Часть 4
10 июня 2026 г., 03:28
Кюхён не сдвинулся с места.
И мужчина тоже не спешил.
Он просто шёл через улицу — спокойно, неторопливо, не обращая внимания ни на машины, ни на людей вокруг.
И чем ближе подходил, тем сильнее становилось ощущение неправильности.
Красивых людей Кюхён видел.
Очень красивых — тоже.
В шоу-бизнесе их хватало.
В рекламе.
В кино.
В жизни.
Но это было чем-то другим.
Его лицо невозможно было разобрать по частям.
Позже Кюхён ещё много раз пытался понять, что именно тогда увидел.
Цвет глаз.
Форму губ.
Черты лица.
И каждый раз обнаруживал, что почти ничего не помнит.
Только общее впечатление.
Будто кто-то взял всё, что человеческий мозг привык считать красивым, и довёл до предела, за которым восхищение начинает превращаться в тревогу.
На таких людей не смотрят долго. Инстинктивно отводят взгляд.
Как на слишком яркое солнце.
Как на бездонную пропасть.
Как на что-то, что не предназначалось для человеческого восприятия.
Мужчина остановился в нескольких шагах.
И впервые за всё время Кюхён заметил ещё одну странность. Люди вокруг будто обходили его. Неосознанно. Незаметно. Прохожие меняли траекторию на полшага. На шаг. Не глядя. Не задумываясь. Словно тело понимало что-то раньше разума.
Аромат цветов стал почти невыносимым.
— Любопытно.
Голос оказался низким. Спокойным. С лёгкой хрипотцой. Словно его владелец редко говорил с незнакомцами.
Кюхён молчал.
— Обычно вы меня не замечаете.
Это прозвучало не как вопрос. И не как хвастовство. Скорее как констатация факта.
Кюхён наконец заставил себя ответить:
— Кто Вы?
Уголок губ мужчины едва заметно дрогнул. Будто вопрос показался ему забавным.
— А ты всегда начинаешь знакомство с самого сложного?
— Обычно я не разговариваю с людьми, которые выглядят так, будто их вообще не должно существовать.
На этот раз улыбка стала заметнее.
Настоящая.
Живая.
И от этого почему-то ещё более тревожная.
Потому что всё остальное в нём казалось слишком совершенным. Слишком чужим.
А улыбка вдруг сделала его реальным.
— Значит, это ты заходил внутрь.
Не вопрос. Он уже знал ответ.
Кюхён почувствовал раздражение.
Мужчина несколько секунд смотрел на него. Очень внимательно. Будто искал что-то. Не на лице. Глубже.
— И что ты думаешь?
— Думаю, что серьёзно ударился головой.
— Разумная версия.
— И что у меня галлюцинации.
— Менее разумная.
— Почему?
Мужчина перевёл взгляд куда-то за его плечо. На поток людей. На город. На вечернее небо.
— Потому что галлюцинации обычно не бывают взаимными.
Кюхён замер.
Несколько секунд никто из них не говорил.
Потом мужчина снова посмотрел ему в глаза. И впервые за всё время в его взгляде мелькнуло что-то серьёзное. Что-то очень старое. Усталое.
— Ты действительно меня видишь.
Не просто "видишь меня".
А именно "действительно".
Словно речь шла о чём-то намного большем, чем просто способность различать фигуру перед собой.
Кюхён почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— А не должен?
Ответа не последовало. Мужчина отвёл взгляд. На мгновение, будто задумался.
И это была первая по-настоящему человеческая реакция, которую Кюхён у него заметил.
— Нет, — наконец произнёс он. — Не должен.
Город продолжал жить вокруг них. Гудели машины. Горели вывески. Смеялись люди.
Но внезапно всё это стало казаться очень далёким.
Потому что впервые с момента падения Кюхён услышал ответ, который одновременно объяснял всё и не объяснял ничего.
Не должен.
Значит, происходящее реально.
Значит, проблема не в сотрясении.
Значит...
— Кто вы такой?
На этот раз мужчина тоже ответил не сразу. Его взгляд скользнул по лицу Кюхёна.
Потом задержался на затылке. Там, где ещё недавно был огромный синяк.
И почему-то выражение его лица стало задумчивым. Почти настороженным.
— Для начала, — тихо произнёс он, — мне гораздо интереснее узнать, что именно ты увидел в день, когда ударился головой.
Кюхён нахмурился.
— Почему Вы спрашиваете про тот день?
— Потому что люди не начинают видеть нас просто так.
Мир словно качнулся.
Совсем чуть-чуть.
Одного короткого слова оказалось достаточно.
Нас.
Не меня.
Нас.
И внезапно магазин за спиной.
Странные запахи.
Силуэт между стеллажами.
Слова старика.
Все эти кусочки начали складываться в одну картину.
Очень плохую картину.
Потому что она подразумевала существование чего-то, чего быть не должно.
Мужчина заметил перемену в его лице.
И неожиданно вздохнул.
С таким выражением обычно смотрят на человека, который только что подошёл к краю обрыва и наконец посмотрел вниз.
— Вот теперь ты начинаешь понимать проблему.
