Часть 7
12 июня 2026 г., 22:10
Тихое гавайское утро, наполненное шумом прибоя и пением экзотических птиц, было внезапно и бесцеремонно нарушено. Из глубины сада, где висел злополучный парный гамак, раздался подозрительный шорох, переросший в отчаянную возню. Пьяные «коалы» начали просыпаться. Пувин, безуспешно пытаясь выпутаться из сетки гамака с тяжелого похмелья, судорожно задергал ногами. В процессе этой эвакуации его пятка с размаху прилетела прямо в область печени мирно спящего Данка.
— О-о-ух! — Данк мгновенно согнулся пополам, издав звук сдувающегося колеса, и свалился на траву, прижимая руку к боку.
Пувин же, даже не заметив своего «преступления», кое-как выбрался наружу. С гнездом на голове, растрепанный и недовольный всем миром, он доковылял до бассейна и тяжело плюхнулся на шезлонг.
— Данк, ты просто тошнота ходячая, — проворчал Пувин, прижимая ладони к гудящим вискам. — Больше в жизни с тобой пить не буду. Ты наваливаешься, пинаешься, и от тебя пахнет текилой на три мили вокруг.
Данк, лежа на траве, обиженно надул губу. За что его опять щимят с самого утра? Он поднялся, потирая пострадавший бок, и с самым несчастным видом поплелся на кухню. Голод был сильнее гордости, а похмелье требовало углеводов.
В это время в просторной кухне виллы инженеры и Санта уже вовсю завтракали. Понд преданно поглядывал на дверь, ожидая появления Пувина, Джун лениво ковырял вилкой омлет, а Перт тихонько подкладывал Санте лучшие кусочки бекона.
У сидел на своем месте, практически не притрагиваясь к еде. Его взгляд, как всегда, был прикован к Буму. Бум сидел на краю стола, медленно попивая кофе. Вдруг он тихо поставил чашку, аккуратно взял ключи от Джипа и бесшумно направился к выходу, пока все были увлечены разговором.
У, чей внутренний радар был настроен исключительно на мужа своей мечты, мгновенно это заметил. Внутри него всё затрепетало. Он безумно хотел спросить: «Бум, ты куда? Могу я поехать с тобой?», но горло привычно сжалось, лицо мгновенно залило яркой краской, а язык прирос к нёбу. У лишь проводил Бума завороженным, полным обожания взглядом, так и не выдавив из себя ни звука. «Что я скажу... Я же опять начну заикаться про погоду», — обреченно подумал футболист, утыкаясь носом в свою тарелку.
В кухню вошел Пувин. Его взгляд лихорадочно искал на столе любимый греческий йогурт с черникой — единственное спасение для его измученного желудка. Но, подойдя ближе, он застыл.
За столом сидел Данк. С совершенно невозмутимым лицом он уплетал последнюю ложку того самого черничного йогурта, зачерпывая его прямо из баночки.
В глазах потемнело. Пувин на секунду задумался, хватит ли у него сил задушить Данка прямо сейчас его же собственной спортивной курткой. Но похмелье лишило его всякой энергии. Осознав свое бессилие, Пувин просто обреченно уронил голову прямо на деревянную столешницу с глухим стуком.
— Данк... ты животное, — глухо пробормотал Пувин прямо в стол. — Бездушное, прожорливое животное.
Данку было абсолютно все равно на эти оскорбления. Он победно облизал ложку, отставил пустую баночку и уже потянулся к коробке с холодной вчерашней пиццей. Главное — еда, а на ворчание Пувина у него был пожизненный иммунитет.
Понд при виде страдающего Пувина чуть не расплакался от жалости.Он тут же придвинул к нему тарелку со свежими фруктами:
— Кхун Пувин... Не расстраивайся из-за йогурта. Вот, съешь манго, оно очень сладкое...
Пувин даже не поднял головы, лишь слабо пошевелил пальцами в знак благодарности, отчего Понд едва не завыл от умиления.
В гостиную зашел Бум. Но зашел он не один. В руках он тащил... гигантскую, невероятно пушистую розовую акулу ростом буквально с Санту. Акула была такой огромной, что из-за неё почти не было видно самого Бума. Все за столом так и застыли с открытыми ртами.
Бум подошел к Санте, который сидел рядом с Пертом, и с теплой улыбкой опустил эту розовую махину прямо ему на колени.
— Это тебе, малыш. Чтобы ночью, если меня не будет рядом, тебе было кого обнимать, — мягко сказал Бум.
Глаза Санты округлились от восторга. Он мгновенно уткнулся лицом в мягкий розовый бок акулы, обнимая её руками и ногами:
— Боже... Бум! Она такая мягкая! Спасибо! — Санта засиял своей прежней, солнечной улыбкой, от которой у Перта внутри всё потеплело.
Но Бум на этом не остановился. Он повернулся к Пувину, который всё еще лежал головой на столе. Бум подошел ближе и со стуком поставил перед ним большую коробку, а сверху положил огромного, белоснежного плюшевого Беймакса — того самого робота-помощника из мультика, о котором Пувин мечтал еще со времен первого курса, но всё никак не мог найти оригинального и такого большого.
— И вот это, — Бум положил поверх Беймакса несколько ярких упаковок. — Те самые кокосово-лавандовые конфеты ручной работы. Их делают только в одной лавке на другом конце острова. Помнишь, ты говорил, что хотел их попробовать?
Пувин мгновенно оторвал голову от стола. Его сонный и злой взгляд за долю секунды сменился чистым, детским восторгом. Он схватил Беймакса, прижимая его к себе, и восторженно посмотрел на друга:
— Mon amour! Ты лучший! Господи, где ты их нашел?! — заверещал Пувин, тут же открывая пачку конфет и отправляя одну в рот. Данк и его преступление против черничного йогурта были забыты раз и навсегда.
Бум лишь тепло рассмеялся, довольный своей работой. У смотрел на Бума, который сейчас выглядел как самый заботливый и идеальный старший брат во вселенной. Сердце У совершило тройной кульбит. Его одержимость этим парнем перешла все мыслимые границы. Он сидел, пунцовый от смущения, крепко сжимая под столом ладони, и думал лишь об одном: «Как же красиво он смеётся»
Радость Пувина от обретения долгожданного Беймакса и заветных конфет продлилась ровно три минуты. Пока он нежно прижимал к себе белоснежную игрушку и блаженно смаковал экзотическую сладость, Данк, дожевав свою вчерашнюю пиццу, оглядел стол в поисках десерта. Его взгляд упал на яркую гавайскую упаковку в руках друга. Недолго думая, Данк — с руками, всё еще блестящими от жирного сыра и пепперони, — потянулся к чужой добыче.
— Опа! Дай попробую, — беспечно бросил Данк.
Прежде чем кто-то успел его остановить, он засунул свои заляпанные пальцы прямо в открытую пачку Пувина, выудил оттуда добрую горсть редчайших конфет и отправил их в рот. Но этого мало: чтобы удержать равновесие, Данк другой — не менее жирной — рукой бесцеремонно опёрся на белоснежную, безупречно чистую лапу плюшевого Беймакса. На белоснежном флисе игрушки мгновенно расплылся отчетливый, тёмно-желтый след от пиццы.
На кухне повисла гробовая тишина. Даже птицы за окном, казалось, перестали чирикать. Пувин медленно, очень медленно опустил взгляд сначала на пачку, где осталось всего три конфеты, а затем на лапу своего новенького Беймакса, оскверненную жирным отпечатком. Его лицо за секунду сменило несколько оттенков — от мертвенно-бледного до багрово-красного.
— ДАНК!!! — истошно, на всю виллу завопил Пувин, вскакивая со стула так резко, что тот с грохотом отлетел назад. — ТЫ СМЕРТИ СВОЕЙ ХОЧЕШЬ?! ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ, ЖИВОТНОЕ?!
Данк, у которого от неожиданного крика конфеты встали поперек горла, испуганно закашлялся, выпучив глаза.
— Да что... кхе-кхе... что я сделал-то?! — прохрипел он, пытаясь сглотнуть кислятину.
— ТЫ ИСПОРТИЛ БЕЙМАКСА! ТЫ СОЖРАЛ МОИ КОНФЕТЫ! — Пувин уже буквально вибрировал от ярости, тыча пальцем в желтое пятно на игрушке. — Я так долго его хотел! Бум вез его через весь остров! А ты... ты своими грязными, сальными лапищами... Я тебя сейчас прямо в этом бассейне утоплю.
Пувин схватил со стола пустую баночку из-под черничного йогурта и со всей силы запустил её в Данка. Данк увернулся, и баночка с влажным шлепком врезалась в стену.
— Эй! Угомонись, истеричка! — закричал Данк, прячась за спинку стула Джуна. — Это просто тряпка и сахар! Я тебе нового куплю!
— ТЫ НЕ КУПИШЬ ТАКОГО! ТЫ СЛИШКОМ ТУПОЙ ЧТОБ ЕГО НАЙТИ! — Пувин уже метался по кухне в поисках чего-то тяжелого. — Понд, дай мне что-нибудь тяжелое! Я сделаю ему внеплановую лоботомию!
Понд, который от криков своего любимого принца пришел в состояние полной боевой готовности, тут же засуетился, не зная, за что хвататься. Он безумно хотел угодить Пувину:
— Кхун Пувин! Не надо пачкать руки! Хочешь, я сам его побью?
Джун тем временем изо всех сил сдерживал смех, краем глаза наблюдая за Данком. Данк, растрепанный, с надутыми губами, смешно отбивающийся от летящих в него салфеток, казался Джуну невероятно милым даже в эпицентре этого домашнего урагана. Джун аккуратно приобнял Данка за плечи, уводя из-под обстрела:
— Спокойно, гонщик. Моя грудь — твой щит. Если Пувин решит тебя вскрыть, я тебя прикрою.
Санта, сидевший в обнимку со своей огромной розовой акулой, тихонько хихикал, уткнувшись носом в её мягкий бок. Перт нежно поглаживал его по спине, радуясь, что Санта счастлив.
Бум, который только что зашел на кухню, лишь обреченно вздохнул. Он устало прислонился к косяку двери и прижал ладонь к лицу.
— Господи... Я уехал из Бангкока, чтобы отдохнуть от судов и прокуратуры, а в итоге живу в детском саду для умственно отсталых, — негромко пробормотал Бум, качая головой. У стоял чуть поодаль. Он практически не слышал криков Пувина и оправданий Данка. Весь его мир сузился до одного человека. У смотрел на уставшего, вздыхающего Бума. В лучах утреннего солнца, пробивающегося сквозь панорамные окна, архитектор выглядел божественно. У почувствовал, как по его телу разливается знакомый, сладкий жар. Ему безумно хотелось подойти, обнять Бума со спины, уткнуться носом в его шею и прошептать, что он решит все его проблемы, уберет этих кричащих идиотов и подарит ему весь мир. Но вместо этого У лишь густо покраснел, его пальцы судорожно сжались на краю футболки, а из горла вырвалось невнятное:
— Бум... кофе... горячий... я могу... налить... да.
Бум повернул к нему голову. Его строгий, уставший взгляд на секунду смягчился, заметив, как сильно этот грозный футболист смущается рядом с ним. Бум тихо, почти незаметно улыбнулся:
— Спасибо, У. Кофе — это единственное, что может спасти меня от массового убийства в этой столовой. Налей, пожалуйста.
У закивал так часто, будто его подключили к току, и со скоростью молнии бросился к кофемашине, чувствуя себя самым счастливым заикой на Гавайях. А за его спиной Пувин всё еще пытался запустить в Данка спелым ананасом, пока Понд умолял его поберечь свои нежные суставы. На вилле царил абсолютный, хаотичный, но такой живой и счастливый беспорядок.
***
На следующий день, когда солнце только начало заливать верхушки пальм золотым светом, Бум проснулся первым. Он обошел виллу, но ни Пувина, ни Данка нигде не было. Их кровати были пусты. Бум пожал плечами и пошёл завтракать. Санта и Перт, проснувшись чуть позже, решили провести этот день наедине. Они взяли корзинку с фруктами и отправились на неспешную романтическую прогулку по самым живописным тропам острова. Санта шел, крепко держа Перта за руку, и его счастливый смех то и дело разносился по побережью. Бум собрался поехать в центр города — присмотреть кое-какие сувениры и просто проветриться. У сидел в гостиной и видел, как Бум берет ключи от машины. Внутри У поднялась паника: «Это мой шанс! Просто скажи: „Я поеду с тобой!“. Это три слова! Ну же, соберись, ты капитан футбольной команды, черт возьми!» У сделал решительный шаг к Буму, покраснел до корней волос, его дыхание сбилось, и он выдавил: — Бум... город... колесо... асфальт... я... сидеть... в багажнике можно? Бум удивленно приподнял бровь, мягко улыбнулся и потрепал У по плечу: — В багажнике не надо, У, там шумно. Если хочешь, в следующий раз поедем вместе. Отдыхай. И Бум уехал. У со стоном отчаяния рухнул лицом в диванную подушку, проклиная свой речевой аппарат, который упорно отказывался работать рядом с объектом его обожания. Джун и Понд весь день провели на вилле, изнывая от беспокойства. — Понд, уже четыре часа дня, — ворчал Джун, меряя шагами гостиную. — Где же мой гонщик? Вдруг его похитили аборигены? — А Пи'Пувин? — Понд сидел на полу, обняв колени. — Вдруг он наступил на морского ежа? Или его нежную кожу покусали дикие москиты? Я схожу с ума! К вечеру все вернулись на виллу. На просторной веранде уже вовсю шло приготовление ужина. Перт и Санта разложили на столе горы сочных тропических фруктов — манго, ананасы, папайю. Бум стоял у мангала, от которого исходил умопомрачительный запах сочного, поджаристого шашлыка. Все сели за стол, готовясь к приятному вечеру. И тут тишину джунглей за виллой разорвал дикий, полный ужаса вопль. — СПАСИТЕ-Е-Е-Е! БУМ! ОН СУМАШЕДШИЙ! ОН МЕНЯ УБЬЕТ! Из кустов, ломая ветки и спотыкаясь, на веранду вылетел Данк. Выглядел он эпично: его брендовая рубашка была разорвана в клочья, лицо и руки измазаны грязью, а на плечах и спине красовались отчетливые красные полосы от ударов... палкой. Следом за ним из зарослей, как разъяренная лесная нимфа, величаво и грозно вышел Пувин. Он был по уши в болотной жиже, в его идеально уложенных волосах торчали листья и какие-то ветки, но его взгляд выражал такую ледяную, концентрированную ярость, что даже У тактически сжался на своем стуле. В руках Пувин сжимал толстую, увесистую бамбуковую палку. — СТОЙ, ТВАРЬ! — прошипел Пувин, замахиваясь палкой на Данка. — Я сделаю из тебя анатомическое пособие! Я лично препарирую твой мозг, чтобы понять, есть ли там хоть одна извилина! — А-а-а-а! Он снова замахивается! — заорал Данк и с разбегу спрятался за спину Джуна, вцепившись в его футболку. — Джун, защити меня! Он бьет меня этой палкой уже два километра! — Так, стоп! — Бум перехватил щипцы для мяса и встал между ними. — Что здесь произошло? Вы где были вообще? Пувин остановился, тяжело и шумно дыша. Он оперся на палку, как на посох, и указал дрожащим от злости пальцем на Данка: — Спроси у этого... Сусанина недоделанного! Санта, сидевший рядом с Пертом, не выдержал и звонко рассмеялся, понимая, что произошло. — Данк... ты снова решил показать «короткую дорогу»? — сквозь смех спросил он. История оказалась шедевральной. В четыре часа утра Данк разбудил Пувина со словами: «Эй, вставай, я знаю тут секретную тропу. Там в глубине острова есть нереально красивый водопад, до него идти всего десять минут! Посмотрим рассвет, сделаем фотки». Пувин, затуманенный сонливостью, согласился. Водопад они действительно нашли. Он действительно был потрясающим. Они даже сделали пару красивых кадров. Но на обратном пути Данк уверенно заяв ил: «Я знаю короткую дорогу через джунгли, срежем угол и через пятнадцать минут будем пить кофе на вилле». В итоге они заблудились. На двенадцать часов. — Этот идиот затащил меня в самое болото! — возмущенно кричал Пувин, пока Понд суетливо бегал вокруг него с влажными салфетками, пытаясь стереть грязь с его лица. — Мы трижды переходили одну и ту же реку! Меня укусила какая-то гусеница! Я потерял свою любимую панаму! А когда я понял, что мы четвертый раз проходим мимо одного и того же бананового куста, я просто нашел эту палку! — Это был тактический маневр! — подал голос Данк из-за спины Джуна. — Мы просто изучали местную флору и фауну! Джун, еле сдерживая хохот, обнял грязного Данка за плечи и начал ласково ворковать: — О боже, мой бедный маленький исследователь. Пойдем, я помогу тебе обработать раны и найду чистую одежду. Ты у меня такой отважный... хоть и дурачок. Данк обиженно надул губы, но послушно поплелся за Джуном в дом, чувствуя себя полностью защищенным. Понд тем временем усадил Пувина на стул, поднес ему стакан ледяного сока и бережно вытаскивал веточки из его волос. — Пи'Пувин, вы такой сильный... Вы так красиво махали этой палкой! — восхищенно лепетал Понд. — Давайте я помогу вам помыться? Ой, то есть... смыть грязь! Пувин устало вздохнул, сделал глоток сока и посмотрел на Понда. Его гнев медленно угасал, уступая место приятному теплу от такой заботы. — Ладно. Понд, принеси мне чистые вещи. И... спасибо за сок. Понд просиял так, будто выиграл лотерею, и пулей побежал исполнять поручение. Бум улыбнулся, глядя на эту суету, и повернулся к У, который всё это время завороженно смотрел на него. — Ну что, У, — весело сказал Бум. — Садись ближе к грилю. Сейчас будем кормить этих дикарей. У кивнул, его сердце снова сделало кульбит от этой мягкой улыбки. На этой веранде, под шум океана и веселый смех Санты, они наконец-то были по-настоящему счастливы.***
Ночью, когда вилла погрузилась в сон под мерный рокот океана, Данк почувствовал, что его тянет на приключения. Скука — опасная вещь для человека с его характером. Он нашел в шкафу старую белую простыню, нацепил на лицо какую-то жуткую маску, купленную в центре города, и по-пластунски прокрался к комнате Пувина. Пувмн который как раз закончил свой десятиступенчатый вечерний уход за лицом и собирался лечь в постель, услышал странный скрежет по стеклу, а затем увидел в дверном проеме белую колышущуюся тень с горящими глазами. — А-А-А-А-А-Й! — взвизгнул Пувин, растеряв всю свою аристократическую выдержку. Он не стал разбираться, привидение это или Данк. Пувин вылетел из комнаты со скоростью пули, промчался по коридору и, не стучась, ворвался в спальню к Буму. Бум уже крепко спал. Рядом с ним, уютно свернувшись калачиком и обнимая свою розовую акулу, сопел Санта. Пувин, дрожа от страха и возмущения, просто запрыгнул на кровать с другой стороны, нырнул под одеяло и изо всей силы прижался к Буму, пряча лицо у него на плече. Бум, даже не просыпаясь, по привычке закинул тяжелую руку на Пувина, притягивая его ближе, словно чувствуя, что тому страшно. На следующее утро инженеры проснулись в отличном настроении, предвкушая совместный завтрак. Инженеры спустились на кухню, ожидая увидеть там суету. Но на кухне было подозрительно тихо. Весь стол был пуст, плита не включена, и только в углу, за барной стойкой, сидел Данк. Данк выглядел абсолютно довольным жизнью. Перед ним стояла уже знакомая баночка черничного йогурта. — Опять?! — ахнул Понд. — Данк, это же был последний органический йогурт Пувина! Он же тебя точно этой палкой прибьет, когда увидит! Данк невозмутимо облизал ложку. — Его нет на месте, значит, имущество считается бесхозным. К тому же, после ночного стресса мне нужно восстановить углеводный баланс. — Какого стресса? — подозрительно прищурился Джун. — Ну... я немного помог Пувину быстрее добежать до кровати, — хихикнул Данк, отправляя в рот последнюю порцию йогурта. Перт нахмурился: — А где Санта? Его нет в комнате. — И Бума нет, — добавил У, чувствуя легкое беспокойство. — И Пувина. Парни переглянулись и, ведомые любопытством и тревогой, двинулись на второй этаж, к главной спальне виллы. У осторожно толкнул дверь. Она была не заперта. Инженеры замерли на пороге. Огромная кровать Бума представляла собой сплошной клубок из одеял и людей. В самом центре лежал Бум. Он спал на спине, выглядя как настоящий вожак стаи, даже во сне сохраняя спокойствие и силу. С левой стороны на нем, закинув ногу на бедро Бума и уткнувшись носом в его шею, спал Санта. Его розовая акула охраняла его со спины . С правой стороны, практически полностью лежа на груди Бума, спал Пувин. Его Беймакс лежал на полу, а сам Пувин крепко вцепился пальцами в футболку Бума, будто боясь, что тот исчезнет. Бум, даже находясь в глубоком сне, собственнически обнимал обоих: одна его рука покоилась на спине Санты, а вторая крепко прижимала к себе Пувина. Это была картина абсолютного доверия и многолетней, почти семейной близости. — Офигеть... — шепотом произнес Джун, доставая телефон. — Архитектурный подряд в полном составе. — Они... они такие близкие, — прошептал У. В его сердце не было ревности, только безграничное восхищение тем, как Бум оберегает своих друзей. Он выглядел как «папа-медведь», защищающий своих медвежат. Понд смотрел на спящего Пувина и чувствовал, как у него щиплет в носу. Пувин выглядел таким маленьким и беззащитным, прижавшись к Буму. Понд понял, что Бум для Пувина — это скала, за которой можно спрятаться от любых привидений (и Данков). Перт облегченно выдохнул, видя, как спокойно спит Санта. Ему было неважно, на ком спит малыш, главное — что на его лице не было и тени страха. Инженеры тихо попятились и закрыли дверь. На кухне их ждал довольный Данк, но теперь они знали: пока Бум рядом, в этой безумной компании всё всегда будет хорошо.***
С этого самого утра у Бума появилось новое официальное прозвище. Данк, весело потирая руки на кухне, во всеуслышание объявил: — Всё, наш вожак теперь официально «Мама Утка». Вы видели, как он этих двоих под своими крылышками держал? Мама Утка и его капризные утята! Бум, зашедший на кухню за кофе, лишь тяжело вздохнул и закатил глаза, но спорить не стал. Спорить с Данком, когда тот в ударе, было бесполезно. Чуть позже, когда солнце поднялось выше, Бум и У сидели на веранде. Бум листал что-то в планшете, обсуждая маршрут сегодняшней прогулки на яхте, а У сидел рядом на плетёном диванчике. У изо всех сил старался держать себя в руках. Он глубоко дышал, мысленно повторяя простые фразы, чтобы не опозориться перед своим «богом». — У, как думаешь, нам стоит встать на якорь у дикого пляжа или...? — Бум повернулся к нему, приподняв бровь. — Д-да... пляж... дикий... как я... то есть... красиво... — У сжал кулаки, чувствуя, как его лицо снова начинает предательски гореть. И тут идиллия закончилась. Из дома с диким воплем вылетел Данк. — МАМА УТКА, СПАСИ-И-И! ТВОЙ СТАРШИЙ УТЁНОК СУМАШЕДШИЙ! Следом за ним, с развевающимися мокрыми волосами и сплошным убийственным намерением во взгляде, бежал Пувин. Оказалось, Пувин, наконец, зашёл на кухню, обнаружил пустую баночку из-под своего йогурта и сопоставил это с ночным «привидением». Сладкая месть Данка обернулась для него суровым приговором. Данк нёсся сломя голову, не разбирая дороги. Он оглянулся назад, чтобы проверить расстояние до Пувина, и на полной скорости врезался прямо в стоявшего у перил Бума. — Ой! — только и успел крикнуть Данк. Удар был такой силы, что Бум потерял равновесие и полетел назад — прямо на диванчик, где сидел У. Всё произошло за долю секунды. Бум упал прямо на У, придавив его своим телом к мягким подушкам. Лицо Бума оказалось в опасной близости от лица У, а когда они соскользнули ниже, Бум случайно, но невероятно ощутимо провёл губами по чувствительной коже на шее У. В этот момент У показалось, что его душа покинула тело и улетела на орбиту. Он полностью замер. Его глаза округлились до размеров чайных блюдец, дыхание перехватило, а сердце забилось с такой бешеной скоростью, что готово было пробить грудную клетку. Он не мог пошевелить ни пальцем, превратившись в каменную статую от этого мимолётного, обжигающего прикосновения. Бум быстро приподнялся на локтях, тяжело дыша и глядя на пунцового, зависшего У. — Оу... У, прости! Я не сильно тебя ушиб? — обеспокоенно спросил Бум, чьё лицо сейчас находилось буквально в пяти сантиметрах от лица У. У не ответил. Он просто смотрел на Бума остекленевшим взглядом, мысленно прощаясь с жизнью от переизбытка счастья. Тем временем на пляже разыгрывалась настоящая комедия. Данк, понимая, что Бум ему уже не поможет, с криками «ДЖУН, СПАСИ, МЕНЯ ТОПЯТ!» побежал прямо в океан. Он зашёл уже по грудь в воду, надеясь, что Пувин не полезет за ним в своей шелковой пижаме. Но Пувин был слишком зол. — Я убью тебя, животное! — кричал Пувин, вбегая в воду прямо в одежде. Он настиг Данка, навалился на него сзади, и они оба с брызгами ушли под воду. На берегу инженеры и Санта со смехом наблюдали за этой битвой титанов. Через секунду Пувин вынырнул. Его лицо было абсолютно спокойным и торжествующим. Он держал в руке... яркие мокрые плавки Данка. Пувин бросил презрительный взгляд на воду, развернулся и величественной походкой пошёл обратно к берегу, держа трофей на пальце. Из воды показалась голова Данка. Его глаза были полны ужаса и возмущения. — ПУВИН! ОТДАЙ! Я ЖЕ ГОЛЫЙ! — заорал Данк, судорожно прикрывая руками всё, что ниже пояса, и не решаясь выйти из воды. — ДЖУН! МЕНЯ ОГРАБИЛИ! ПРИНЕСИ ПОЛОТЕНЦЕ! Джун на берегу катался по песку от смеха, держась за живот: — Нет, Дань-Дань! Тебе очень идет этот морской образ! Стой там, я сейчас камеру принесу! Понд с восхищением смотрел на мокрого, но чертовски довольного Пувина, который шёл по пляжу как королева после победы. — Пи'Пувин, вы... вы просто бог мести! — пролепетал Понд, протягивая ему огромное сухое полотенце. Бум на веранде наконец поднялся с У, помогая тому сесть, и с улыбкой покачал головой, глядя на пляж: — У, ты как? Живой? У медленно кивнул, всё ещё держась рукой за шею в том месте, где её коснулись губы Бума. — Я... в норме... — хрипло пискнул он, понимая, что эту поездку на Гавайи он не забудет до конца своих дней. Пока на вилле кипели нешуточные страсти, в комнате на втором этаже происходил настоящий ментальный кризис. У заперся у себя. Он не спустился ни на обед, ни на прогулку. Огромный, грозный капитан футбольной команды сейчас сидел на краю кровати, уставившись в одну точку круглыми глазами, и непрерывно трогал пальцами свою шею. То самое место, которого коснулись губы Бума. Каждый раз, когда он вспоминал это мимолетное, влажное прикосновение и тяжелое тело Бума, прижавшее его к дивану, У казалось, что у него останавливается дыхание. «Он коснулся меня... Губами... Моей шеи... Я умер. Всё, меня нет, меня похоронили прямо тут, на Гавайях», — крутилось в его перегретом мозгу. Когда Понд робко постучал в его дверь, чтобы позвать купаться, У вместо ответа лишь издал странный приглушенный писк через подушку и затих. Он решил не выходить из комнаты примерно до конца своей жизни. Ну, или хотя бы пока его лицо не перестанет напоминать спелый томат. А на веранде тем временем происходило настоящее тектоническое смещение в отношениях другой пары. Пувин смыв с себя морскую воду и переодевшись в легкую свободную рубашку, сидел на диванчике у бассейна. На его коленях лежал подаренный Бумом Беймакс. Пувин задумчиво наблюдал за Пондом, который суетился вокруг стола: приносил чистые стаканы, раскладывал лед и то и дело бросал на Пувина свои фирменные, полные обожания взгляды «золотистого ретривера». Пувин вдруг поймал себя на мысли, что эта постоянная, искренняя забота Понда... чертовски приятна. Мало людей которые заботился о нем так бескорыстно. Все видели в Пувине либо холодного красавчика, либо гениального архитектора с кучей денег. И только Понд смотрел на него так, словно Пувин — это центр вселенной, которого нужно оберегать от каждого сквозняка.Внутри ледяного принца что-то окончательно растаяло. — Понд, — негромко позвал Пувин. — Да, Пи'Пувин?! Я тут! Что-то принести? Еще сока? Конфет? — Понд мгновенно подбежал, преданно заглядывая в глаза. Пувин вздохнул, аккуратно отложил Беймакса, протянул руку и... мягко потянул Понда за запястье, заставляя сесть рядом с собой на диван. Расстояние между ними сократилось до минимума. Понд замер. Его мозг выдал ошибку системы. Он сидел так близко к Пувину, что чувствовал тонкий аромат его лавандового парфюма. — Хватит бегать, у меня в глазах рябит, — тихо сказал Пувин. Он внимательно посмотрел на лицо Понда и нахмурился. — Посмотри на себя. Ты весь день бегал под солнцем ради меня и обгорел. Нос совсем красный. Пувин взял тюбик с охлаждающим гелем (тот самый, который ему принес Понд), выдавил немного на пальцы и осторожно, невероятно нежно коснулся щеки Понда. Понд шумно сглотнул. Его уши начали стремительно краснеть, а сердце забилось где-то в районе горла. Он сидел, боясь пошевелиться, пока теплые пальцы Пувина мягко распределяли гель по его лицу, задерживаясь на скулах и переносице. Было слишком приятно и Понд окончательно лишился дара речи. Он просто глупо и счастливо улыбался, готовый прямо сейчас расплакаться от переизбытка чувств. Его мечта сбывалась наяву. В этот момент из дома на веранду вышел Данк, закутанный в огромное полотенце, как в римскую тогу. Он всё еще дул губы и бросал на Пувина обиженные взгляды, но воевать сил уже не было. Джун шел следом, неся тарелку с фруктами для своего «пострадавшего». — Ну не злись, Дань-Дань, — ласково ворковал Джун, присаживаясь рядом с ним. — Зато теперь все знают, что у тебя отличная фигура. Даже без плавок. — Заткнись, Джун! — буркнул Данк, но послушно принял из его рук кусочек ананаса. — Я объявлю Пувину холодную войну. С сегодняшнего дня. А в это время Перт и Санта сидели на шезлонгах чуть поодаль, наблюдая за всей этой идиллией. И тихо наслаждались друг другом.
