Утёс

Наши сомнения — это наши предатели. Они заставляют нас терять то, что мы, возможно, могли бы выиграть, если бы не боялись попробовать.

Уильям Шекспир.

***

      Тепло камина ласкает обледенелую кожу, переливается медовым, теплым светом, отражаясь в ее очках. Хоть и не настоящий, электрический, но звуки приятные издаёт, и от лампы глаза не болят. В руках лежит книжка недочитанная, философская, подаренная подругой на днях чтобы не скучала, и так читает серьёзно, свернувшись на кресле и укрывшись одним платком. — Всех поняла? — спрашивает он с смехом, целуя в нос, и опускается перед креслом. — Понимаю через слово. Застряла на 39 странице, раза три уже перечитала, — ноет она, жалуется, зарываясь в его шее, вдыхая запах одеколона, — Издевательство просто какое-то, кто это придумал? — Заратустра, если верить обложке, — гладит по голове, волосы спутанные убирает с лица, — Как себя чувствуешь? Нормально все? — Жучок с утра капризничал, но уже лучше, — целует ее в губы, извиняюще, срывая улыбку усталую, и винит себя больше. — Ребята привет передают, просят тебя присоединиться на недельку-вторую, пока у Веры сольный сезон, — и смотрит виновато за то что просит о таком. Та лишь по щеке его гладит. — Пиздюшонок мелкий писал уже, — скривилась драматично, отложила книгу. — И что думаешь? — Пока не знаю, честно. Как бы усидеть столько смогла, — пытается лечь-сесть удобнее, спину разминает, — И это же Вера, как можно не согласиться? — Не соглашайся если тяжело, пожалуйста, — целует руки ее, чуть поддрагивающие, — Все поймут, обойдутся. Мне ты важнее, твоё состояние, чтобы цела была, в безмятежности. — Но я хочу, — говорит тихо, — устала уже в тишине. — Граммофон включи, — предлагает. — Малера и Бетховена? Нет, спасибо, тянет выть. Купи что-нибудь поинтереснее, пожалуйста, повеселее, иначе с ума так скоро сойду. — Одно твоё слово — закон.       Просыпаться рано утром стало приятно, так больше времени мог проводить у моря. Вот только с наступлением сильных холодов Додошка начала прятаться в глубинах дома, в обнимку с жуком. Январские ветра выли в окна, пугая малышку, и даже обещания дать лакомства не могли уговорить собаку выйти на улицу. Ну что-ж, это позволяло ему наслаждаться одиночеством до перехода на ту сторону, где, обычно, у сарайчика стояла Ангелина, нетерпеливо стуча ногой. — Как тебе удаётся добраться раньше меня? — Ты свой шаг видел? — отвечала с издевкой, — Доктор Хаус с тростью куда быстрее добежит. И кивает в сторону сарая, — Давай быстрее. Или мне самой все доставать?       Фыркает, но идёт быстрее, спотыкаясь и проваливаясь в песок. Но идёт. — Следующего Аватара, говорят, только в 2029 году теперь покажут, но Кэмерон с командой думают забросить все и книги написать, — говорит однажды, во время обсуждения старых фильмов. — Жесть, 7 лет теперь ждать? Зачем такие большие пробелы между частями, интерес же спадёт. — Три же, третья часть в 2025 году вышла. — Че, их разве не два? — Ангел, душа моя, столько всего в своём коконе пропустила, выходи давай! — Да этих фильмов столько, за всю жизнь не пересмотреть. Я вот по старинке: Секретные материалы, Кости, Отчаянные домохозяйки, Пятая стража. Закончились? Опять с начала и по кругу. Мозгов меньше делается. — Твин Пикс смотрела? - цокает театрально. — Обижаешь.

***

            Первые знакомства всегда очень волнующие: первая встреча, первое свидание, первое собеседование, первый рабочий день, везде нужно произвести впечатление, желательно приятное и не забываемое. Новые лица, новые люди, и у всех остаётся первое впечатление о тебе, и все дальнейшее восприятие тебя будет строиться с этого самого первого впечатления. В отличии от прошлых первых встреч, эта была особенна тем, что ему не нужно представляться, все и так знают кто ты, что ты и когда это сделал.       Больше двадцати пар глаз были устремлены на него, и стало так тревожно неловко впервые. — А это ваш многоуважаемый Максим Николаевич Левин, — представляет его весело Саша, хлопая по спине, — ваш новый полководец, няня и истезатель, когда как получится. Большая просьба не истязать его самого, дирижеров хороших не так то легко найти, между прочим, но очень надеюсь на ваше благоразумие. Да, Виктория Германовна? — оглянулся Шепс, ищет в толпе, а той нет нигде, — А где это Виктория Германовна? — Да иду я, иду! — кричит откуда-то с зала, бежит по лестнице с девушкой за ручку, чуть запыхавшись, — За кофе уже отойти нельзя, беспедел! Понапридумываете всякого — Ну Вик, вчера же сказал что новенький у нас, — говорит Шепс чуть обидчиво, скрестив руки на груди и провожая взглядом их до мест. — Ничего, Сашенька, дам подождать и можно, — как кошка проскальзывая на свое место сквозь толпу воркует вторая, подмигивает играясь, улыбаясь, и наконец одаривает его своим вниманием, — Всё верно, Максим, как Вас по батюшке? — Николаевич, — отвечает тут же, чуть растерянно, под взглядом зелёных глаз, как под прожекторами. — Максим Николаевич, — повторяет она шутя кланясь. — Прекратили поясничать! Это, Макс, Ее Королевское Высочество, Виктория Германовна Райдос, наша первая скрипка, — Саша все пытается добавить пафоса. — Знакомы, — кивают, смеясь, будто сто лет не знакомы. Саша, между прочим, и познакомил, лет так десять назад. — Как поживаешь, Максимка? — издевкой спрашивает Вика, вчера же сама и наливала им с Сашей, и снимала того потом с барной стойки. — Вашими молитвами, Виктория, Вашими молитвами, — кладя руку на грудь благодарит. — А это наша высокая душа, — Представляет Саша вторую, кошку. Та вальяжно протягивает руку, и он, уличный парень, выросший слушая телек и батька, как-то даже не замечая принимает руку, оставляя лёгкий поцелуй на костяжках, под смех ребят. — А Вас как звать? — спрашивает Максим, не желая отпускать чуть дрожащую руку. Девушка ухмыляется.       По соображениям и прогнозам можно предположить что буря не прекратится до четверга. К морю в этот период подходить категорически запрещено, волны сильные и рассерженные, уносят вслед за собой что на ногах не устоять. В воскресенье это его не остановило, желание встретиться с Ангелиной было велико, настолько, что все же поплелся, но не удержался и упал в воду, а там волна уносит. Еле вынырнул. Утонул бы в мелководье, а его и не нашел бы никто, кто только о собаке позаботится?       Вот и приходится сидеть в четырех стенах, постукивая ложкой по столу под бит очередного мюзикла. От ничегонеделанья во всем доме убрался, шторы перевесил, ковры почистил, даже на полках все разобрал. Но к второй половине первого дня дела закончились. Вот тебе и плюсы раннего подъёма.       Первые встречи всегда очень важны, особенно если эта встреча не тебя, а кого-то другого в вашу уже действующую компанию. Он видел как очень хорошие, так и откровенно неудачные первые приветствия: Юлик, вот, не понравился ему с первого взгляда, весь такой светлый, любопытный, нос свой суёт везде, подружиться сразу предложил коллеге, а та, как на зло, согласилась. Краснов был какое-то время, да быстро потом слинял, а позже Гецати уволили, сразу после ухода Егоровой. На замену Егоровой тогда Астрид привезли, по обмену, но как-то не понравилась сразу, Егорову сердечно по-отцовски любил, а эту принять не смог.       Вот и стоит теперь перед ними, дружной великовозрастной мастодонтной компанией, парень этот. Лохматый весь, покоцанный, улыбка во все зубы, нога дёргается нервно, все полным комплектом. — Саш, при всем уважении, ты кого привёл? — спрашивает, возможно, слишком грубо, что слышит цок за спиной. А Шепс по доброму приобнимает паренька за плечи. — А это, Максим Николаевич, Влад. Будет на месте Астрид. Принимай, Вик, — и толкает в сторону Германовной. Глаза у Вики круглые, мол, мне то что с ним делать? А Саша, педант-в-мечтах, упархивает, успевал перекинуться парой слов о скором выходе на пенсию Надежды Эдуардовны. Композиторша, она, конечно, суровая, но женщина прекрасная, с душой и с рукой тяжёлой. — А мне то что с тобой делать, Влад? Фамилия то какая? — спрашивает он, скорее у Бога, нежели у самого Влада. — Череватый, — представляется парень, а в глазах искорки горят, чертята бегают. Ой проблем у них столько будет от пацана. — Чертеныш, значит. Иди садись на свободное место, найдёшь легко, оно одно. И пока подели с Саковым записи, одну партию поучите, подружитесь небось.       Максим устало вздохнул. Не любит он такие приколы с сменой людей, к каждому привыкает, а те сменяются новыми лицами. А Влада с любопытством все встречают, глаз не отводят. Скажет вечером его кошка что «пиздюшонок» не так уж и плох, и что слишком категоричен он к молодым.       Во вторник дело придумала Додо, разбросав все пластины. Те повылетали из своих упаковок, что под диван залетело, что под шкаф. В общем, до вечера сидел разбирал все пластины, гладил каждую, не дай бог трещинка где-нибудь найдётся. — А это Вам, — протягивает коробочку красивую, большую. В одной игрушка, в другой пластинка. — Ну ты чего, Влад, не стоило, — смеясь принимает подарок, обнимает в силу возможности, а пацан еще даже не разулся. — Еще как стоит! Как это я пришёл в гости, а подарок матери не принес? Неправильно это, — и как не видят этого остальные? Влад, чертеныш такой, все череватывается, всем женщинам умудряется понравиться. Вот и его кошка тает, принимает подарок, за стол садит раньше чем его, хозяина дома. — Вы это, не пугайтесь только, — говорит он ужином, — Там игрушка для, ну, жука, — кошка его удивлённо смотрит, с долей недоверия, — Я совершенно случайно услышал как Виктория Германовна так сказала, мол, вы привыкли так называть и локальной шуткой осталось. Ну а я что? Пошёл в магазин, а там на витрине такой угарный жук плюшевый, сразу о Вас подумал, но думаю, нет, батя против будет, и- — Влад, — останавливает его моя, с улыбкой материнской, — Спасибо, — Еще до окончания ужина тогда понял что все, понравился чертеныш моей кошке, усыновлять придётся.       В четверг уже усидеть дома не мог, все на часы смотрел, в окно выглядывал. Буря униматься не планировала, наоборот, будто только сильнее стала. Волны ревели, бились об камни, с такой силой, что шум стоял по всей округе. Граммофон отчаялся, не справлялся с нагрузкой, и в какой-то момент…заглох.       Додо громко лаяла, ветер выл, волны ревеои, небо громыхало. Всё болело. Голова, ноги, спина. Он не выходил из дома уже неделю, неделю не виделся с ней, и не оставалось выбора, кроме как накинуть на себя куртку, шапку, и выйти из дома, крепко держа дверь, чтобы ее не унесло ветром.       Стоило только дойти до воды, как ветер потоком сильным сбил с ног. Ледяная вода, что обычно доходила лишь до щиколотки, волной накрыла с головой. Лишь крик слышал издалека, и кошку, что посмотрела на него сквозь пелену, и ушла.