Благими Намерениями Леди Блэк

После возвращения из Азкабана прошла неделя.  Для внешнего мира — если бы этот мир вообще удосужился заглянуть за заколоченные, сочащиеся сыростью окна дома номер двенадцать по площади Гриммо — ничего не изменилось.  Здесь всё так же пахло вековой пылью, высыхающей лавандовой эссенцией и раствором хлорки, которым Кричер по приказу хозяйки ежедневно отмывал углы. Министерство Магии исправно получало сухие запросы. Кричер по утрам молча приносил почту, ставил на край дубового стола остывающий чай и растворялся в полумраке кабинета, стараясь лишний раз не попадаться на глаза хозяйке. Но сама Валерия Ивановна знала: изменилось всё. Она стала паршиво спать. Каждую ночь, ровно в три часа, её сознание словно выталкивало из душного бездонного сна. Она садилась на постели, тяжело дыша, и долго смотрела на бледный квадрат окна, за которым медленно тлел лондонский туман. Иногда ей снился её Алёшка — маленький, в смешной кроликовой шапке с завязанными ушами, катящийся на санках по грязному свердловскому снегу. Она кричала во сне, срывая голос, но просыпалась в абсолютной звенящей тишине. Иногда снился Азкабан. Этот вечный, сводящий с ума рокот холодного моря, разбивающегося о чёрные скалы, и удушливый, ни на что не похожий запах разложения, страха и старой соли. Но чаще всего ей снился он. Худой, обтянутый грязной тюремной робой мужчина с серыми провалившимися глазами, который стоял на коленях в сырой камере и судорожно кутался в её тяжелый дорожный плащ. Во сне он смотрел на неё с какой-то дикой детской мольбой, от которой у Валерии Ивановны под рёбрами начинало ныть её сердце. — Тьфу ты, старая дура, — хрипло ворчала она в темноту спальни, растирая сухие ноющие суставы. — Нашла время сопли распускать. В тюрьме он сидит. По делу или нет — разберёмся. Нечего тут лирику разводить. Она раздражалась на саму себя.  Сентиментальность была для неё непозволительной роскошью, чувством, которое никогда в жизни не помогало решать проблемы.  Но проблема была в том, что Сириус Блэк перестал быть для неё просто именем из старой сказки.  В её прошлой жизни Антон описывал Сириуса как яркого бесшабашного бунтаря. Красавца на летающем мотоцикле, рок-н-ролльщика, предавшего семью ради великой дружбы. В официальной версии Министерства Магии он числился кровавым монстром, фанатиком, который одним заклинанием разорвал на куски тринадцать человек и хохотал над их трупами, пока авроры скручивали ему руки. Но Валерия Ивановна видела его своими глазами.  И увиденное в Азкабане никак, абсолютно никак не укладывалось в рамки этой глянцевой, удобной для всех картинки.  Когда-то ей доводилось работать с трудными подростками, малолетними преступниками и сиротами из неблагополучных семей. Она знала, как выглядит настоящий преступник. Она видела пацанов из ОПГ, у которых в глазах горела глухая тупая жестокость и уверенность в своей безнаказанности. В них была сила. Злая, разрушительная, но сила. В Сириусе Блэке не было силы. В камере Азкабана она увидела сломанную игрушку. Живой труп, который забился в угол от страха и отчаяния.  «Человек, который взорвал половину улицы и предал лучших друзей, не будет так скулить», — думала Валерия Ивановна, расхаживая по кабинету в утренних сумерках. — «Он будет злиться. Он будет ненавидеть весь мир. А этот... этот просто сдался. Он ждал смерти как избавления». Она резко остановилась у стола, опершись ладонями о холодное дерево. — Так, — холодно произнесла она в пустоту. — Хватит. Эмоции — в сторону. Если в деле есть гниль, мы её найдем. Начнём с первоисточников. Кричер! Эльф появился мгновенно, беззвучно, словно соткался из копоти в углу. — Кричер здесь, хозяйка Вальпурга...  — Тащи сюда все документы, которые пришли вчера из Министерства. И принеси мне вторую папку с инвентаризацией. Будем проверять архивы. Документов было мало, и все они напоминали скорее издевательство, чем официальные бумаги судебного дела. Но прежде чем Валерия Ивановна успела углубиться в чтение, Кричер, топтавшийся у двери с подносом, вдруг хрипло закашлялся. — Хозяйка... Кричер должен доложить. Кричер проводил инвентаризацию в кладовых старого хозяина Сигнуса, как приказала хозяйка. И Кричер... Кричер наткнулся на след. Валерия Ивановна нехотя оторвала взгляд от пергамента. — Какой еще след? Говори внятно. — У рода Блэк... — домовик нервно затеребил край своей чистой наволочки. — У рода Блэк остался ещё один слуга. Домовичка. Валерия Ивановна нахмурилась. Один домовик на огромный, трехэтажный дом — это была явная нехватка рабочей силы. Но откуда взялся второй? — Чья? Почему я о ней ничего не знаю? — Её зовут Тилли, хозяйка Вальпурга, — пропищал Кричер, и в его голосе проскользнула странная ревнивая нотка. — Тилли принадлежала лорду Сигнусу. Потом Тилли отдали леди Беллатрисе, когда она вышла замуж за Лестрейнджа. После того как леди Беллатрису мерзкие предатели забрали в Азкабан... о Тилли все забыли. Четыре года Тилли живёт одна в доме Лестрейнджей в Уэльсе и ждёт приказов, которые никто не присылает. Валерия Ивановна на секунду задумалась. Беллатриса Лестрейндж. Ещё одна безумная ветка этого проклятого семейства. Сидит в Азкабане пожизненно за пытки Лонгботтомов. Значит, её добрачное имущество юридически зависло в воздухе. — Сидит одна в пустом доме в Уэльсе? — Валерия Ивановна недовольно постучала пальцами по столу. — Безобразие. Разбазаривание человеческих... то есть эльфийских ресурсов. Почему она сидит там без дела, пока у меня тут Гриммо напоминает филиал кладбища? Кричер, немедленно отправляйся туда. Доставь эту Тилли сюда. Живьём. С вещами. — Кричер сделает, хозяйка... — эльф поклонился, но на его морде было написано такое искреннее глубокое уныние, словно его только что заставили пить сырую воду из болота.  Как выяснилось через два часа, предчувствия Кричера не обманули. Появление Тилли на Гриммо двенадцать стало для старого домовика настоящей сокрушительной катастрофой.  Кричер, по всей видимости, ожидал увидеть покорную, забитую помощницу, которая будет беспрекословно выполнять его команды, мыть полы в подвале и благоговейно смотреть на него как на «старшего по званию».  Но глухой хлопок аппарации привёл нечто совершенно иное. Тилли оказалась крошечной, невероятно энергичной домовичкой. В руках она сжимала медный половник, с которым, судя по всему, не расставалась даже во сне. Едва переступив порог кухни, Тилли замерла, шумно втянула носом воздух и брезгливо сморщилась. — Тилли в шоке! — пропищала она высоким, дребезжащим голоском, от которого у Валерии Ивановны мгновенно заныли зубы. — Чем здесь пахнет? Это кухня благородного семейства Блэк или притон для болотных упырей? Что это за налёт на плитах? А жир? Жир на вытяжке помнит ещё времена хозяина Поллукса! Кричер, стоявший рядом, побагровел от злости. Его уши задёргались. — Тилли не смеет так говорить! Кричер тридцать лет убирал этот дом! Кричер — верный слуга... — Кричер верный слуга? — Тилли подскочила к нему, ткнув медным половником прямо в его длинный нос. — Ты ленивый, слепой мешок с костями, Кричер! Посмотри на этот угол! Здесь паутина толще, чем мои пальцы! А посуда? Ты моешь тарелки холодной водой из-под крана без заклинания блеска? На них же остатки старой овсянки хозяина Ориона! Они засохли ещё в прошлом десятилетии! — Кричер моет хорошо! — взвыл эльф, сжимая кулаки. — Хозяйка Вальпурга никогда не жаловалась! — Твоя хозяйка Вальпурга слишком добра! Ты плохой эльф! Хозяйке следовало бы приказать тебе прижечь уши горячей кочергой! — безжалостно отчеканила Тилли, ловко обходя кухню по периметру и пальцем проверяя пыль на шкафах. —Мерзость! Грязь! Плесень! Этот дом — не родовое гнездо, это склеп для самоубийц! Здесь дышать тошно! Валерия Ивановна, стоявшая в дверях кухни, с интересом наблюдала за этой сценой. На её лице медленно проступала усмешка. — Тилли! — негромко позвала Валерия. Оба домовика мгновенно замерли. Тилли обернулась, её огромные глаза-блюдца уставились на Валерию Ивановну. На секунду в них мелькнул страх, она съёжилась, будто сделала что-то плохое и ждала наказания. Но Валерия Ивановна стояла спокойно, опираясь на трость, и в её серых глазах не было безумия. Только холодный расчётливый интерес. — Тилли приветствует благородную леди Блэк... Тилли счастлива вернуться в семью... — домовичка медленно опустилась в глубокий безупречный поклон.  — Но Тилли должна сказать, хозяйка Вальпурга: этот старый дурак Кричер совершенно запустил хозяйство! Он уморит вас своей стряпнёй! — Я сама вижу, что здесь происходит, — Валерия Ивановна прошла к столу и села на стул. — Тилли, подойди ближе. Домовичка послушно мелкими шажками подошла к столу, прижимая половник к груди как оружие. — Ты жила в Уэльсе четыре года. Одна. Что ты там делала? — Убирала! — горячо затараторила Тилли. — Проветривала комнаты, чистила серебро, боролась с садовыми гномами... Но дом Лестрейнджей... он мёртв, хозяйка Беллатриса меня оставила. Там некому служить. Тилли чуть не сошла с ума от тоски! Тилли так переживала... так нервничала... Валерия Ивановна заметила, что пальцы домовички мелко подрагивают. И тут же из-под складок её накрахмаленного полотенца, который служил одеждой, послышался тихий, подозрительный звон. Тилли испуганно пискнула и прижала локти к бокам. — Что это у тебя там звенит? — Валерия Ивановна сощурилась. — Ну-ка, выкладывай на стол. Домовичка покраснела до кончиков ушей. Медленно, словно нехотя, она вытащила из секретного кармана полотенца маленькую пузатую бутылочку из тёмно-зелёного стекла. На этикетке красовалась полустёртая надпись: «Сливочное пиво класса Премиум. Особый экспорт». — Это... это лекарство! — пискнула Тилли, пряча глаза. — Для успокоения нервов! У Тилли такое слабое сердце... Тилли так волнуется за величие рода Блэк... Когда Тилли видит эту грязь, у неё начинается одышка! Всего один глоточек... для тонуса... Кричер торжествующе зашипел. — Она пьяница! — заорал он, указывая на неё длинным пальцем. — Кричер говорил! Она воровка и пьяница! Она притащила в благородный дом Блэков мерзкое маггловское пойло! — Это не маггловское, это магическое, глупый эльф! — огрызнулась Тилли, взмахнув половником. — И оно отлично помогает от депрессии! А вот твоя овсянка помогает только поскорее отправиться на кладбище! — Молчать! — Валерия Ивановна с силой стукнула тростью по полу. Звук удара мгновенно оборвал перепалку. Оба эльфа испуганно вытянулись в струнку. — Устроили мне тут цыганский табор, — ледяным тоном произнесла она. — Одна — алкоголичка, а второй — лентяй, заросший грязью по самые уши. Вы где находитесь? В грязном баре, где можно устраивать балаган? Она поднялась со стула, и её высокая фигура нависла над домовиками как грозовая туча. — Значит так. Объявляю производственное совещание. Слушать меня внимательно, записывать на подкорку. Через полгода этот дом должен быть приведён в состояние полной абсолютной жизнеспособности. Здесь будет жить ребёнок. Оба эльфа одновременно ахнули. Их глаза округлились до предела. — Ре-ребёнок? — заикнулся Кричер. — Юный наследник? Но... но кто... — Не твоё собачье... то есть эльфийское дело, какой именно ребёнок, — резко отрезала Валерия Ивановна. — Моё дело — поставить задачу, ваше — выполнить её в установленные сроки. План работ следующий. Сектор А: полная очистка всех помещений от плесени, пыли и тёмных артефактов. Все опасные проклятия должны быть локализованы и обезврежены. Тилли, это твоя зона ответственности.  — Будет сделано, хозяйка Вальпурга! — Тилли победно взглянула на Кричера. — Тилли выжжет эту гниль до самого основания! — Рано радуешься, — осадила её Валерия. — Сектор Б: кухня и снабжение. Это дело Кричера. Но под строгим контролем Тилли. Домовик испуганно сглотнул и кивнул. — И последнее, — Валерия Ивановна наклонилась к ним ближе, и её серые глаза сверкнули сталью. — Если этот ребёнок, когда приедет сюда, получит хотя бы одну царапину от какого-нибудь недобитого проклятия лорда Сигнуса... Если он подхватит лишай от плесени в подвале или испугается воплей нарисованных родственников на стенах... отвечать будете оба. Своими ушами. И никакое сливочное пиво тебя, Тилли, не спасет. Я лично сварю из него клей и заклею тебе рот. Вопросы есть? — Вопросов нет, хозяйка... — хором пропищали домовики. — Вот и отлично. Свободны. Начинайте с гостиной первого этажа. И чтобы через час там пахло мылом, а не мертвечиной. Марш! Эльфы мгновенно растворились в воздухе, оставив после себя слабый запах лаванды и пивной пены. Валерия Ивановна вернулась в кабинет, чувствуя, как внутри разливается приятное рабочее тепло. Порядок начинал восстанавливаться. А где порядок — там и победа. Теперь оставалось самое сложное — разобраться с Министерством.

***

Следующие две недели Валерия Ивановна жила в режиме жёсткого изнуряющего цейтнота. Она посещала Министерство Магии практически ежедневно. Неофициально, разумеется. Ей не нужны были помпезные приёмы у министра Фаджа или фальшивые улыбки начальников департаментов.  Иногда она являлась туда как вдова Ориона Блэка, требуя разъяснений по поводу налоговых вычетов из Гринготтса. Иногда — как законный представитель Рода, интересующийся архивными записями военного времени для «составления генеалогического древа». А иногда — просто как очень настойчивая, невыносимо стервозная пожилая женщина, которая отказывалась уходить из приёмной до тех пор, пока ей не выдадут нужную бумажку. Её строгий серый костюм, тяжёлая трость с серебряным набалдашником и ледяной немигающий взгляд стали настоящим кошмаром для младших клерков Департамента магического правопорядка. Стоило Валерии Ивановне появиться в дверях архива, как молодые сотрудники спешно вспоминали о «срочных делах в аврорате». Но она не отступала. Она методично, лист за листом, вытягивала из министерского болота документы по делу Сириуса Блэка.  И чем больше она читала, тем сильнее её волосы на голове вставали дыбом под строгим пучком. — Это не просто халатность, — прошептала она однажды вечером, сидя в кабинете Ориона под тусклым светом зелёной лампы. — Это... это какой-то запредельный, фантастический бардак.  Перед ней на столе лежали разрозненные копии документов, которые ей удалось вытребовать через гоблинских адвокатов. Она разложила их по стопкам и начала сверять. Первое, что бросилось в глаза — полное отсутствие протокола задержания. Была запись в журнале распределителя Азкабана: «Принят заключенный Блэк С.О., подозреваемый в террористической деятельности». Но кто его задерживал? При каких обстоятельствах? Какое оружие было при нём найдено? Где протокол осмотра места происшествия на той злополучной лондонской улице?  Ничего. Только короткая приписка внизу страницы: «Задержан оперативной группой авроров под руководством Б. Крауча». — Отлично, — проворчала Валерия Ивановна, делая пометку красным карандашом. — Задержали. А дальше?  А дальше начиналась самая настоящая чёрная дыра.  Судебного решения не было. Вообще.  Валерия Ивановна перерыла все архивы Визенгамота за октябрь, ноябрь и декабрь восемьдесят первого года. В списках дел, рассматриваемых судом, фамилия Блэк не значилась. Не было ни даты заседания, ни состава судей, ни протокола допроса обвиняемого. Был только один-единственный документ: прямой административный приказ за подписью Бартемиуса Крауча, предписывающий «ввиду чрезвычайного положения и неоспоримости вины этапировать Блэка С.О. в Азкабан на пожизненный срок». — Без суда, — Валерия Ивановна откинулась на спинку кресла, чувствуя, как в груди закипает холодная ярость. — Они просто взяли парня и выкинули в тюрьму по личному распоряжению одного чиновника. Но дальше становилось ещё интереснее.  В папке отсутствовали базовые элементарные следственные материалы.  Не было протоколов допроса самого Сириуса. Его вообще никто не допрашивал под Веритасерумом или хотя бы под обычной стенограммой.  Не было показаний свидетелей-магов — только обрывочные рапорты авроров, которые «прибыли на место и зафиксировали разрушения». Не было адвоката. Ни один юрист не был допущен к Сириусу, и его подпись не стояла ни на одном документе. Не было медицинского освидетельствования на предмет применения к нему Империуса или других контролирующих разум заклинаний. Но сильнее всего Валерию Ивановну поразило отсутствие экспертизы волшебной палочки. — Палочка, — прошептала она, вертя в руках простой карандаш. — В этом мире палочка — это пистолет. На ней остаются следы каждого заклинания. Приори Инкантатем. Любой идиот знает это чёртово заклинание! Почему они не проверили его палочку? Если он взорвал улицу — на его палочке должно было остаться то самое разрушительное заклинание! Она перерыла все архивные запросы. Экспертиза палочки Сириуса Блэка не проводилась. Сама палочка была просто «конфискована и уничтожена согласно циркуляру №41». — Они уничтожили главное вещественное доказательство, — Валерия Ивановна с силой сжала карандаш, так что грифель с хрустом сломался. — Без экспертизы. Это всё равно что уничтожить пистолет убийцы до того, как с него сняли отпечатки пальцев.  Она начала задавать неудобные вопросы в Министерстве. Напрямую. Стервозным требовательным тоном старой женщины. — Почему не проводилась проверка палочки Блэка? — спрашивала она у начальника архивного отдела,  волшебника по фамилии Элридж. — Леди Блэк, — устало отозвался он, его доконала эта назойливая женщина уже до чёртиков. —  Это ведь не в моей компетенции. Не я эти палочки проверяю. Да и зачем тратить время на формальности, когда на улицах гибли люди? — Формальности?! — Валерия Ивановна с силой стукнула тростью по его столу, отчего чернильница подпрыгнула и пролилась на важный циркуляр. — Любезный, формальности — это то, что отличает правосудие от самосуда дикарей в джунглях! Если ваше Министерство не способно провести простейшую экспертизу оружия — грош цена вашему Министерству и вам лично!  Элридж устало прикрыл глаза и потёр переносицу, так ничего и не ответив.  Некоторые чиновники постарше начали откровенно избегать её. Стоило серому силуэту леди Блэк появиться в коридоре Департамента правопорядка, как двери кабинетов со щелчком запирались изнутри. Один из заместителей Фаджа — скользкий тип с масляными глазками — однажды попытался поговорить с ней «по-хорошему» в буфете. — Леди Блэк, — вкрадчиво произнес он, придерживая чашку с чаем. — Не стоит ворошить старые могилы. Ваш сын... он получил то, что заслужил. Зачем вам этот скандал? Род Блэк и так пострадал. Подумайте о репутации. Если вы начнёте копаться в делах Крауча, это может... не понравиться влиятельным людям. Валерия Ивановна посмотрела на него как на пустое место. — Репутация моего рода, молодой человек, — ледяным тоном произнесла она, — не зависит от мнения временных чиновников, которые сидят в этих кабинетах. А вот ваша репутация лопнет как мыльный пузырь, когда я опубликую данные о том, как ваш департамент нарушает собственные инструкции. Она прошла мимо него, оставив чиновника стоять с открытым ртом. Именно тогда Валерия окончательно поняла масштаб происходящего катастрофического беззакония.  Проблема была даже не в том, что Сириус мог быть невиновен.  Проблема была в том, что его вообще никто не судил.  Дела фактически не существовало.  Было лишь поспешное истерическое административное решение, принятое в период массовой паники, когда Министерству срочно требовалось предъявить толпе козла отпущения и замять собственные проколы. И теперь вся эта государственная машина мёртвой хваткой держалась за свою ложь, потому что признать ошибку означало признать собственную профнепригодность.

***

Параллельно с юридической войной Валерия Ивановна решила проверить ситуацию со вторым субъектом своего плана — Гарри Поттером.  Но ехать в Суррей самостоятельно она отказалась. Соваться туда без предварительной разведки было глупо. Нужны были факты, наблюдения, объективные данные, а не просто эмоциональные выводы.  Поэтому задание получил Кричер. Домовик воспринял поручение с той самой утрированной, пугающей буквальной точностью, которая была свойственна его эльфийской природе. — Кричер украдёт маленького полукровку! — шептал он, лихорадочно потирая руки, когда Валерия Ивановна вызвала его в кабинет. — Кричер принесёт его в мешке прямо на Гриммо! Грязные магглы даже не пискнут! Валерия Ивановна со звонким стуком опустила трость на его лысую голову. — Прекратить уголовщину! — рявкнула она. — Какое «украдёт»? Мы действуем в правовом поле, дубина! Мне нужны сведения, а не дело за похищение несовершеннолетнего. Отправляйся в это их графство Суррей, найди Тисовую улицу, дом четыре. Наблюдай. Фиксируй бытовые условия, отношение родственников к ребёнку, режим питания и гигиены. И чтобы ни одна маггловская душа тебя не видела! Понял? — Кричер понял, хозяйка... — проворчал эльф, потирая ушибленную макушку. — Кричер будет тихим как тень. Глупые магглы не заметят Кричера. Следующие три дня Кричер провёл на Тисовой улице.  Для старого домовика, привыкшего к мрачному величию Гриммо двенадцать, этот маггловский пригород показался настоящим чистилищем. Одинаковые, вылизанные до тошноты двухэтажные домики, одинаковые подстриженные газоны, одинаковые толстые магглы в глупых костюмах. Кричер сидел в невидимости на ветке старого вяза напротив дома номер четыре и наблюдал. И то, что он видел, постепенно приводило его эльфийский разум в состояние холодного вибрирующего бешенства. Сначала он заметил детали быта.  Мальчик — маленький, худой, с бледным лицом и огромными, испуганными зелёными глазами за нелепыми круглыми очками, перемотанными скотчем, — жил в чулане под лестницей. Кричер видел это сквозь щели в двери, когда невидимым проникал в прихожую. Чулан был тесным, тёмным, там пахло пылью и старыми ботинками. Там не было даже нормальной кровати — только матрас на полу. Мальчик носил огромные, заношенные до дыр обноски своего толстого кузена Дадли. Джинсы спадали с его худых бёдер, а футболка висела как мешок на пугале. Мальчик ел отдельно. Ему выделяли маленькую порцию, в то время как его жирный кузен лопал пирожные в три горла. Мальчик выполнял всю грязную работу по дому. Он полол грядки под палящим солнцем, мыл полы, чистил плиту, пока его тетка Петуния — тощая женщина с лошадиным лицом — визгливо кричала на него, обвиняя во всех смертных грехах. Но сильнее всего Кричера шокировал статус ребёнка.  Для домовика Гарри Поттер был юным волшебником. А эти грязные, ничтожные магглы — существа второго сорта, не имеющие права даже дышать одним воздухом с волшебником — обращались с ним как с нежелательной паршивой прислугой. Они презирали его магию, они наказывали его за любой случайный стихийный выброс. В эльфийском сознании Кричера, воспитанном на идеалах чистокровного превосходства, произошел тектонический сдвиг. Это было святотатство. Это было надругательство над самим порядком вещей. Когда он вернулся на Гриммо двенадцать, его буквально трясло.  Он появился в кабинете Валерии Ивановны, когда та заканчивала читать очередную порцию выписок. Он стоял прямо, его маленькие кулачки были сжаты до белизны суставов, а глаза горели ядовитым зелёным огнем. — Хозяйка... — хрипло произнес он. — Кричер видел всё. Эти грязные... мерзкие магглы. Они держат юного Поттера в чулане. Они заставляют его работать как эльфа. Они называют его ненормальным за его магию. Валерия Ивановна медленно подняла голову. По тону Кричера она поняла: случилось что-то серьёзное. — Рассказывай. Всё. По порядку. Домовик доложил. Без утаек. Он рассказал о чулане, об обносках, о грядках и о том, как мальчик питается. — Кричер хочет убить их, хозяйка, — тихо, но так отчётливо произнес эльф, что в кабинете похолодало. — Кричер хочет запереть грязных магглов в их собственном доме и поджечь. Грязные магглы не имеют права так поступать с волшебником! Валерия Ивановна молчала. Её пальцы крепко сжали край стола. Внутри неё снова столкнулись две женщины.  Вальпурга Блэк требовала немедленно отправиться туда, разнести этот маггловский пригород к чертям собачьим и забрать ребёнка.  Валерия Ивановна понимала: самосуд погубит всё дело. Если они заберут Гарри силой — Дамблдор и Министерство мгновенно объявят Вальпургу сумасшедшей похитительницей, вернут мальчика магглам, а саму её закроют в Мунго или Азкабане. — Спокойно, Кричер, — тихо сказала она, хотя её собственный голос дрожал от гнева. — Мы не будем никого убивать. Пока что. Твоя злость — это хороший рабочий ресурс. Направь её на уборку дома. Нам нужно подготовить комнату для Гарри. И она должна быть лучшей в этом доме. Понял? — Кричер понял, хозяйка... — эльф тяжело вздохнул, опуская голову. — Кричер подготовит всё. — А с магглами мы разберёмся по закону, — Валерия Ивановна взяла чистый пергамент. — Юридически. Так, чтобы они сами умоляли нас забрать у них этого ребёнка.

***

Кульминацией этой безумной двухнедельной работы стала подача официального заявления в Визенгамот. Валерия Ивановна действовала с предельной, хирургической осторожностью.  Она не требовала освобождения Сириуса Блэка. Это было бы тактически неверно. Требовать свободы для «особо опасного преступника» означало вызвать мгновенную защитную реакцию всей системы. Министерство просто отклонило бы иск на основании «общественной безопасности» и закрыло бы тему раз и навсегда. Вместо этого она нанесла удар по самой процедуре. Официальный документ, составленный ею совместно с нанятым за большие деньги гоблинским адвокатом Ликкругом, гласил: «Ввиду обнаружения грубейших процессуальных нарушений в оформлении дела Сириуса Блэка, а именно: полного отсутствия судебного разбирательства, отсутствия протоколов допроса, отсутствия адвокатской защиты и умышленного уничтожения ключевых вещественных доказательств без проведения экспертизы (палочки обвиняемого), Род Блэк требует немедленного возобновления следствия и назначения полноценного судебного процесса Визенгамота». Фактически она требовала начать расследование заново.  Теперь им приходилось спорить не с «сумасшедшей матерью», а с собственными архивными дырами. Им нужно было объяснить, почему человек сидит в тюрьме четыре года без единого протокола. И если они откажут в повторном рассмотрении — это будет означать официальное признание того, что в Магической Британии законы не действуют вообще. Валерия Ивановна отложила перо и устало потёрла виски. Часы на стене показывали половину двенадцатого ночи.  В доме было на удивление тихо и... уютно. С кухни доносилось тихое мерное посапывание — утомлённые дневной войной за чистоту Кричер и Тилли спали прямо у теплой плиты. На лестнице больше не доносилось криков — предки поняли, что новая хозяйка слов на ветер не бросает, и вели себя тише воды ниже травы. Гриммо двенадцать впервые за многие десятилетия напоминал живой, дышащий дом. Она поставила последнюю подпись под копией заявления и привязала письмо к ноге сипухи. Птица вылетела в окно, доставляя прошение адресату. Работа была закончена. И именно в этот момент в тишине прихожей раздался звонок. Он был поздним, неожиданным и невыносимо настойчивым. Звук колокольчика, заколдованного на громкий металлический звон, эхом разнёсся по пустым коридорам. Валерия Ивановна замерла. Её пальцы медленно легли на набалдашник трости. — Кого там ещё чёрт принёс среди ночи? — проворчала она, поднимаясь из-за стола. Она не стала будить эльфов. Тяжело опираясь на трость, Валерия Ивановна спустилась по тёмной лестнице в прихожую. Она подошла к тяжёлой дубовой двери, щёлкнула многочисленными замками и потянула ручку на себя. На пороге, под холодным лондонским дождём, стоял высокий величественный волшебник в глубокой тёмно-синей мантии, расшитой золотыми снитчами, которые лениво перелетали с плеча на плечо. Длинная серебристая борода была аккуратно заправлена за пояс. Очки-половинки тускло поблёскивали в свете уличного фонаря. На лице гостя играла спокойная мягкая улыбка, но взгляд голубых глаз — невероятно внимательный, острый и проницательный — мгновенно зафиксировал каждую деталь её внешности. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Валерия Ивановна держала трость обеими руками, и её лицо было каменным. Волшебник на пороге слегка склонил голову в приветствии. — Добрый вечер, Вальпурга.