночи к нему домой. В итоге сеньора поблагодарила его и взяла обещание регулярно держать с ней связь. Мануэль приложил лёд к ушибленной коленке девушки, напоил её успокоительным чаем и завернул в одеяло на кровати Мии. Мариссе было безразлично, что с ней делают, но она попыталась улыбнуться, чтобы выразить благодарность другу. — Что с ней случилось? — спросил Франко у Мануэля. — Понятия не имею, правда! — пожал плечами Ману. — Но я её такой никогда не видел. Вы мне разрешите сегодня переночевать в комнате для гостей? Я завтра с утра поговорю с ней. — Да, конечно. Можешь располагаться. Завтра утром меня не будет, по возможности верни её в колледж, чтобы никто ничего не заметил. Если потребуется, дай знать, я тебя отпрошу. — Спасибо, Франко! Рад, что могу рассчитывать на вас. Мужчина едва улыбнулся. Класс по своему обыкновению готовился к истории шумно и бойко. — Лухан, где Марисса? — Пабло подхватил Линарес за рукав. — Не знаю, я ей не нянька, — резко ответила Лухи. — Ты видела её в комнате? — Нет, она сегодня не ночевала в колледже. Допрос окончен? Я могу идти на место? — она вырвала руку. Парень не на шутку перепугался. — Так, — начала урок Хильда. — У меня отпросили только Мариссу Спиритто. Где полкласса? — А что с ней? — спросил Пабло. — Директор не сказал мне, только поставил перед фактом. Он поник, но решил, что после урока попросит Анну позвонить Соне и всё разузнать. Анна попробовала набрать Соне, но та сказала, что Марисса не с ней, а где она именно, просила никому не говорить. — С ней всё в порядке? — подначивал её узнать Пабло. Анна повторила вопрос матери. — Она говорит, что не знает. Сегодня поедет к ней и всё узнает. Надо ждать, Пабло. Он опустил голову, но не мог найти себе места от беспокойства. А если это его вина? Он же так и не видел девушку с той самой ночи. Мануэль наблюдал за Пабло полдня, затем не выдержал. Тот был невыносим, беспорядочно двигаясь из стороны в сторону и надоедая всем расспросами. — С Мариссой всё хорошо. Она придёт на концерт в субботу. Просила никому не говорить, где она, и не искать её, — мексиканец чертыхнулся. — Сядь уже! — Что? — спросил Агиллар, который был неподалёку. — Даже мне? Мануэль, ты знаешь, что с ней произошло? Почему она исчезла? Две пары глаз испепеляли Агирре. — Больше ничего не скажу. Она умоляла молчать. Извините, парни. Он похлопал по плечу Пабло и вышел из класса. *** Марисса благодарила Мануэля за то, что он никому её не сдал, но так и не объяснила другу причину своего состояния. Она всё ещё не могла себя заставить вылезти из постели. — Я не хочу не то чтобы говорить, даже думать об этом, — грустно заметила она. — Ладно. Когда ты планируешь вернуться? — Не знаю, может быть, никогда. Мексиканец не поверил, но решил в любом случае быть на стороне девушки. — Слушай, что бы кто ни сделал — это не должно тебя сломать, ясно? Ты — сильная. И сможешь прийти, переступить через обиду и смело посмотреть в лицо всем недоброжелателям. — Нет, я не сильная, Ману. Я — неудачница! И место мне… — она не договорила, закрыв лицо руками. Но через минуту снова подняла глаза. — Я не вписываюсь в элитный колледж. Но не переживай, мне есть отличная замена — Анна, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Не говори так! Слышать этого не хочу! Не смей! — Ману встряхнул её. — Никто не может служить чьей-то заменой. У неё своё место, у тебя своё. А кто не ценит твою личность, грош ему цена! У тебя много верных друзей, тебя все любят! Марисса, не говори чушь. Никто тебя никогда не заменит! — Правда? — спросила она с надеждой. — Конечно! — подмигнул ей Мануэль. — Соберись! Всё будет хорошо! Она обняла друга от всей души. — Больше я не буду плакать! — И правильно! В коридоре послышался знакомый девичий вопль. — Только не это! — Мануэль выругался, затем посмотрел на Мариссу. Она прекрасно различила голос Мии, но не была готова с ней препираться, друг это понял по её испуганным глазам. — Сиди тут тихо, я сейчас всё решу с ней. Не волнуйся, она тебя не тронет: Мия глуповата, но не злобная. Марисса благодарно кивнула, но решила на всякий случай встать с кровати. Колуччи элегантной походкой уверенно направлялась в сторону своей комнаты, когда заметила, как из неё выходит… мексиканец? — Как ты здесь оказался, грязная обезьяна? Тут не зоопарк! — раздражённо крикнула Мия. — Я пришёл к твоему отцу, он меня вызвал по работе, — Мануэль старался говорить спокойно, чтобы лишний раз не разжигать конфликт. Главное не столкнуть их с Мариссой. — А в моей комнате что забыл? — Я… Готовлю тебе сюрприз. Будь добра, не ходи пока туда. Я ещё не всё, — выкручивался Агирре, как мог. Мия глубоко вздохнула и медленно отчеканила: — Думаешь, я поверю в эту чушь?! Выкладывай, что ты замышляешь, и пропусти меня! Мне надо взять чистую одежду для колледжа. — Ладно, я признаюсь. Там Марисса. — Что? — возмутилась девушка. — Что забыла Марисса в моей комнате? Большего бреда никогда не слышала! А, я знаю… — она рассмеялась и показала пальцем на Агирре. — Ты привёл девушку, развлекаетесь здесь, а мне в мою комнату нельзя, верно? Ты совсем из ума выжил, Мануэль?! Я сейчас выволоку её прямо на улицу, в чём она есть! — Там правда Мари! Можешь у Франко спросить! Пошли в гостиную, я всё объясню, только успокойся, ради бога! Мануэль усадил Колуччи на диван и рассказал, что Мариссе очень нужна была помощь. Она не хотела ехать к родителям и попросила увезти её из колледжа на несколько дней. Соня в курсе, что она здесь. Мия позвонила и, конечно же, проверила, после чего всё-таки выслушала Ману. — Ты соображаешь, что делаешь? Мой заклятый враг во всём колледже спокойно спит у меня в комнате. Хуже ничего не мог придумать?! — Думай, что хочешь, и проси, что хочешь, но не ходи к ней, прошу! Она не в состоянии ругаться с тобой. — Да что случилось? — Я не знаю, она мало говорит. Но по тому, что удалось из неё вытащить, ясно, что это как-то связано с её сестрой. Давай не будем лезть, просто поможем и всё. — С чего я ей должна помогать? Пусть идёт к своим подружкам! — Мия, ты же в душе добрая, не такая пустышка, какой хочешь казаться… Помнишь, как Соня приютила тебя, когда тебе было плохо? Сейчас Мари нуждается в том же. Пожалуйста! — Мануэль сложил руки в молельном жесте. Она хотела возразить, но парень надавил на самое больное. — Ладно. Только ради Сони. Говоришь, что я могу попросить, что захочу? — она высокомерно поджала губы. Агирре кивнул, внутренне напрягаясь. — Поможешь мне с Фелиситас. — А что с ней? — Она рассталась со своим молодым человеком и теперь хочет в какую-то секту. Кстати, это ты её надоумил! — Я? — удивился Мануэль. — Да, кто там пел, что «слушай себя», «выбери своё призвание»? — она закатила глаза. — Вот она и выбрала! — Хорошо, — кивнул он. — Ещё пять свиданий с парнем, о которых папа ничего не узнает. Мексиканец снова занервничал, но теперь по другой причине, о которой он не любил даже думать. — С каким? — Пока ни с каким — это на будущее, когда он у меня появится. Папа очень ревностно относится к моей личной жизни и не даёт и шагу ступить. А ты придумаешь, как прикрыть меня. Мануэль скорчил гримасу, но ему пришлось кивнуть в знак согласия. — И чтобы завтра её не было в моём доме! И если хоть один флакончик моих духов будет сдвинут с места, ответственность будешь нести ты! — она ткнула ему в грудь пальцем. — Не забудь организовать уборку. С этими словами Мия подхватила сумочку и направилась к выходу: — Питер! Отвези меня обратно в колледж! Агирре мысленно поблагодарил Колуччи и вернулся к Мариссе, чтобы обрадовать её завтрашним возвращением. 2. Фернанда и Белен воодушевлённо обсуждали статью в разделе светских новостей Nación. — Ты только посмотри на наших Паблитто и Анну! Выглядят и смотрятся вместе потрясающе! — восхищалась Фер. — Гляди, тут написано, что они пара! Неужели это правда? — удивилась Белен. — А давай у Анны спросим? Они подбежали к Анне и показали их с Пабло фотографию со светского мероприятия. — Это правда, что вы теперь встречаетесь? — спросила аристократка. — Нет, он позвал меня как свою подругу, — отрицала Анна. — Но тут не так написано… Они показали статью. Это не какая-то жёлтая газетёнка, а Nación – старейшее уважаемое издание Аргентины, — заметила Фернанда. — Может, отец Пабло что-то им сказал не то. Но мы не встречаемся, это точно, — ещё раз подтвердила Спиритто. Мия с подругами только вернулась в класс, и девочки с газетой сразу привлекли её внимание. — Что тут у вас интересного? — она взглянула на фото и убрала улыбку с лица. Теперь более-менее понятно, что произошло с Мариссой. — Это правда? — она взглянула на Анну. — Нет! Я только что всё объяснила. Боже… Зачем они написали эту чушь, ума не приложу… Колуччи сложила газету и забрала с собой, намереваясь пойти на своё место. — Марисса не должна этого видеть. — Чего я не должна видеть? — услышали все бойкий голос. Мия спешно спрятала газету за брюки. — Да мы тут смотрели фото твоей мамы в журнале, они довольно откровенные, думаю, ты разозлишься, — Колуччи не слишком убедительно врала. Мари подозрительно посмотрела на неё, затем резким движением выдернула злополучную газету. Ни один мускул на лице не дрогнул, когда она увидела фото своей сестры в компании своего бывшего парня. Он выглядел, как всегда, превосходно, и был вполне счастливым. Что ж, она знала, что будет трудно, но постепенно сможет смириться. Она должна. — Хорошая фотография, качественная… — Мари положила газету на парту перед Анной. — Поздравляю тебя, Энн. Ты впечатлила элиту нашей страны. Вся компания девушек внимательно наблюдала за реакцией бунтарки. Она проследовала к парте Мануэля и спросила его: — Можно, я с тобой теперь сидеть буду? А то к Анне много народу подходит сегодня. — Нет проблем, — Ману убрал рюкзак. Раз центром внимания будет сестра, ничего страшного. Мари ещё проявит себя, при этом совершенно не важно, где она будет сидеть. Все разошлись по своим местам. В класс вошла компания в лице Гвидо, Томаса и Пабло, которые тоже развалились на своих партах. Марисса усилием воли заставила себя не поворачиваться, чтобы не смотреть ему в глаза. А Пабло не сразу её заметил. А когда увидел рядом с Агирре, уже не отрывал глаз, чтобы разгадать её настроение. Она выглядела, как всегда — дерзкой, упрямой, отчасти весёлой. Что с ней происходит на самом деле? Нужно обязательно выяснить! В класс вошёл Васкес и начал объявлять результаты последней контрольной работы. Анна незаметно подсунула газету Пабло. — Что это? — прошептал он. — Что за бред они пишут? — Попроси отца заставить их написать опровержение, — шепнула ему в ответ Анна. — Он не будет заниматься такой ерундой, — он с ужасом посмотрел в сторону Мари. — Она видела, — подтвердила сестра. — Конец… — Пабло обхватил голову руками и уткнулся в парту. С трудом дождавшись окончания урока, Пабло подбежал к Мариссе. У парня мелькнула мысль, что он стоит перед самым важным для него человеком в мире. — Поговорим? — Не сейчас, я иду к Мие, потом к Маркусу, поищу для тебя минутку как-нибудь потом, — прощебетала бунтарка, собрала учебники и поспешно ретировалась. Только держаться… — Так, значит? — он стиснул зубы. День пролетел незаметно. Марисса увидела, что успела соскучиться по суете колледжа, хотя выпала из привычного ритма всего лишь на пару дней. Она поблагодарила Мию за то, что та не стала выгонять из своего дома, позволила переночевать и не надоедала своим присутствием. Колуччи объяснила, почему согласилась на подобный шаг. — Ты превращаешься в живого человека из эксцентричной занозы, — заметила она. — Хочешь получить? — возмутилась Спиритто. — Ладно, я поняла. Ты неисправима! Избавь меня от своего общества! Весь день Марисса пыталась занять себя всем, чем могла. Она участвовала в составлении стенгазеты, разбирала условия конкурса, в котором планировали принять участие ученики третьего и четвёртого курсов, обсуждала с Маркусом все школьные предметы. Что угодно, лишь бы не думать, ни секунды не оставаться одной! Лишь бы держаться под… настырным испепеляющим взглядом! Вечером к удивлению Мариссы, она не обнаружила в комнате ни сестры, ни Лухан с Луной. Не глядя захлопнув дверь, она опустила плечи и медленно побрела в сторону кровати, чтобы без сил упасть и отключиться, но не успела. — Может, хватит уже притворяться и бегать от меня? — Пабло притаился возле стола в углу. Она не поворачивалась в его сторону, пытаясь снова собраться и надеть свою маску. — Что тебе нужно? Мы разве не всё решили? — в голосе звучала напускная твёрдость. Пабло подошёл ближе. — Ты считаешь, что всё? — Да. — А я считаю, нет. Тишина… Она почувствовала, как он поднимает руки, чтобы… коснуться? Нет, ни в коем случае! Ловким движением Марисса перепрыгнула через свою кровать и оказалась отделена хоть какой-то преградой. — Тебе нельзя здесь находиться, девочки могут вернуться в любой момент. — Я попросил Луну отвлечь их на пару часов, они не придут, — Он сложил руки и начал наворачивать круги по комнате. — Мари, почему ты наврала мне? Не было у тебя до меня никаких парней… Ведь всё могло быть совсем по-другому. Марисса слегка покраснела, но всё же заставила себя перейти на легкомысленный тон. — Да ладно тебе, Супермен, не усложняй. Не так уж и плохо было, — она не могла смотреть прямо в его глаза или, отвернувшись, позволить ему подойти ближе, поэтому просто встала боком, сложив руки. — Я чуть-чуть опоздала, но всё же ты получил, что хотел, теперь спокойно можешь встречаться с Анной, ведь так? Парень на секунду остановился, Мари почувствовала на себе обжигающий взгляд. — Не так! Думаешь, я буду встречаться с Анной или с кем-то ещё после того, что случилось между нами? Мари, мы были вместе, вдвоём… Это уже не просто подростковое хождение за ручку. Никогда не поверю, что для тебя такое совершенно не имеет значения. — Даже если и имеет, это ничего не поменяет. — Да что ты хочешь от меня?! — взорвался он, наконец. — Пойми! Не нужен мне никто, кроме тебя! Сейчас нам сложно, но ты забыла, как было хорошо вместе до всех ссор? Почему бы не попробовать ещё раз? — Мы с тобой не пара! — крикнула она в ответ, затем сбавила тон. — Ты ещё не осознал? Это жизнь, Пабло! Такие, как ты, никогда не встречаются с такими, как я. Мы очень разные! — Мне всё равно! — он подошёл и взял в руки её лицо. — Я тебя люблю! Я буду с тобой, какой бы ты ни была! — Одной любви мало, — её взгляд стал нежнее. Как же сложно устоять перед его печальными глазами. — Я не изменюсь, Пабло. Я никогда не смогу сопровождать тебя на приёмах, помогать строить карьеру — меня тошнит от всех этих снобов! Я не смогу быть лишь красивым приложением и картинкой. А тебе нужна именно такая девушка! Получится так, что рано или поздно ты начнёшь стыдиться меня… — она отодвинула его руки от лица и повернула голову. — Лучше прекратить всё сейчас, потом будет больнее. — Ты несёшь ерунду! Не нужны мне никакие приёмы и карьера. Я всегда хотел заниматься музыкой, а не политикой. Мы будем вместе ездить на гастроли. Erreway добьётся успеха, вот увидишь! Ты и я — мы будем всегда вместе! — он обнял её, укачивая, словно маленького ребёнка. Мари сжалась. Он такой искренний, так хочется ему верить… Но тут же перед глазами пролетела фотография из газеты и картинка на парадной лестнице: тон старшего Бустаманте, который восхищался Анной, и… многозначительное молчание Пабло. Именно последнее ранило тогда её больше всего. Конечно! Он не сможет перечить властному отцу, а тот, разумеется, будет подталкивать сына к более подходящей ему партии. «Прости, милая, мой папа никогда не позволит нам быть вместе», — эта фраза, мысленно прозвучавшая в её мозге голосом Пабло, поставила точку. Мари отошла от него, пытаясь проглотить подступивший комок слёз. Нужно продержаться… Ещё немного! — Прости, Пабло, я тебя не люблю, — она старалась говорить тише, но твёрдо. — Мари, хватит придуриваться. Позволь мне самому решить, с кем быть, хорошо? Мне кажется, я имею на это право, — он не поверил её словам. — Ты меня слышал? — тон её становился ледяным. — Я не люблю тебя, Пабло. Ночь с тобой позволила мне это понять. Извини, если обнадёжила, но я предпочитаю честность. Пауза… Снова. Только удаляющиеся шаги и звук открывающейся двери. — Если тебе интересно, ты тоже была моей первой женщиной. Как бы ты ни противилась, это свяжет нас навсегда. Щелчок — и сердце проваливается в бездонную пропасть. Ну вот и всё. Теперь можно дать волю чувствам. Мари в бессилии рухнула на кровать. 3. Erreway только что выступили с песней “Sweet baby”, вызвав с оглушительные овации. Небольшой клуб был полон людьми, в основном молодыми. Кто-то пришёл с компанией друзей, кто-то — со своей второй половинкой. И им всем откликалось то, о чём пели ребята. Первая любовь, первые отношения, разочарования, протест против лживого общества, мира взрослых… Всё это невозможно повторить в более взрослом возрасте. Эмоции постепенно притупляются, и больше не будет остроты, которая запомнится на всю оставшуюся жизнь с этих самых юных лет. Но вот зазвучала и новая композиция: Dije adiós Fue el final Nada quedo entre los dos (Скажу тебе «прощай», это конец, больше ничего нет между нами…) Пабло слишком проникновенно исполнял эти строки: чересчур для взбудораженных подростков, но те тут же подхватили лирическое настроение. Полминуты после того, как отзвучали последние аккорды, зал молчал, затем взорвался аплодисментами. Марисса внимательно следила за изменениями на его лице, а он не смотрел в её сторону. Пабло оглядывал зал, лишь бы не видеть её — слишком больно, ещё свежа рана. Они поклонились и были готовы покинуть сцену, когда внимание привлекла знакомая фигура среди зрителей. Мама? А она что тут делает? Мора, заметив, что сын рассматривает её, поспешно направилась к выходу, убрав руку от своего спутника. Пабло спустился со сцены, пытаясь догнать мать, но не успел. — Что случилось? — спросил Нико, который наблюдал за ребятами из зала. К ним подошла Анна, а также остальные участники группы спустились со сцены. — Конец! Мне конец! Я труп… — занервничал Пабло. — Мама видела меня на сцене, она обязательно доложит обо всём отцу. Только этого не хватало! — он сжал голову руками. — В любом случае вам надо допеть этот концерт! Вас вызывают на «бис» с последней песней! — Нико тянул музыканта к сцене. — Я не могу, простите! — сказал Бустаманте коллегам. — Можно мне? — Анна приобняла Пабло. — Родной, что бы ни было потом, ты должен петь! Публика в восторге от вас! Ты не можешь их подвести! — Ты не понимаешь! Я уже чувствую руки своего отца у себя на шее. Он даже слышать никогда не хотел про музыку, считал её недостойным занятием. Мне точно конец! — Пабло, соберись! Ты сможешь, ты самый лучший! Пой, пусть и в последний раз! Давай же! — Анна воодушевлённо тащила его за рукав. Он оглянулся, приободрённый девушкой, и выдавил из себя подобие улыбки. Тем не менее первым отправился обратно на сцену, провожаемый удивлёнными взглядами Мии, Мануэля и Мариссы. Ребята спели ещё несколько песен. Quién inventó el adiós, amor Quién lo inventó Wow wow Invento (Кто придумал прощание, любовь моя, кто его придумал…) Несмотря на лирический настрой последних треков, публика далеко не тосковала, толпа подхватывала и подпевала то одну, то другую мелодию. Их долго не хотели отпускать, много раз вызывая повторно. После концерта уже в пустом клубе Мия и Мануэль восторженно делились впечатлениями от выступления. А владелец клуба Маурисио горячо хвалил четвёрку и вручил номер импресарио, который заинтересовался Erreway и был готов сделать выгодное предложение. — Всё это бесполезно, мой отец всё равно не даст мне выступать больше… — проговорил Пабло с сожалением. — Надоел уже со своим нытьём! — не выдержала Марисса. Весь вечер Пабло старательно пытался игнорировать девушку, но осадок от последнего разговора всё ещё мешал адекватно воспринимать её. Почему она без конца смешивает его с грязью? Её звонкий голос, такой обычно бодрящий, в тот момент резал слух так, что голова изнывала от боли. Невозможно… Он встряхнул русой шевелюрой. — Можно я сделаю доброе дело для общественности? — он бросился на Мари в попытке придушить её. — Пабло, держи себя в руках! — с трудом остановили его Мануэль и Мия. Марисса вытянулась в струнку, готовясь отражать атаку. — Твоя сестра в разы круче, чем ты! Именно благодаря ей мы допели концерт, поняла? — в бессильной злобе выкрикнул парень. — Так иди к ней! Что здесь-то тусуешься? — не оставалась в долгу бунтарка. Пабло опустил руки и поднял голову повыше. — Пожалуй, пойду. Лишь бы быть подальше от тебя! Он смерил Мари презрительным взглядом, от которого у той мурашки побежали, и покинул клуб. *** — Марисса, ты Пабло не видела? — Гидо и Томас налетели на девушку прямо посреди школьной толпы. — Он не ночевал в комнате и на уроки не пришёл. — Не видела и не хочу! Пусть проваливается к чертям собачьим! — отрезала раздражённо Спиритто. Мари понимала обиду Пабло, но не могла простить ему сравнение с сестрой. Она и сама прекрасно видела, что Анна во многом впереди неё: красивая, ухоженная, умная, дружелюбная, популярная. Но ей хватало учителей, которые без конца пытались ставить её в пример, а также отца, который гордился тем, какой стала его вторая дочь. А теперь ещё и Пабло… От него услышать подобный «комплимент» было больнее всего. Но в голосах его друзей Мари ощутила реальное беспокойство. Если даже они его ищут, то кто тогда может знать, где он и что с ним. Просидев пару уроков и упрямо заставляя проклятый мозг забыть о Супермене, Мари всё же заволновалась. У неё была мысль, в каком месте мог спрятаться Пабло, но пойти туда сама она не решалась. Недолго думая, Марисса подошла к Анне: — Слушай, я забыла в вагончике тетрадь, а меня с урока не отпускают, можно тебя попросить сгонять туда быстренько? Спасибо! — не дождавшись ответа, она чмокнула сестру в щёку и убежала, дабы избежать нежелательной реакции. По крайней мере, Бустаманте будет не один, если он вообще там… С трудом выдержав концерт и последующее общение с Мариссой, Пабло был готов на всё, чтобы выплеснуть боль. У парня не укладывалось в голове, как они могли дойти до такого. Выходит, Марисса его использовала в своих целях и бросила, как ненужную вещь. А ведь он к ней со всей душой, был готов измениться ради неё, впервые пойти против отца. Пабло провёл ночь с сомнительными девицами в одном из VIP-клубов по пропуску от Бустаманте. Утром с похмелья стало ещё хуже: он до боли хотел побыть один. Вооружившись несколькими бутылками текилы, он залез в вагончик, предполагая, что после концерта там никто не появится дня три, как минимум. Ничего не подозревая, Анна зашла в помещение для репетиций и нашла пьяного Пабло, который бесцельно шатался и сбивал ногами пустые бутылки, словно кегли. Заметив девушку, он блаженно улыбнулся. — Мари… Ты вернулась ко мне… Анна сморщила нос, не понимая, как себя вести в этой ситуации. А парень продолжал смотреть на неё косыми глазами. — Марисса… Скажи, ты же всё наврала? На самом деле ты любишь меня? Ведь так? Ты тоже иногда врёшь… — он погрозил пальцем. — Но ты же любишь меня на самом деле… — он рухнул на диван, уронив очередную бутылку. Анна медленно подошла поближе, убедилась, что он сильно не ушибся, затем брезгливо отодвинула стеклотару подальше и покинула вагончик, забыв о тетради Мариссы. — Ну как? — спросила взволнованная Мари. — Принесла тетрадь? — она не обратила внимания на шокированное лицо сестры. — Её там не было… — Да? — Спиритто не знала, как аккуратно спросить. — А там что-то или кто-то ещё был? Анна посмотрела в глаза сестре. — Марисса, скажи, пожалуйста, Пабло всегда напивался до беспамятства? — удивлённо спросила она. — Ну пил, бывало, но не до беспамятства. А что? — она сдвинула брови, а затем начала понимать, почему сестра её об этом спрашивает. — Да так… Через пятнадцать минут Марисса сама открыла дверь вагончика, обнаружив Бустаманте крепко спящим. Она решила, что ничего страшного не случится, если она немного посидит с ним. Проведя пальцами по его лицу, Мари проговорила: — Ну и дурачок же ты! Милый дурачок… Странно, что Анна не стала успокаивать своего парня и не осталась с ним. Надо же… Принцесса обнаружила своего принца не в идеальном состоянии. Ей потребуется время, чтобы принять Пабло таким, какой он есть. Конец первой части