Часть 8
13 июня 2026 г., 18:45
День начался просто прекрасно. Солнце заливало улицы главного города острова, и вся компания дружно гуляла по огромному торговому центру. Они ели вкуснейшее местное мороженое, шумно переговаривались и много смеялись. Джун то и дело пытался подножкой уронить Данка, на что тот замахивался на него рожком с фисташковым мороженым, а Понд увлеченно рассказывал Пувину про какие-то тонкости гавайской архитектуры, и Пувин, на удивление, внимательно слушал. Бум шел чуть впереди, держа за руку улыбающегося Санту. Рядом с ними шел У, который сегодня наконец-то смог нормально разговаривать, хотя всё еще бросал на Бума безумно влюбленные взгляды и то и дело потирал шею. В какой-то момент, остановившись у фонтана, Бум решил включить свой телефон, который всю неделю держал в авиарежиме. Экран загорелся, и аппарат буквально завис от лавины уведомлений.
Бум удивленно приподнял бровь. На экране светилось: «249 пропущенных вызовов от: Алекса», а также сотни сообщений в мессенджерах от других контактов. Он не успел даже открыть чаты, как телефон в его руке снова бешено завибрировал. На экране высветилось имя Алексы.
Бум вздохнул и нажал на кнопку приема. Из динамика тут же раздался такой оглушительный женский крик, что стоявший рядом У вздрогнул и инстинктивно сделал шаг назад. Алекса кричала так громко и быстро, что разобрать слова было невозможно.
Спустя пять минут бурных излияний на том конце провода, Буму наконец удалось перебить её спокойным, но твердым голосом: — Алекса, вдох-выдох. Остановись. В чём дело? Почему ты кричишь?
— В чём дело?! — донеслось из трубки уже тише, но всё еще крайне возмущенно — Бум, ты издеваешься?!! Я стою у твоего пентхауса, а консьерж говорит, что тебя нет в стране! У тебя же сегодня день рождения, идиот! Мы же договаривались отметить вместе!
Бум замер. На его лице отразилось искреннее, глубокое удивление. Он медленно отвел телефон от уха, посмотрел на верхнюю панель экрана, где светилась дата: 20 апреля
Он совсем забыл. Из-за всего этого кошмара с Нани, судов, блокировок счетов, экстренного вылета на Гавайи и спасения Санты, они все совершенно запутались в датах. И сам Бум полностью стер из памяти свой собственный день.
Бум снова приложил телефон к уху: — Алекса... Прости меня. Я действительно забыл. И я сейчас на Гавайях с ребятами. Спасибо за поздравление, правда... Мне очень жаль, что мы сейчас не вместе. Обещаю, я приеду и мы отметим. Хорошо?
После еще пары минут извинений Бум наконец закончил разговор и убрал телефон в карман. Он выглядел абсолютно спокойным. Ему действительно было всё равно на свой день рождения — главное, что сейчас Санта был в безопасности, а Нани сидел за решеткой.
— Что случилось? Кто звонил? — спросил подошедший Пувин, слизывая каплю мангового сорбета с ложечки.
— Да ничего особенного, — легко отмахнулся Бум, разворачиваясь. — Алекса звонила по делам. Пошлите дальше, там впереди отличный магазин с серферской экипировкой.
Но архитекторы, которые знали Бума слишком много лет, почувствовали неладное. На лице Бума промелькнуло то самое выражение, которое бывало у него, когда он пытался скрыть что-то личное.
Санта остановился, дернув Бума за руку: — Буми... Ну расскажи. Что всё-таки произошло? Алекса никогда не звонит так истерично просто по делам.
Бум вздохнул, понимая, что от них не отстать, и мягко улыбнулся: — Да ладно вам, расслабьтесь. Всё нормально. Просто Алекса напомнила мне, что сегодня 20 число.
В ту же секунду на площади торгового центра будто выключили звук. Пувин застыл. Его ложечка с мороженым замерла в воздухе. Он медленно достал свой телефон, разблокировал его, посмотрел на дату... и его лицо мгновенно стало бледным как полотно. — Блять... — глухо и очень отчетливо сматерился Пувин.
Для всегда культурного и утонченного Пувина это было верхом шока. Он не просто расстроился — он буквально потерял опору. Он молча опустился прямо на пыльный асфальт торгового центра, закрыл лицо обеими руками и сжался, тяжело дыша от накатившего чувства вины.
У Санты в этот момент пальцы разжались. Рожок с его любимым кокосовым мороженым со шлепком упал на плитку, разлетаясь белыми брызгами. Но Санта даже не посмотрел вниз. Его огромные глаза мгновенно наполнились крупными слезами, которые покатились по щекам.
— Нет... — прошептал Санта, хватаясь за куртку Перта. — Мы... мы забыли... Как мы могли забыть?
Данк посмотрел на дату в телефоне Пувина, и его привычная веселая маска мгновенно слетела. На лице отразился дикий, неподдельный ужас. Он, как и Пувин, просто опустился на пол рядом с другом, обхватив голову руками. Данк, который всегда устраивал самые громкие вечеринки и помнил дни рождения всех знакомых до третьего колена, забыл про день рождения своего самого близкого человека.
Инженеры стояли в полном шоке, не понимая, что происходит.
— Эй, ребят, вы чего? — испуганно спросил Понд, присаживаясь на корточки перед Пувином. — Что за 20 число? Почему вы плачете?
— Сегодня... — подал голос Данк, и его голос дрожал от подступающих слез. — Сегодня день рождения Бума. А мы... мы забыли. Мы всю неделю только ныли, пили, катались на яхтах.
У замер, глядя на Бума. В его груди что-то больно сжалось. Он посмотрел на Бума, который стоял посреди грустных друзей, выглядя немного растерянным, но всё таким же сильным и спокойным. У почувствовал дикую, невыносимую волну нежности и грусти: этот человек отдал им всё, решил все их проблемы, привез на острова, а они даже не поздравили его.
Бум подошел к Пувину и Данку, попытался поднять их за плечи: — Да ну вы чего, вставайте! Нашли из-за чего устраивать драму посреди улицы. На нас люди смотрят. Я сам об этом забыл, понимаете? Мне плевать на этот день рождения. Главное, что мы все здесь, живые и здоровые. Вставайте быстро!
Но Пувин не поднимал головы, продолжая тихо сидеть на асфальте, а Санта уже вовсю плакал на груди у Перта.
Инженеры переглянулись. В глазах Перта, Джуна, Понда и особенно У читалсь одна и та же решительная мысль: «Мы обязаны это исправить. Прямо сейчас».
***
Чувство вины накрыло всех архитекторов такой волной, что Буму пришлось буквально тащить их обратно к Джипу. По дороге обратно на виллу царила гробовая тишина. Никто не проронил ни слова. Как только они приехали, Бум, махнув рукой на весь этот цирк, объявил: «Я в душ. Через полчаса жду всех на веранде, буду жарить рыбу». И вот тут-то инженеры и архитекторы наконец проявили себя как единая команда. — Так, план такой, — скомандовал Пенрт, беря на себя роль лидера. — Понд и Джун, вы отвечаете за украшения. Ищем что-то праздничное. Санта, ты и Данк, накрывайте на стол. У, ты со мной, идем за тортом. И чтобы ни звука! И начался сумасшедший хаос. Понд и Джун нашли на вилле коробку с рождественскими украшениями, которые, видимо, оставили предыдущие постояльцы. Гостиная мгновенно превратилась в нечто среднее между Новым годом и Днем святого Валентина. Санта и Данк под руководством Перта, в рекордные сроки накрыли стол, выставив все фрукты, напитки и закуски, которые были на вилле. У и Перт тем временем на огромной скорости метнулись в ближайшую кондитерскую. За пятнадцать минут они выбрали самый большой и красивый многоярусный торт, какой только смогли найти, и вернулись на виллу. Когда Бум вышел из душа — свежий, расслабленный, в легких шортах и простой футболке — он застыл на пороге гостиной. Комната сияла гирляндами, воздушными шарами (которые Понд надул с невероятной скоростью), и в центре стоял стол, уставленный едой. В руках у Санты горела свечка на огромном торте. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, БУМ! — хором закричали все. Бум был искренне тронут. Он тепло улыбнулся, и на его глазах даже блеснули слезы. — Ну вы даете, ребята, — тихо сказал он, задувая свечу. — Вы самые лучшие. Вечер превратился в одно сплошное безумие. Все пили, смеялись, танцевали. Границы между архитекторами и инженерами окончательно стерлись. Понд, наконец, осмелел и танцевал с Пувином, у которого на щеках был непривычный румянец. Данк постоянно пытался перепить Джуна, а Санта с Пертом тихо сидели в углу, наслаждаясь моментом. К середине ночи начался апокалипсис. Первыми «отключились» Санта и Перт. Они просто уснули в обнимку на мягком диванчике, Санта всё так же крепко держал свою розовую акулу. Затем Данк и Понд устроили эпический спор о том, кто быстрее на спортивной трассе: Мустанг Данка или мотоцикл Понда. — Да я тебя объеду за пять минут! — кричал Данк. — Ну-ка, повтори! — взвизгнул Понд, отважно приподнимаясь над столом. В итоге, чтобы разрешить спор, они решили устроить конкурс... по выпивке. К удивлению всех, Понд, казавшийся таким безобидным, выиграл. — Я же говорил! Мои инженеры — самые выносливые! — пьяно провозгласил Пувин, хлопая Понда по плечу. — Молодцы, Понд! Ты мой герой! Понд, получив такую похвалу от своего кумира, чуть не расплакался от счастья. Данк, проигравший спор, попытался еще что-то вякнуть, но его язык уже окончательно заплетался, и он просто рухнул на диван, вырубившись моментально. — Смотрите, он уснул! — пьяно хихикнул У, который сидел за столом. — Давайте его разукрасим! Идея была встречена с пьяным восторгом. С помощью маркеров и помады из косметички Санты (которую Джун где-то нашел) Данк был украшен усами, бровями вразлет и сердечками на щеках. Все хохотали до слез. Далее начались прятки. Джун решивший, что он «фея вечеринки», нацепил на себя чьи-то забытые крылышки и взял в руки волшебную палочку. Он первым спрятался в платяном шкафу... и уснул там, так и не дождавшись, пока его найдут. Постепенно все начали отключаться. Данк так и уснул на диване, раскинувшись в форме звезды, с разукрашенным лицом и довольной улыбкой. Пувин, после нескольких коктейлей, окончательно расслабился. Он пришел к гамаку, где сидел Понд, и просто свалился на него сверху, обняв. Понд, ошарашенный такой смелостью, не посмел пошевелиться, и они уснули в обнимку, слившись в единое целое. У пытался встать, но его голова просто рухнула на стол, и он уснул прямо там, среди пустых стаканов. Бум был единственным, кто остался «в сознании». Он посмотрел на этот бардак, на своих друзей, раскиданных по вилле, и тихо улыбнулся. Он взял свой телефон, сделал несколько памятных фотографий этих «спящих красавцев», а затем покинул виллу. Бум прошел к берегу, сел на горячий песок и стал смотреть на океан. Он был абсолютно трезв и полностью счастлив. Рассвет на Гавайях был невероятно красив, и Бум сидел, глядя на то, как солнце медленно поднимается над горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Ему было так хорошо, так спокойно на душе, что он и не думал ложиться спать. Бум просто сидел, наслаждаясь моментом, и ждал. Ждал, пока его «утята» проснутся и снова начнут свой безумный, но такой родной день. Ведь теперь у него была настоящая семья.***
Солнце лениво поднималось над океаном, заливая веранду и пляж ярким, безжалостным светом. Бум, абсолютно бодрый, вдохнул свежий морской воздух, допил свой кофе и с легкой усмешкой на губах направился в дом. Ему нетерпелось увидеть, в каком состоянии сейчас его «утята». Состояние было... критическим. Ночное веселье не прошло бесследно: утята были размазаны по вилле тонким ровным слоем. Первым признаки жизни подал У. Он приподнял голову от стола, к его щеке прилип какой-то праздничный стикер, а на лбу отпечатался край тарелки. У зажмурился от яркого света, глухо застонал и схватился за голову. В этот момент перед его носом появилась бутылка холодной кокосовой воды. У поднял глаза и увидел Бума. Бум стоял перед ним — свежий, пахнущий мятой, в чистой белой футболке, идеальный, как божество. — На, выпей, — мягко сказал Бум. — Легче станет. У принял бутылку дрожащими руками. Его мозг, измученный похмельем, попытался выдать привычную порцию паники и обожания, но сил хватило только на то, чтобы тихо просипеть: — Б-Бум... ты святой... спаситель... я... вода... пить... Бум тихо рассмеялся и потрепал его по растрепанным волосам: — Пей, «тактический помощник». И иди на диван, на столе спать неудобно. В этот момент из глубин гостиной раздался подозрительный шорох. Дверца платяного шкафа медленно приоткрылась, и оттуда, запутавшись в розовой тюлевой юбке-пачке, с грохотом вывалился Джун. В руке он всё еще сжимал пластмассовую волшебную палочку с обломанной звездой. — Моя магия иссякла... — загробным голосом пробормотал Джун, утыкаясь лицом в ковер. — Кто выключил кондиционер в моем портале? На диване заворочался Данк. Он спал в позе морской звезды, раскинув руки и ноги. От грохота падающего Джуна он открыл глаза, сладко зевнул и потянулся. — О-о-о, как хорошо... — протянул Данк. — Дань-Дань, я бы на твоем месте не радовался, — простонал с пола Джун, приподнимая голову. — Посмотри в зеркало. Данк нахмурился, достал из кармана телефон, включил фронтальную камеру и... на всю виллу раздался ультразвуковой визг. — КТО?! КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! — заорал Данк, рассматривая в экране свои новые жирные моноброви, нарисованные усы «под Сальвадора Дали» и огромные розовые сердечки на щеках. — Пувин! Это ты! Твоя месть! — Закрой рот, шумила, голова раскалывается, — донесся глухой, страдальческий голос из сада. Все посмотрели в сторону панорамного окна. В плетеном гамаке на улице медленно зашевелился кокон из пледов. Пувин попытался подняться, но обнаружил, что полностью заблокирован. Понд спал под ним, крепко, мертвой хваткой обнимая Пувина за талию, словно огромный плюшевый мишка. Пувин посмотрел на спящего Понда. Тот даже во сне выглядел преданным, уткнувшись носом в плечо Пувина и тихонько сопя. Пувин вздохнул. Его привычное желание скинуть обнаглевшего инженера на землю куда-то пропало. Вместо этого он аккуратно убрал растрепанную прядь волос со лба Понда и тихо позвал: — Понд. Просыпайся. Мы застряли. Понд медленно открыл глаза, с трудом фокусируясь. Когда он понял, что лежит в гамаке, а на его груди устроился пахнущий лавандой Пувин, его похмелье мгновенно испарилось, уступив место дикому шоку. — Пи'Пувин! — пропищал Понд, моментально краснея. — Я... я держу вас! О боже, я не хотел! Я приличный инженер! Я сейчас отпущу! Он дернулся, чтобы разжать руки, гамак опасно качнулся, и они оба с тихим вскриком кувыркнулись на мягкую траву. Пувин упал прямо на Понда, который успел подставить руки, чтобы защитить своего принца от жесткого приземления. — Ай... — поморщился Пувин, лежа на широкой груди Понда. — Я же просил — аккуратней. — Прости! — Понд зажмурился, боясь даже дышать. — Ты..ты в порядке? Пувин приподнялся, посмотрел на испуганное, красное лицо Понда, вздохнул и мягко щелкнул его по носу: — В порядке. Иди в дом, помоги Буму сделать чай. Понд закивал с такой скоростью, что чуть не свернул шею, и пулей побежал на кухню, чувствуя себя самым счастливым человеком на этой планете. В гостиную, сонно щурясь, спустились Санта и Перт. Санта волок за собой гигантскую розовую акулу, которая была почти больше него. Он уселся на свободный стул, положил подбородок на голову акулы и жалобно посмотрел на Бума: — Мама Утка... кушать хочется... Бум усмехнулся, глядя на всю эту помятую, грязную, разукрашенную и дико похмельную банду. Он достал телефон и показал им экран с утренними фотографиями. — Так, утята, — скомандовал Бум, включая режим строгого лидера. — Быстро все в душ. Джун, сними эти крылья, ты похож на падшего ангела. Данк, иди смой свои усы, пока они не въелись в твою кожу навсегда. У, Понд — на вас завтрак. И через полчаса жду всех на яхте. Будем лечить ваши головы океанским бризом. — Слушаемся, капитан! — пьяно отозвался Джун, пытаясь отцепить волшебную палочку от пачки. Несмотря на дикую головную боль и общую «размазанность», на вилле царила невероятно теплая атмосфера. Каждый из них понимал: это лучшее утро в их жизни. И даже разрисованное лицо Данка или падение из гамака были лишь частью их общего, теперь уже неделимого счастья.***
Белоснежная двухпалубная яхта, которую арендовал Бум, мягко рассекала лазурные волны Тихого океана. Свежий морской бриз и прохладные брызги окончательно привели помятых «утят» в чувство. Все переоделись в пляжную одежду. Данк, наконец-то отмывший с лица маркерные усы Сальвадора Дали, стоял у самого бортика яхты в расстегнутой легкой рубашке. Солнце приятно грело его плечи, и к нему быстро вернулась его обычная гиперактивность. Пувин лежал на шезлонге под навесом в стильных солнцезащитных очках, потягивая холодный кокосовый смузи, который ему с любовью принес Понд. Понд сидел прямо на полу у его ног, преданно заглядывая в глаза и готовый по первому щелчку обмазать своего принца новой порцией солнцезащитного крема. Данк, которому срочно потребовалось чужое внимание, повернулся к шезлонгам, хитро прищурился и громко, на всю яхту, выдал: — Эй, Пувин! Ну так как тебе спалось сегодня? Как там ортопедический матрас марки «Понд»? Говорят, инженеры чертовски мягкие и теплые, особенно когда гамак переворачивается! Понд мгновенно покраснел до кончиков ушей и едва не выронил крем. Пувин медленно спустил очки на кончик носа. Его взгляд стал ледяным. Он молча поднялся с шезлонга, поставил смузи на столик и величественной, неторопливой походкой направился прямо к Данку. Данк победно ухмыльнулся, думая, что сейчас начнется очередная словесная перепалка: — Что, грозный пупсик, правда глаза колет? Да ладно тебе, мы все ви... Он не успел договорить. Пувин подошел вплотную, на секунду мило и совершенно ангельски улыбнулся Данку, а затем без лишних слов просто... толкнул его обеими руками в грудь. Раздался короткий испуганный писк Данка, за которым последовал оглушительный ПЛЮХ! и гигантский столб брызг. — О боже! — Санта на палубе звонко рассмеялся, закрывая рот ладошками, пока Перт при обнимал его за талию, тоже тихо посмеиваясь. — Минус один! — радостно завопил Джун, подбегая к борту и глядя вниз на барахтающегося в воде Данка. — Дань-Дань, как водичка? Не кусаются медузы? Пувин спокойно поправил очки, вернулся к своему шезлонгу, элегантно закинул ногу на ногу и сделал глоток смузи. — Рука соскользнула, — меланхолично прокомментировал он. — Слишком много крема на пальцах. Понд смотрел на Пувина с таким диким восторгом, будто тот только что совершил подвиг национального масштаба. — Пи'Пувин... это было... так грациозно! Ты толкнули его с идеальной траекторией! Хочешь еще смузи? Я сейчас принесу! — лепетал влюбленный инженер. — МАМА УТКА! — истошно вопил Данк, отчаянно размахивая руками и пытаясь удержать равновесие. — Я дрейфую в сторону Японии! Вернись, я всё прощу!Помоги своему любимому младшему утёнку! Бум медленно поднялся со своего места, подошел к лееру и, облокотившись на перила, с совершенно невозмутимым видом посмотрел на барахтающегося Данка. Он поправил свои солнечные очки и, выждав паузу для драматического эффекта, произнес низким, бархатным голосом: — Знаешь, Данк... В природе так бывает. Уток много, а выживают сильнейшие. Я тут подумал... Мама Утка готова отказаться от одного утёнка. На секунду на яхте воцарилась тишина, а потом палубу взорвал громкий, звонкий и совершенно искренний смех. Пувин хохотал так сильно, что ему пришлось согнуться пополам, придерживаясь за шезлонг. Его обычно холодная и сдержанная маска «ледяного принца» полностью разлетелась. Он смеялся до слез, хлопая ладонью по колену, и этот звук — редкий и живой — заставил всех остальных зайтись в новом приступе хохота. — Слышал, Данк?! — сквозь смех прокричал Пувин, вытирая слезы. — Естественный отбор в действии! Прощай, мы будем помнить тебя... иногда! — ПРЕДАТЕЛИ! — Данк в ярости ударил кулаком по воде — Пувин, я приду к тебе привидением и буду выпивать твой йогурт каждую ночь! Бум, как ты можешь?! Я же твоя правая рука! Твой штурман! Понд завороженно смотрел на смеющегося Пувина. Он никогда не видел его таким — открытым, счастливым и таким... настоящим. — Пи'Пувин... — прошептал Понд, чувствуя, как его сердце делает тройное сальто. — Твой смех... это самое прекрасное, что я слышал за всю свою жизнь. Пувин, всё еще посмеиваясь, бросил на Понда теплый взгляд и впервые не оттолкнул его, а просто легонько подтолкнул плечом. Джун тем временем бросил Данку круг и раздобыл багор и, как заправский рыбак, начал «выуживать» круг с данком обратно к яхте. — А ну-ка, иди сюда, моя золотая рыбка с разукрашенным лицом! — подтрунивал Джун, подтягивая круг к борту. Когда мокрый, злой и взъерошенный Данк наконец вскарабкался обратно на палубу, он выглядел как обиженный кот. Санта тут же подбежал к нему с пушистым полотенцем. — Ну не злись, Дань-Дань. Буми просто пошутил. Мы тебя не бросим, — Санта ласково вытер мокрые волосы друга. Данк закутался в полотенце, сел на палубу и демонстративно отвернулся от всех. Но стоило Джуну присесть рядом и обнять его за плечи, как «мокрый гонщик» перестал дуться и просто устало положил голову ему на плечо. У всё это время не сводил глаз с Бума. Его поразило то, как Бум умеет одной фразой разрядить обстановку. — Бум... — тихо позвал У, когда тот вернулся на свое место. — Ты... ты правда бы его не оставил? Бум посмотрел на У, в его глазах плясали смешинки. Он наклонился к самому уху У и прошептал: — Конечно нет. Но не говори ему об этом, пусть помучается еще полчаса. Это полезно для его воспитания. У почувствовал, как по его спине пробежали мурашки от близости Бума. Он кивнул, преданно заглядывая Буму в глаза, и в этот момент понял: он пойдет за этой «Мамой Уткой» хоть на край света, хоть в открытый океан, даже если у него не будет розового фламинго под рукой. Яхта продолжала свой путь, увозя счастливых, смеющихся и окончательно сплотившихся ребят вглубь гавайского лета. Кошмары прошлого остались где-то далеко за горизонтом, а впереди было только солнце и бесконечная поддержка друг друга.***
Этой ночью Пувин окончательно убедился, что месть — это блюдо, которое подают не просто холодным, а ледяным. И очень весёлым. Вспомнив, как Данк напугал его прошлой ночью, заставив позорно бежать из собственной постели, Пувин решил устроить тотальную карательную операцию на вилле. Для начала он соорудил себе образ: натянул на лицо жуткую маску, которую Джун использовал на пляже, растрепал волосы, включил на телефоне тихий, но жуткий скрежещущий звук и бесшумной походкой кошачьего хищника направился в комнату Данка. Данк мирно спал, видя во сне, как он обгоняет Ferrari Пувина на своем Мустанге. Вдруг над его ухом раздался зловещий шепот и скрежет. Данк открыл глаза и в тусклом свете луны увидел жуткую фигуру, тянущую к нему длинные пальцы. — А-А-А-А-А-А-ХРЕНЕТЬ! — заорал Данк на ультразвуке. Он пулей вылетел из кровати, путаясь в простынях, и с криками «МАМА УТКА, ПОМОГИ!» побежал в спальню к Буму. Он с грохотом распахнул дверь: — Мама Утка-а-а! Там чудовище! Оно пришло за моей печенью! Можно я посплю у тебя?! Бум, который только-только заснул, обнимая сопящего Санту, медленно приподнялся на локтях. Его взгляд не предвещал Данку ничего хорошего. Он посмотрел на него с тяжелым вздохом и холодно произнес: — Данк. Тебе двадцать один год. Твоя привязанность к родительскому гнезду начинает меня пугать. Иди в свою комнату. Тебе нужна сепарация. Полная сепарация от Мамы Утки. Пошел вон. И Бум просто указал пальцем на дверь. Обиженный, трясущийся от страха Данк попятился назад. Понимая, что Мама Утка его бросила на растерзание монстрам, он побежал в комнату к Джуну. Джун, который как раз читал что-то в телефоне, мгновенно распахнул объятия: — Оу, мой напуганный гонщик! Залезай под одеяло, я защищу тебя от всех призраков! Данк с радостным писком нырнул к нему под бок, крепко обнимая Джуна за талию. Тем временем Пувин, вошедший во вкус, решил не останавливаться. Его следующей целью стал У. Несмотря на свои внушительные размеры, гору мышц и статус капитана футбольной команды, У до ужаса боялся темноты и мистики. Пувин тихо прокрался в его спальню, подошел к кровати и резко завыл, взмахнув руками. У подпрыгнул на кровати так, будто под ним взорвалась петарда. — МАМА-А-А-А! — взвизгнул гигантский спортсмен. Он вылетел из комнаты, даже не соображая, куда бежит, и по проторенной дорожке ворвался в спальню к Буму. — Б-Бум... Мама Утка... там... там призрак... — заикаясь и чуть не плача, пролепетал У, надеясь, что Бум защитит его. Бум снова сел на кровати. Лицо его уже дергалось от злости. Санта рядом недовольно заворочался, закрывая уши подушкой. — Так, — грозно сказал Бум, глядя на У. — Я предупреждал. Мама Утка больше не принимает никого. Никаких утят в моей постели. Сепарация полная и бесповоротная! У, брысь отсюда! Поняв, что его суровый бог непреклонен, У, шмыгая носом, попятился назад. Идти в свою темную комнату было выше его сил, поэтому он побежал туда, где горел свет — к Джуну. Дверь в комнату Джуна снова открылась. Данк и Джун удивленно уставились на огромного У, который стоял на пороге в пижамных штанах с медвежатами и испуганно шмыгал носом. — Парни... можно к вам? — жалобно спросил он. — Места мало, но давай, протискивайся, гроза футбола, — усмехнулся Джун, пододвигаясь. У с облегчением залез на кровать с другой стороны от Данка. А карательная машина по имени Пувин уже шла к комнате Понда. Пувин прокрался внутрь и издал леденящий душу стон прямо над ухом спящего инженера. Понд подскочил, закричал от страха: «А-а-а, привидение!». Но его первой мыслью было не спасение собственной шкуры, а безопасность его любимого принца. — Пи'Пувин! Я спасу тебя! — закричал Понд и со всех ног бросился в комнату Пувина. Прибежав туда, он обнаружил, что комната пуста. Понда охватила дикая паника: «О боже! Призрак сожрал Пи'Пувина!». В абсолютном ужасе Понд полетел к главному авторитету виллы — в спальню к Буму. Дверь в комнату Бума распахнулась в третий раз за ночь. На пороге стоял бледный, дрожащий Понд: — Пи'Бум! Там... там привидение съело Пи'Пувина! Его нет в комнате! Сделай что-нибудь! В этот момент лимит терпения Бума был исчерпан окончательно. Его разбудили в третий раз. Санта проснулся и начал тихо хныкать от шума. Бум медленно поднялся. Вокруг него сгустилась такая темная и зловещая аура, что никакой призрак Пувина не мог с ней сравниться. Он посмотрел на дрожащего Понда глазами, полными чистой, первобытной ярости, набрал в легкие побольше воздуха и рявкнул на всю виллу: — КРЯ, ЁПТА!!! Этот яростный утиный ор эхом разнесся по всем коридорам. Понд от такого звука чуть не выпрыгнул из собственных тапочек. Ему показалось, что разгневанный Бум сейчас страшнее любого монстра. С писком ужаса Понд развернулся на 180 градусов и на максимальной скорости рванул по коридору. Он ворвался в комнату Джуна, где на кровати уже лежали Джун, Данк и У. — СПАСАЙТЕСЬ! МАМА УТКА СОШЛА С УМА! ОНА СЕЙЧАС НАС ВСЕХ СКУШАЕТ! — заорал Понд, прыгая «рыбкой» прямо на кровать. В итоге вся эта четверка — Джун, Данк, У и Понд — сгрудились на одной двуспальной кровати. Они натянули одеяло до самых носов, прижались друг к другу от страха и так, сопя и подрагивая от каждого шороха, проспали в обнимку до самого утра. А Пувин, довольный своей местью, тихо вернулся в свою комнату, снял маску и лег спать с чувством выполненного долга. На вилле наконец воцарилась тишина, нарушаемая лишь довольным сопением Санты под крылом грозной, но справедливой Мамы Утки.***
Утро на вилле началось с тяжелого молчания, которое нарушалось только мерным шумом кофемашины. Перт, который проспал всю ночную вакханалию, лишь краем уха слышал какие-то странные звуки, спустился в гостиную первым. Перт невозмутимо налил себе кофе, облокотился на кухонный островок и, когда в комнату вошел помятый, но всё еще грозный Бум, спокойно спросил: — Слушай, Бум... А кто вчера в три часа ночи так выразительно крякал на весь остров? Я чуть с кровати не упал. Это был какой-то ритуал призыва утиного бога? Бум остановился посреди комнаты. Его взгляд был тяжелым, и в его глазах вспыхнул огонек окончательного решения. — Это был крик души, Перт, — ледяным тоном ответил Бум. — Крик матери, которая официально отказывается от своих родительских прав. В этот момент утята спустились. Первым показался Данк, испуганно моргая. За ним показался заспанный У, растрепанный Джун и бледный Понд. Они все с надеждой посмотрели на Бума, ожидая утреннего чая и доброты. Но «Мама Утка» была настроена решительно. Бум скрестил руки на груди и громко, чтобы слышал даже Пувин в своей комнате, объявил: — Всё. Лавочка закрыта. Я вчера долго думал, пока вы штурмовали мою спальню. Значит так: Джун, Понд, У, Данк... и ты, Пувин, я знаю, что ты подслушиваешь за дверью! Я официально сдаю вас всех в детдом. Прямо сегодня. На Гавайях наверняка есть приют для особо трудных и пугливых подростков. Вы меня достали. — Но Мама Утка-а-а! — завыл Данк, пытаясь выбраться из-под ноги У. — Это был Пувин! Он нас пугал! — Мне плевать, кто начал, — отрезал Бум. — Сепарация прошла успешно. С этого момента у меня только один утёнок — это Санта. В этот момент на лестнице показался Санта. Он выглядел как ангел: сонный, в пушистой пижаме, протирающий глаза кулачками. Бум мгновенно смягчился. Он подошел к Санте, приобнял его за плечи и собственнически притянул к себе. — Вот. Единственный адекватный ребенок в этой семье, — заявил Бум, погладив Санту по голове. — Остальные — на выход. Вещи можете не собирать, в детдоме выдадут казенные. У шмыгнул носом, глядя на Бума с невыносимой грустью. — Бум... даже меня в детдом? Я же твой самый преданный... защитник... — Особенного тебя, У! — рявкнул Бум. Пувин в это время тихо спускался по лестнице, стараясь быть незаметным, но Бум указал на него пальцем: — И ты, главный зачинщик! Твоё место в приюте уже забронировано. Будешь там пугать нянечек, пока не научишься вести себя как взрослый архитектор. Пувин лишь фыркнул, но, увидев серьезное лицо Бума, решил на рожон не лезть. Он подошел к Понду, который всё еще сидел на полу, и тихонько пнул его в бок: — Вставай, «сирота». Пошли кофе пить, пока Мама Утка нас реально не выставила за дверь. Перт посмотрел на четверых «размазанных» парней на полу, которые выглядели так, будто их действительно бросили родители, и усмехнулся, прихлебывая свой кофе. Весь день Бум демонстративно игнорировал всех, кроме Санты. Он покупал Санте мороженое, катал его на скутере, пока остальные четверо уныло плелись сзади, осознавая, что Мама Утка действительно бывает очень страшной в гневе, когда ей не дают выспаться.
