Утёс

Я не собираюсь спускать все на тормозах. Я просто пытаюсь найти для нас способ сблизиться. Мы должны начать новую жизнь.

Life Is Strange: Before the Storm

***

      Ноябрь недавно сменился декабрем. Ему приходится утепляться для их посиделок, а она все отмахивается, мол, мне и так хорошо, и вообще, предпочитаю холод. А он все никак уговорить не может. Уже и плед вытащил, на креслах подушки расставил, даже Додо в костюмчике фиолетовом бегает. А ей хоть бы хны. Полулежит на этом кресле, ветер пальцами перебирает, бубнит что-то. Кошатничает.       Свою пропажу, кстати, тоже никак не прокомментировала. Нужна была, сходила, вернулась, говорит, и все. Не краснеет, не жалеет, а то, что он извел себя за это время ее и не интересует. — Что планируешь на Новый Год? — спрашивает в середине декабря, кутаясь в черный платок, а его предложение дать плед встретила с таким презрением, что он еще долго сидел молча. — Да так, с собакой еды закупимся и сдохнем в сладкой коме, месяца так до февраля. А ты? К семье не собираешься? — специально спрашивает, надеется что хоть немного раскроется. — Сын пока у мамы, но не знаю хочу к ним или нет. Без папы Новый Год не как Новый Год, а тащиться столько, дабы послушать от матери как жизнь гублю — не особо то и хочется. С балбесом и так на связи 24/7, летом заберу домой, — говорит грустно, смотрит вдаль. — У тебя сын есть? — а муж, хочется добавить. — Яша, — расплывается в улыбке, такой настоящей, приковывает к себе, — Ему десять скоро. Мама настояла на какой-то навороченной супер-пуперской школе, вот учится там, видимся только на каникулах. Даже на день рождения не разрешают забрать. — Яша. Яков? — Нет, блин, жук, — Додо, будь она проклята, именно в этот момент и украла печенье. Ангелина лишь отмахивается, — Молодец, проворонил. А это, между прочим, собакам нельзя. — Своя была что ли? — Типо того, — садится нормально, по-человечески. — Так что будешь делать? — Останусь, наверное, здесь. До них ехать больше суток, да и смысл, если Яшки не будет, — сползает опять по креслу, и Додо прыгает ей на живот. — Хочешь, отвезу? С компанией веселее будет, — кивает в сторону собаки. — Ой, не, с вами двумя свихнуться можно, а там то и вовсе. Лучше завернусь в кокон и просплю до января у камина, — ну, знает теперь что камин есть. Хоть что-то, не зовет ведь внутрь.       Как и обещалось, взял Додо с собой, посадил на заднее сиденье, и поехал обратно в город, закупаться. Вскольз предложил и Ангелине с ними прокатиться, но та отмахнулась, хотя скорее даже послала. Чем только питается, не поймет, не выходит же из дома совсем. — Бать, на НГ не хочешь вернуться? Полгода не виделись — Что там за полгода изменится? — Ну я, например — Влад, по фото вижу не меняетесь, всё те же рожи — Ну, бать — Чего? — Знаешь как мы скучаем? — Кто мы? — Да мы вот прям все, даже Юлик — Ой блять, вот из-за Юлика и не приеду — Левин, это Саша, друг твой древнейший, которого ты заблокировал, скотина такая, и не вытаскиваешь. Вытащи меня с чс, иначе я найду тебя и с Викой за ноги тебя потащу в город — Не, спасибо, мне и тут нормально. Вике привет!

***

      Перед Новым Годом в очередной раз получает известие от Лины, опять пропустил приём, сколько можно. А ему и так нормально, не хочется уходить. Если уедет — придётся видеться со всеми, объясняться, от отца выслушивать, Шепсы за ноги к кабинету привяжут и все, прощай море и глаза кошачьи. Даже от таблеток отказался, теперь спать так сильно не хочет, оживился, жить захотел, знал же что все от таблеток этих Лининых, а та все нет, принимай да принимай. Принимал и лежал бы в квартире городской, подыхая под Малера. А тут Призрак Оперы на весь дом, Додо мелкая жуёт жука смачно на диване, и Ангелина на кухне рядом, читает его книжку, негромко подпевая. Нет, с ним впервые все хорошо. — Я теперь жить хочу, — говорит негромко, задумчиво, перемешивая кашу для Додо. — А раньше не хотел? — замирает, оборачивается. Кошка остановилась между 39 и 40 страницей, смотрит так растерянно, глазками большими хлопает. Не хочет он тяготить, он же местный дурачок, его задача рассмешить ее. — Не хочешь собаку покормить? Она, вон, игрушку всю разгрызла, — женщина закатывает глаза, вздыхает так театрально. Любит же собаку, не откажет. — Додошка, масенькая моя, идём сюда, — и бежит та крохотная с топотом. А Ангелина как мама с ней воркует, с ушами играет.       Стоит смотря на них, а на душе тепло. За эти три месяца знакомства в целом жизнь стала легче, из невозможной превратилась в интригующую, и теперь все гадает, что дамы выкинут на этот раз, чего стоит ждать и что придётся заклеивать обратно. Ему хочется жить.

***

      За три дня до Нового Года все уговаривал ее присоединиться к неделе самобичевания, но отказалась, ссылаясь на то, что хочется поваляться в одиночестве в пижаме и не думать ни о ком. Ну что-ж поделать, желанию женщины не перечишь, но на всякий случай подложил к двери корзину большую с подарком от себя и маленьким, от «Додошки», что-то из еды, не помнит точно что именно, все подряд кидал, все равно слишком много всего купил, съесть не успеют.       Это было так естественно, как сложившиеся части мозаики. Они гуляли по пляжу, неспешно, обсуждая, нет, перескакивая с темы на тему, уже даже и не помня с чего начинали и до чего дойдут в итоге. Но закат на фоне красиво окрашивал облака, и ее зелёные глаза казались такими внеземными, что он не удержался. Он бы поцеловал ее, если бы смог, потянулся, но встретился лишь с ее низким озорным смехом. — Не все так просто дается, Максим Николаевич, — кричит она смеясь против ветра, и готовится убежать, как делает это всегда. Но сегодня это вызов, нежели желание поскорее избавиться от нежелательного внимания соседа, — Поймаешь? — А что получу? — не отвечает. Ухмыляется и пускаешь в бег вдоль берега, а он лишь успевает вслед за ней.       Она как кошка, ловко двигается, легко бегает, словно не песок сыпучий под ногами, и развивается платок с маками, и волосы, чуть лохматые сегодня. А он пытается догнать, спотыкаясь, застревая в песке, под ее весёлый смех. — Поймал! — кричит победно, хватая за плечи, и успевает лишь прижать к себе, как Ангел, обнимая за шею, целует. И жизнь становится намного лучше. И жить можно.       Максим, честно, совсем не помнит как они дошли до кровати, помнит как хохотали, упав в холодную воду, как стукнулся по дороге у дверей, как она что-то сказала и потянула наверх, ведя за собой, не желая отрывать от себя. Простынь под ними хлопковая, другую она и не приемлет, но он почти не видит какого она цвета, зарываясь в ее волосах. Чёрные волосы, чуть завитые ветром и холодной водой, путаются, прилипают к разгоряченной коже, к лицу, и пахнут ею: лилиями, пионами, морем и горьким кофе. Он хочет чувствовать ее как можно дольше, боясь что больше ему это позволено не будет.       В глаза после этого сна не смотрел неделю. Стыдно было за больное воображение или боялся что не сдержится, воплотит в жизнь — непонятно. Но поняла кошка что что-то не так, повернулась в кресле так, чтобы смотреть на него в упор, и молча сверлила взглядом. — Говори что натворил, — голос твёрдый, недовольный, как у учительницы. Провинившимся себя сразу же ощущаешь. — О чем? — О чем молчишь, Левин, не тупи, вижу же натворил что-то. — Почему все наши разговоры состоят из оскорблений в мой адрес? — начинает он. — Потому что меня не оскорбишь, — отрещает мгновенно, взгляд не уводит, — Отвечай, Левин. — Да о чем рассказывать? — вспылил, — Не о чем рассказывать, забудь! Вот забудь и все.       Ангелина цокнула языком, отвернулась обидчиво, и молчала оставшееся время. А что ему говорить? Что смотреть не краснея не может? Что школьником себя рядом с ней чувствует, что мозги отшибает напрочь? Нет, издеваться только будет сильнее, незачем ему такое счастье. — С жуком разговаривала? — кричит спрашивая в другой день, пока ванную после собаки отмывает. — С кем? — кричит с другой комнаты, хозяйничая на кухне. — С жуком, — повторяет, не вникая. — Че? — подходит к дверям ванной, — Какой еще жук? — Тьфу, жук, блять. Яша. С чего только «жук». — А, — понимает плечами, — Да нормально. Робототехникой увлёкся. Чего спрашиваешь то? — Не знаю, интересно стало, — смотрели долго друг на друга. — Левин, нам срочно нужно искать новые темы, пока я о твоих бывших распросы не начала, — растерянно угрожает. Ладно?

***

— Бать, мне Лина твоя мозги делает — Закинь в чс — Говорит у тебя приём должен был быть, а ты снова слился — Мне и так нормально — Бать, ну нельзя так — Влад, не лезь куда не просят.       Число заблокированных росли. Саша, первым делом, Вика позже, Юлик с Никитой с первого дня еще, Марьяну недавно кинул в блок, вслед за Линой, один Влад и отец оставались, и то второй ему и не писал даже. Пару раз Петрова писала, по работе, только из-за этого ответил, иначе полетела бы в угол позора к остальным. Не нужны ему собеседники, лишь бы кошка сидела рядом у берега.