Школа «Astralis». Remake.

За неделю до зачёта Кузнецов построил класс в спортзале и объявил: — Через семь дней — общий зачёт. Бег на длинную дистанцию, силовые, полоса препятствий, спарринги по желанию. Результат каждого идёт в общий балл класса и чем выше средний балл — тем больше БК. Вопросы? Вопросов не было. Все понимали: это их первый шанс. Первый настоящий шанс показать, что они не просто «последний вагон». — Тогда готовьтесь, — сказал Кузнецов. — И молитесь, чтобы ваши слабаки не потянули вас на дно. Никто не спросил, кого он имеет в виду, но все знали: Лео, Маршалл, Тень, Крепыш — те, кто физически не мог выдать результат наравне с остальными, но никто не сказал им этого в лицо, потому что они были своими, а своих не сдают. Неделя подготовки прошла в изнурительном режиме. Уайлд тренировался с Бумером и Торном, но дополнительно бегал с Маршаллом по вечерам не чтобы научить, а чтобы тот не чувствовал себя одиноким на дистанции. Рори работала над спиной и помогала Тени с дыхательной гимнастикой — та задыхалась на третьем круге, но упорно продолжала. Чейз, сжав зубы, тренировал Крепыша на силовых — без крика, без унижений, просто показывал технику. Крепыш не мог подтянуться больше двух раз, но Чейз не орал на него. Он просто считал: раз, два, три с поддержкой. Гаскет, Покрыш, Свити и Моби тренировались отдельно — колючая компания никого не подпускала, но даже они работали на износ. Арбби, как всегда, улыбался, но его результаты на полосе препятствий удивили всех — он двигался как человек, который знает, куда ставить ногу за секунду до того, как сделать шаг. Рекс и Трекер работали в паре — молча, слаженно, как два винтика одного механизма. Рокки и Зума на беговой дорожке устроили негласное соревнование друг с другом — и оба выдали результат выше, чем ожидали. Так старался не отставать от Эллы, а Элла — не опекать его слишком сильно. Эверест бегала молча, не глядя по сторонам, но Маршалл заметил: она больше не вздрагивала, когда кто-то пробегал мимо. Скай координировала всё это. С блокнотом в руках, с тёмными кругами под глазами от недосыпа, она ходила от группы к группе, записывала результаты пробных забегов, высчитывала, кто где может дать максимум, а кого лучше поберечь. Чейз, проходя мимо, заметил, как она трёт глаза, устало откладывая блокнот.

День зачёта

Утро выдалось холодным. Сентябрь подходил к концу, и ветер с гор приносил запах дождя. На главном стадионе собрались все первые тиры — от А до Е. Трибуны гудели. Элита смотрела на низшие классы с ленивым презрением. Клык сидел в первом ряду сектора А-тира, закинув ногу на ногу. Его перстень блестел в сером утреннем свете. Он не смотрел на Е-тир. Он ждал, когда они опозорятся сами. Первым был бег. Класс Е выстроился на старте. Уайлд встал в первый ряд — его скорость была их главным козырем. Рядом с ним — Чейз, Рокки, Зума. Во втором ряду — Рори, Эверест, Гаскет, Покрыш. В третьем — все остальные. Выстрел. Уайлд рванул вперёд. Он бежал так, как бегал всегда — быстро, легко, без видимых усилий. К середине дистанции он обогнал почти всех из D-тира и приближался к лидерам C. Чейз держался в десятке — ровно, без рывков, экономя силы. Рокки и Зума бежали вместе, подталкивая друг друга. В хвосте колонны происходило другое. Маршалл задыхался. Он достал ингалятор на втором круге, сделал впрыск и продолжил. Тень бежала, прижимая руку к груди, но не сходила с дистанции. Крепыш плёлся последним, и каждый шаг давался ему с трудом, но он не останавливался. На третьем круге что-то изменилось. Лео, который обычно отставал от всех, вдруг начал догонять середину. Без очков, с непривычно сосредоточенным лицом, он бежал не быстро, но ровно и не задыхался. Он просто считал шаги, как в уравнении. Раз-два-три-четыре, вдох, раз-два-три-четыре, выдох. Система, которую он придумал для себя за неделю тренировок, работала. Когда Уайлд пересёк финишную черту, он был пятым. Пятым из всех первых тиров. Торн, стоявший у финиша, ничего не сказал, только кивнул. Бумер, стоявший рядом, сжал кулак. Рокси, сидевшая на трибуне Студсовета, чуть улыбнулась. Чейз пришёл двенадцатым. Рокки и Зума — в двадцатке. Рори — двадцать пятая, и это был её лучший результат за полгода. А потом через финиш прошли остальные. Маршалл, хрипящий, но не остановившийся; Тень, бледная как мел; Лео тридцать восьмой, что для него было чудом; Крепыш последним из Е-тира, но не последним в общем зачёте. Он обогнал двоих из D. Когда он рухнул на траву за финишной чертой, к нему подошёл Арбби, протянул руку и сказал: — Ты обогнал двоих. Двоих. Из D-тира. Запомни этот день. И Крепыш запомнил. Силовые прошли хуже. Здесь Е-тир не мог тягаться с элитой. Уайлд подтянулся двадцать раз — хорошо, но не блестяще; Чейз выдал двадцать пять; Покрыш, несмотря на низкий рост, выжал двадцать два и довольно оскалился, но остальные... Лео подтянулся три раза; Маршалл четыре; Крепыш два, и то с рывками; Тень вообще не смогла подтянуться ни разу, и судья сделал пометку в планшете. Но никто из Е-тира не смеялся над своими. Гаскет, проходя мимо Тени, бросила: «Ничего. В следующий раз». И это было больше, чем просто слова. Полоса препятствий стала неожиданностью. Арбби прошёл её с грацией, которую никто не ожидал. Он перемахивал через барьеры, пролезал под сеткой, карабкался по канату — и всё это с неизменной улыбкой. Рекс прошёл молча, без единой ошибки, как машина. Трекер — чуть медленнее, но тоже чисто. Рокки и Зума устроили негласное соревнование и прошли полосу почти синхронно, вызвав смех даже у судей. Рори на полосе замерла перед высоким барьером. Прыжок. Тот самый прыжок, после которого она когда-то сломалась. Уайлд, уже прошедший полосу, стоял у финиша и смотрел на неё. Она поймала его взгляд. Он не кричал, не подбадривал, а просто смотрел. Она разбежалась и прыгнула. Приземлилась чисто. Прошла дальше. Спарринги по желанию. Клык наконец поднялся со своего места. Он вышел на ринг — не для Е-тира, для себя, — и вызвал парня из B-тира. Бой длился меньше минуты. Клык уложил его тремя ударами: быстрыми и подлыми. Толпа взревела. Клык поправил перстень и вернулся на место, даже не запыхавшись. — Он смотрит на нас, — сказала Рори. — Пусть смотрит, — ответил Уайлд. — Сегодня он нам не страшен.

Итоги

Когда судьи подсчитали баллы, Е-тир занял последнее место, но они набрали свои первые очки: пять БК. Всего пять. Жалкая цифра по сравнению с сотнями, которые были у элиты, но для класса, у которого был ноль, это было сокровище. Кузнецов построил их после зачёта. Долго молчал, а потом сказал: — Пять баллов. Это меньше, чем я ожидал, но вы не опозорились. Некоторые из вас, — он посмотрел на Уайлда, потом на Лео, потом на Крепыша, — Удивили. Продолжайте, до конца года ещё далеко. И ушёл. Класс стоял молча. Пять баллов, первый шаг и начало долгого пути. — Мы набрали пять, — сказала Рори. — В следующем месяце будет больше, — сказал Уайлд. — Откуда ты знаешь? — Потому что мы знаем, ради чего бежим. Он посмотрел на класс — на Лео без очков, на Маршалла с ингалятором в руке, на Крепыша, всё ещё тяжело дышащего, на Тень, которая сидела на скамейке и рисовала что-то в блокноте, на Чейза, который стоял в стороне, но не уходил. — Ради друг друга, — сказал он. — Вот ради чего.

Спустя пол года...

Снег сошёл в апреле, и парк «Астралиса» наполнился запахом влажной земли. На старой спортплощадке за восточным крылом, где когда-то тренировались легкоатлеты, теперь было пусто. Турники проржавели, но держали; низкие бетонные стены потрескались, но стояли. Идеальное место для паркура. Рокки сидел на одной из стен, свесив ноги, и что-то объяснял Зуме. Зума стоял внизу, скрестив руки, и кивал. Рори подошла к ним после уроков — в спортивной форме, с бутылкой воды в руке. — Явилась, — констатировал Рокки. — Зума, твоя ученица. — Я не ученица, — поправила Рори. — Я доброволец. — Это одно и то же, — Зума улыбнулся. — Ладно, Кингсли. Ты говорила, что хочешь научиться падать. Почему? — Потому что я больше не хочу бояться. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Каждый раз, когда я делаю резкое движение, внутри всё сжимается. Я жду боли, а если я научусь падать правильно, может, страх уйдёт. Зума переглянулся с Рокки. Тот едва заметно кивнул. — Хорошо. Начнём с простого. Он показал ей базовый перекат через плечо. Медленно, раскладывая движение на фазы. Рори повторила — неуклюже, почти кувырком. Упала на бок, а не на лопатку. — Плохо, — сказал Зума. — Но для первого раза нормально. — Звучит как «ты безнадёжна, но я вежливый». — Я не вежливый, а честный. Если бы было безнадёжно, я бы сказал. Рори встала, отряхнулась. Рокки, не слезая со стены, бросил: — Главное правило паркура, Кингсли: не бойся земли. Земля — твой друг и если ты с ней дерёшься, она тебя бьёт, а если ты с ней танцуешь — она тебя держит. — Красиво сказал, — усмехнулась Рори. — Я вообще красивый. Зума закатил глаза и снова встал в стойку. Они продолжили. Через час Рори уже делала перекат почти чисто. Мышцы ныли, спина молчала. Зума сидел на земле напротив неё, переводя дыхание. Рокки ушёл куда-то по делам, оставив их вдвоём. — Ты быстро учишься, — сказал Зума. — Ты хороший учитель. — Я серьёзно. Ты схватываешь на лету, а это не каждому дано. Рори вытерла пот со лба и вдруг спросила: — Почему ты согласился меня тренировать? У тебя своих дел хватает. Зума помолчал. — Знаешь, мы с Рокки выросли в детском доме. У нас никого не было. Только мы двое. И когда мы попали сюда, мы думали, что опять будем одни. Но потом появился класс. Появилась ты, Уайлд и все остальные. И я понял: это теперь наша семья. А семью не бросают. Если тебе нужно научиться падать — я научу. Это меньшее, что я могу сделать. Рори опустила глаза. Что-то в его словах задело её глубже, чем она ожидала. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не за что. — Он поднялся и протянул ей руку. — Завтра в то же время? — Завтра в то же время. Она взялась за его ладонь. Он помог ей встать и на секунду задержал её руку в своей. Не специально — просто замешкался. Рори заметила, но ничего не сказала. Только вечером, лёжа в кровати, она всё ещё чувствовала тепло его пальцев на своей ладони. Где-то в комнате 893 Уайлд сидел над конспектами и не мог сосредоточиться. Он видел, как Рори шла с тренировки — уставшая, но улыбающаяся. Рядом с ней шёл Зума. Они смеялись и что-то внутри Уайлда сжалось. Он не знал, как это назвать и не хотел знать. Тень, сидевшая на подоконнике с блокнотом, бросила на Рори короткий взгляд, когда та вошла в комнату: — Ты сияешь. — Я просто устала. — Нет, ты сияешь. — Тень перевернула страницу. — Зума? Рори замерла: — С чего ты взяла? — Я рисую людей. Я вижу, как они смотрят друг на друга. Ты смотрела на него сегодня иначе. — Это просто тренировка. — Тренировка закончилась час назад, а ты всё ещё улыбаешься. Рори легла на кровать и уставилась в потолок. Возразить было нечего.