Можно?

Когда Влад нервничал, его пальцы сами по себе тянулись что-то ухватить. Рукав. Браслет. Плечо тренера. Стоило нащупать это что-то, беспокойство уходило на второй план, заглушалось тактильными ощущениями, стиралось мягкими касаниями пальцев. Хотелось крепче сжать веки и дышать-дышать-дышать. К сожалению, в раздевалку Олег Станиславович не ходил, и в день взрослого дебюта Влад тревожно истрепал рукав своей олимпийки. Костюм казался неприятным к телу, шнурки коньков норовили выскользнуть из крючков, челка отчаянно лезла в глаза. Влад готов был лезть на стену сам - но перед парнями было неловко. Вроде и знакомые ребята, а ни с кем он не был настолько близок, чтобы поболтать, а очень хотелось хотя бы на несколько минут забыть о скором выходе на лёд и неизбежно провальном прокате короткой программы. Влад уже хотел выбежать искать Олега Станиславовича, как увидел невозмутимую высокую фигуру, выросшую в дверном проеме. Влад смотрел, раскрыв рот, как тот прошагал до скамейки, вытянул длиннющие ноги, принялся шнуровать коньки. От ритмичных движений по соседству веяло таким спокойствием, что Влад передумал уходить и просто пялился. Петя Гуменник отгородился наушниками не смотрел вокруг - и слава богу, стыда не оберешься - а потом гибко разогнулся, расправляя широкие плечи. Почему-то подумалось, что на эти плечи очень удобно закидывать руку в дружеском объятии. Влад помнил Петю другим - ниже, младше, хоть и таким же серьезным. После смены Петей штаба их пути пересекались иногда на общих сборах, но всегда в разных группах. Странное чувство чего-то родного и одновременно неизведанного накрыло теплой волной до жара в щеках, и Влад, недолго думая, придвинулся ближе по скамье и произнес самое громкое и неловкое «Привет» в своей жизни. Когда Петя не ответил и даже головы не поднял, подался ближе и орущий звук из крайнего наушника ударил неожиданно громко, но оказавшиеся совсем близко глаза оглушили сильнее. - Что слушаешь? - с искренним любопытством поинтересовался Влад, не дожидаясь ответа, склонился ниже к спавшим на шею наушникам, но к своему стыду, не разобрал ни слова. - Это Раммштайн. - Хрипловато, словно после долгого молчания, ответил Петя. - Успокаивает. Влад впервые слышал, чтобы для релакса включали рок, но с другой стороны, он и с Петей разговаривал впервые за много лет. - Я тоже нервничаю, - поделился он тихо. - Только наушники забыл. Да и Олег Станиславович сказал не отвлекаться от музыки для короткой, а то с ритма собьюсь. Петя пожал плечами и наушники шевельнулись туда-сюда. Влад проводил их взглядом, чтобы не утыкаться в глаза Пете, но тот больше не двигался, только немецкий рок отдавался в нависшей тишине раздевалки. - Наверное, лучше нервничать, - Влад поднял голову, наблюдая, как шевелятся губы, а Петя продолжил. - Немного стресса помогает сосредоточиться. - Если немного, то может быть, а у меня он через край, - Влад замялся. - Можно я... - Что? - Петя потянулся пальцами к наушникам. Чтобы поднять их и не слушать его больше? Выключить совсем? Или одолжить ему? - Возьмутебязаруку! - выпалил Влад на одном дыхании и почувствовал, как следом за щеками загорелись еще и уши. Как-то по идиотски прозвучало. Стоило хоть объясниться. А как? Я вчерашний юниор и мне страшно? Звучит еще тупее, а если Петя посмеётся, то будет еще и обидно. Петя не смеялся. - За которую? - спросил он совершенно серьёзно. - А... Любую? - растерялся Влад, но стоило Пете уверенно протянуть ему правое запястье, как для рукопожатия, он крепко обхватил его запястье сначала одной рукой, а потом и второй припечатал для надежности, чтобы не выскользнула из мгновенно взмокших пальцев. Петя не дрожал и руки не отнимал. В плейлисте заиграла следующая композиция - такая же шумная и резкая, но Владу даже начинало нравиться. Рукав олимпийки под пальцами был приятно прохладным и Влад осторожно ослабил хватку. Гулкие удары сердца выровнялись и физически стало проще дышать. Вдох-выдох. Выдох-вдох. Петя расслабился тоже, рука поехала вниз и вместо ткани под пальцами оказалась теплая кожа запястья. - Легче стало? - Влад согласно мотнул головой, думая, что Петя наверное хочет освободиться, но хватка никак не разжималась. А Петя, вместо того чтобы вырваться, поднял левую руку и неловко похлопал по спине. Напряжение схлынуло окончательно и у Влада по лицу расплылась широкая улыбка: - Спасибо, братан, - произнес он со всей признательностью, которую только мог выразить. Брови Пети вскинулись, но иронии в его словах не было: - Да не за что, обращайся. В этот раз Влад откатал короткую так, словно за спиной крылья несли по льду. Нервозная скованность ушла, прыжки удавались один за другим. Тело, раньше казавшееся сжатым как пружина, слушалось как никогда раньше, даже в детстве, когда падать совсем не больно.<br /> В кике Влад едва удержался чтобы не ляпнуть радостному Олегу Станиславовичу «Это благодаря Пете Гуменнику». Оказалось, что когда касаются в ответ - это еще лучше. Перед произвольной Влад нашел Петю на разминке. Тот двигался все так же сосредоточенно, в тех же наушниках и с погруженным в себя взглядом. Влад рассеянно повторил пару упражнений, повертелся неподалеку, и неуверенно приблизился. - Привет! - Сказал он пожалуй чуть громче чем стоило. Ну а вдруг у Пети снова музыка на максимуме? Хотя вроде не слышно. - Привет, - вежливо отозвался Петя, продолжая разогреваться. Влад сделал шаг вперед и потом назад:<br /> - Я хотел сказать спасибо. В смысле тебе. - За что? - Петя искренне удивился. Взмахи длинных рук замедлились. - За поддержку перед короткой. Мне правда очень помогло, - Влад замялся и бестолково царапнул ладонь. Жаль, олимпийку бросил на скамейке. Петя посмотрел пристально и Влад прекратил. - Хочешь еще? - неожиданно спросил он. Влад заморгал и недоуменно уставился на Петю. Чтобы посмотреть в глаза, пришлось задрать голову, но так пристально стало еще более неловко. Прижал недочесанную ладонь пальцами, сжал-разжал вместе. - Поддержку, - уточнил Петя. - Хочешь? Воодушевление всколыхнулось в груди, поднялось выше, растворяя комок в горле. Уши привычно загорелись. - А можно? - робко произнес Влад. - Если я разрешаю, значит, можно, - Петя замер на месте и протянул, не разгибая в локтях, обе руки на выбор. Шальная мысль пронеслась в сознании и действия оказались быстрее слов. Сработал ли безусловный рефлекс, или что это вообще было, Влад не знал. Он просто придвинулся и обнял Петю, осторожно но крепко сжал плечи, и так же быстро отскочил, чувствуя поясницей скользнувшие касание. Фантомное ощущение тепла на ладонях стремительно таяло, и Влад не удержался: - А можно еще раз? Петя негромко рассмеялся и Влад завис, смотря на измененное расцветшим весельем лицо. Слушал смех, хрипловатый и пожалуй резкий, но приятный. - Можно, можно, - отсмеялся наконец Петя. - И не спрашивать тоже можно. Чего ты, в самом деле. Второе объятие оказалось более уверенным - Влад не шарахался, а так же привычно, как товарищам на пьедестале, пропустил одну руку под локоть к талии, а вторую закинул на спину. Только мешающего букета не было, да и медалей на шеях пока что тоже. И не длились объятия на награждении столько времени. Но Петя охотно, пусть и как-то неловко, коснулся в ответ, и отпускать его не хотелось. Тлеющий жар сменился ровным теплом, по открытым плечам пробежали мурашки - правильно, это Петя успел размяться, а Влад нет, Влад холодный. Вот и чихнул, громко так, от души. - Олимпийку надень, замерзнешь, - кивнул в сторону брошенной шмотки Петя. - Ага, - снова чихнул Влад. - Спасибо? - Не за что, - Петя открыто улыбнулся и Влад улыбнулся в ответ. *** Для Влада прикосновения всегда были честнее слов. Фразы путались что на языке, что в ушах, а дружеский хлопок по плечу дальнейших уточнений не требует. Все ок? - Все ок. Обнялись и дальше пошли. А Петя говорить умел. Собирал предложения в гладкие фразы, поддевал на вопросы интервью коротко и ёмко. Влад честно восхищался, но повторять даже не пытался, хотя жалел, что хлопком от некоторых интервьюеров не отделаться. Жаль, что некоторых ударить нельзя. Обниматься же Петя научился не сразу, что удивительно - с его-то семьей. С Владом же сперва замирал, хоть и разрешал каждый раз, а потом уже стал первым тянуться, забрасывать руку на плечо да так и оставлять, пока рядом сидит. Хоть убей, Влад не помнил, как получил телефон Пети. Вероятнее всего, поймал его после интервью в микст-зоне, и спешно впечатал цифры номера в контакты. Отлистать их чат в телеге до самого первого сообщения оказалось не самой простой задачей и, поржав над мемами полугодовалой давности, он плюнул и сдался. В конце концов, какая разница, каким именно тупым стикером он начал посвящать Петю в нюансы тиктока? Вот именно, никакой. Петя присланные видосы честно смотрел и в каком-то своем замудренном стиле комментировал. Владу особенно нравилось, когда Петя заебывался печатать и слал тупо кружок со своим хохочущим лицом на фоне пестрой обойной стены и причудливо нависшей стопки учебников, распечаток и тетрадей, грозивших обрушиться вниз со стола, утащив за собой клавиатуру. Не сразу, но Влад заметил, что отношения с остальными парнями у Пети были не то что странные, а скорее - отсутствующие. Его максимумом был обмен несколькими дружелюбными фразами, но при любой удобной возможности Петя словно замыкался в себе, отгораживался, отодвигался. Не в мою смену, сразу решил Влад, ты будешь айсбергом в океане. И как-то все так хорошо складывалось - даже пьедестал получилось разделить. Делиться радостью Владу нравилось. Делить команду на Кубке понравилось тоже. Когда Влада вызвали на жеребьевке в команду одним из первых, его ощутимо тряхнуло нервозным осознанием, что соперничество в одиночном катании это одно дело, а вот болеть с кем-то против Пети ему совсем не хочется. Но удача продолжала улыбаться, «дрим тим», как подмахнул Траньков, сложилась, и когда выбранный следом в синюю команду Петя опустился на кресло рядом, Влад почувствовал, как тяжесть уходит из груди, и больше не хочется тянуть серьгу в мочке уха. Тянуть хотелось Петю за руку, поближе, почаще, похлопать по плечу в такой же синей как у него форменной толстовке. Расцеловал бы Аню за такой подарок, да не так поймут. После съемок жеребьевки они вдвоем завалились в Петину съемную студию, а там и на диван вместе с пиццей, злостно нарушая режим питания. Но, как заключил Петя, конец сезона разрешал некоторые послабления, поэтому за пиццей последовала и кола. Влада немного потряхивало. Да, соревнование не за титул. Но за команду, общую с Петей, и с остальными ребятами тоже. Полоса удачного сезона каким-то чудом продолжалась, но сколько продлится это чудо? - Ты чего? - негромко спросил Петя, пихнул в бок. Влад беспомощно уткнулся в него взглядом, и боднул лбом, глухо застонав. - Эй, ну серьезно, вместе же ели. Нормальная пицца. Влад мотнул головой, упираясь сильнее, и пользуясь негласным разрешением, скользнул руками выше по спине и коротко сжал. Петя повернулся поудобнее, ненароком толкаясь коленом. - Хреново мне, - пробурчал Влад в рукав Петиной футболки. - Не шути так, - сместился корпусом ещё ниже, еще ближе. Недостаточно. - А то активированным углем накормлю. Мама аптечку собирала, давно, правда. - Не из-за пиццы, ну! - едва не куснул в это подставленное плечо. - Нервничаю я так. А то ты не знаешь. - Владос, это кубок ржавой кастрюли. Чего там волноваться? Откатаешь в лучшем виде, за один вечер форму не теряют. - Ты так говоришь лишь потому что не первый год участвуешь, - хмыкнул Влад, сминая ткань на Петиной спине. Хорошо хоть без очередного коллекционного принта, а то совсем неловко бы портить. - Так и ты не последний. Уж после национальных смешно трястись. Попрыгаешь, повеселишься... - ...короткую откатаешь, - в тон подхватил Влад. - А я - произвольную, - Петя повел плечом и разомлевший Влад с него едва не свалился. - Не паникуй, команда у нас хорошая. Ты в ней не один. - Я в ней с тобой, - прошептал Влад и коротко вздрогнул: губы на долю секунды тронули не мягкий трикотаж, а теплую и гладкую кожи, и от легкого касания по лицу растекся жаркий румянец. Он сомкнул веки - все, я сплю. Не кантовать. Петя сполз по дивану и Влад дотянулся подбородком до его ключицы, более твердой и неудобной, но ему нравилось. Отросшие волосы щекотали и он недовольно зажмурился крепче, коротко дунул. По замершему под ним телу пробежала мгновенная дрожь. Влад виновато отстранился. Задумался. Как-то раньше так складывалось, когда он обнимал Петю перед соревнованиями, это никогда не длилось дольше нескольких минут. Две-три, ну максимум пять. Всегда что-то отвлекало, они оба спешили, тренеры велели перестать валять балду и топать разминаться, парни из сборной появлялись на пороге. Сейчас прерывать было некому. От Пети пахло вкусно салями из пиццы и чем-то неуловимым, только Петиным. И он все еще сидел рядом, не ушел за шутливо обещанной аптечкой, даже за брошенным на тумбочке телефоном не потянулся. И Влад решился: - Можно я тебя еще пообнимаю? - Не дури, - Петя сощурился. - Конечно, можно. Влад радостно подскочил и притиснулся бедром к бедру, плотно обхватил за пояс. Не совсем так, как они обычно обнимались - ну и что? Так даже удобнее. А если щекой к груди приложиться, то совсем хорошо. Он чувствовал, как Петина рука опустилась на его локоть, не отодвигая, и громко выдохнул. - Волосы мешают? - спросил у его макушки Петя. - Нет, все хорошо. Короткую программу на следующий день Влад выиграл.