Утёс

      Дорога дальняя, монотонная и совершенно скучная. И музыка играла тихо, не мешая наслаждаться непривычной тишиной, да видом за окнами, быстро проплывающими перед глазами. Ехать еще долго, часов 8, не меньше, и этого времени хватит переосмыслить всю жизнь.       Предложение, вскольз упомянутое, сказанное невсерьез, взять на последние наличные деньги крепкую на вид машину, чтобы можно было сесть в неё и уехать, стало решающим. Максим не долго колебался, собирая немногочисленные пожитки в несколько дорожных сумок, и, бросая их в широкий багажник, думал только о том, где бы перекусить по дороге, и как бы так посадить собаку, чтобы та не сходила с ума.       Машина тихо урчала под ними, особенность марки, позволяющая практически плыть по трассе. Одна рука на руле, другая придерживает бумажный стаканчик с газировкой, дабы хоть как-то не дать разуму заснуть, ведь энергетики, к сожалению, были запрещены еще очень давно. Собака, вечная писклявая заноза, посапывала на заднем кресле, и вовсе не думала о том, куда ее везут, да и не интересовало это ее, лишь бы кормили знакомые руки. По правде говоря, он до сих пор не понимал как и зачем вообще терпит капризное существо. Гладиться не даётся, ест выборочно, пьёт лишь из дорогой миски с фонтанчиком, подаренным давним другом, да и в целом не подходила к нему по статусу. Но было что-то такое, что связывало его с этим маленьким адским существом из шерсти и писка, и не давало долго находиться вдали, иначе оставил бы на пороге у Виктории, да и проблем было бы поменьше. Корм то тоже вести.       Вся его жизнь была серой, как и пейзаж, окружающий их. К сорока годам он мало что смог осуществить. Нет, карьера у него была, да и жилье свое, машина, обновлённая недавно, вон, даже собака, хоть и не большая. Но что-то упускалось, что вытянуло из него все соки.       Еще год назад его жизнь была мечтой любого подростка: хорошая престижная работа дирижером в филармонии, толпа фанаток у сцены, друзья, связи, просторные апартаменты в центре мегаполиса, постоянные события, быстроменяющиеся, пока в один момент волна не утопила его, протянув ко дну.        Сперва — ко дну бутылки. Быстро вода сменилась на пиво по пятницам, после по будням, пока он не начал завтракать виски. Бары стали его местом силы, где каждый бариста его понимает, а новый стакан поднимает настроение. Друзья доставали его из полутемных залов, шумных ярких подвалов, а он и не понимал как дошёл до этого, ведь ему не нравился и запах спирта. После этого все пошло ко дну социальной жизни. Работа стала тягостной, внимание нежелательным, больше не было того удовольствия ни от игры, ни от собственного превосходства. Его пыл остыл, что он так тщательно отрицал. Саша, директор и лучший друг, умолял его прийти в себя, собраться, может, пойти к терапевту, дабы вернуть себя, но филармония ушла на долгожданный отпуск, а он сел в машину и уехал. Он не особо переживал, знал что Саша уже давно готовит Олега на его место, своего не менее яркого брата, так что у того настал момент показать свои силы. Лишь бы с Викой сдружился, ведь без поддержки первой скрипки далеко не пойти.       Так с прошлой жизни и остались лишь три дорожные сумки, мешки с кормом и капризная собака.

***

      Собака оживилась как только они подъехали к утесам, но объезд занял бы еще полчаса, не меньше. Местность была красивой, ветер шумел на такой высоте, да покачивал тяжелую машину. Максим сам выбрал этот дом, на самом отшибе, у черта на куличиках, куда даже почтальоны не приедут без доплаты, и знал что ничуть не пожалеет.       Дом был у самого берега дикого пляжа, окруженный высокими скалами и туманом с воды, но что самое важное — совершенно одинокое, окружённое со всех сторон, что ни одна душа не посигнет на его территорию. Дом, просторный, не самый ухоженный. Благо, купленный за копейки, был тихим и спокойным, но прочным, настолько что его не продували осенние ветра. Это была такая глушь что риелтор, старый знакомый друга, даже не стал приезжать, а отдал ключи еще в городе, и пожелал удачи, а Максим только и был рад.       К моменту как тяжелые мешки с кормом перенеслись на кухню, собака вовсю прыгала по обивкам диванов, кресел, прошлась по столу и побывала на втором этаже. Лишь на люстре не побывала, подумал он, кряхтя и решив вытащить таки и свои вещи, и донести до спальни на втором этаже. Разбирать сумки придётся сегодня, дабы завтра можно было весь день лежать на кровати и думать о никчемности сегодняшнего дня, да и вчерашнего, и позавчерашнего. Спускаясь, он думал о том, как хорошо смотрелись бы картины на стене вдоль лестницы.       Собака, облакообразное существо малых размеров, помахав хвостом, запрыгнула на кресло у настоящего камина, и там же заснула, подавая признаки жизни лишь сопением и лёгким дерганием ушей. — Сейчас вернусь, не пропадай, — сказал он, даже непонятно кому, ведь собаке это было даже неинтересно. Той все было хорошо, пока корм и вода с фонтанчика на месте.       Наконец, когда все вещи расставлены, только включённый холодильник заполнен недавно купленной едой, а корм аккуратно убран в третий ящик снизу, Максим смог пасть на кровать, лениво застеленную серо-зеленым постельным бельем из шкафа, приятным на ощуп.       Завтра нужно было решить с графиком поездок в ближайший город за едой и необходимым для жизни, подумать над утеплением летнего домика, уборкой перед диким пляжем, дабы собака не поранилась брошенными волнами ветками, да и, может, связаться с Сашей, чтобы друзья не искали его. Сеть, к счастью или на удивление была, и зайти на пару минут в соцсети и написать письмо было тоже необходимо. По крайней мере, он ведь не в запое, значит и смысла волноваться за него не должно быть.

***

— Левин, ты охренел? Ты где? Репетиция полчаса как должна начаться! — говорилось в первом же смс от Саши. — Левин, блять, подними трубку. Это не шутка. В какой ты дыре? — Макс, это не смешно. Ты почему ключи Вике отправил? Ты где сам? — Максим Левин, мы не собираемся доставать тебя из канавы. Вылазь оттуда, где ты прячешься и ответь как нормальный человек!       Максим лишь устало вздохнул, читая, и почесал затылок. Внизу слышно собаку, опять опрокинула что-то. — Все нормально. — В каком месте нормально, ты где?! — прилетело моментально от Шепса, — Мы были у тебя, почему квартира пустая? — Я переехал. — С чего это? Куда? Почему не сказал? Помогли бы хоть с переездом. — Саш, я там отправил оповещение, посмотри и дай мне время на передышку — На сколько? Тут нет дат — Пока не знаю. Месяц? Два? Я напишу потом — Макс, так дела не делаются. Ладно по дружбе, хрен с ним, прощается, но с работой так нельзя. Ты сорок человек заставил ждать, пока Олега не задействовали. Это же несерьёзно - — Макс, ты опять заигнорить решил? - — Макс, блять. - — Ой да пошёл ты. - — Не забудь Вике написать, она волнуется. - Ок.       Перед Викторией так характер не покажешь. Женщина была первой скрипкой, важной фигурой после него, но хуже всего — его подругой, что вытаскивала его из таких ям, что многим и не снилось. — Вик, со мной все в порядке, но мне нужно было уехать. — Макс! Ты где? Ты как? Всмысле уехать? Куда? Далеко? Почему ничего не сказал?       Так много слов, что у него разболелась голова. Пока думал что ответить перечитал все сообщения: от Влада, друга-скрипача, от Олега, от назойливого Юлика с его флейтой, саксофониста Тимофея, даже от новой арфистки Ольги, хоть он и не помнил почему ее взяли, прошлая ведь справлялась прекрасно. Не ответил ни одному из них. — Рассказывать нечего. Не ищите пока, если что сам напишу. Возвращаться пока не буду. — Макс, где ты? Мы тут все беспокоимся за тебя. — Не стоит. Целую, Вик.       Он выключил телефон, укрылся, и дал собаке лечь под боком, дабы пасть в забытье.