НамДжин

Глава 2. Две стороны одной двери Квартира Джина, вечер того же дня Сокджин скинул кроссовки у порога с такой силой, что один ударился о стену. Даже дома, в своей собственной, личной крепости, куда он сбежал из общежития, злость не отпускала. Она бурлила под кожей, как перегретый котел. — Не-ды-шит, — передразнил он вслух, направляясь на кухню. — Восхищается. Как артистом. Достал из холодильника упаковку говядины, с грохотом поставил сковороду на плиту. Готовка всегда его успокаивала. Руки заняты делом, голова занята рецептом — никаких лишних мыслей. Не вышло. Мясо шипело на сковороде, а перед глазами стояло лицо Намджуна. Растерянное. Беззащитное. И эти его слова: «Я не знаю, хён». Джин с силой перевернул кусок мяса щипцами. — Ты лидер, мать твою. Ты должен знать всё. Ты всегда всё знаешь. А тут — «я не знаю». Удобно устроился. Телефон завибрировал. Уведомление из группового чата: Чонгук прислал глупый стикер с танцующим котиком. Хосок написал: «Кто-нибудь хочет заказать курицу?» Обычный вечерний хаос их чата. Джин взял телефон, набрал было ответ, но заметил ник Намджуна в списке участников чата. Тот молчал. Непривычно. Обычно лидер всегда что-то писал: напоминал о расписании, скидывал рабочие заметки, просто кидал эмодзи в ответ на шутки. Сейчас — тишина. «Ну и пусть молчит», — подумал Джин и отложил телефон экраном вниз. Чтобы через минуту снова взять. Открыл инстаграм. Пролистал ленту. Остановился на фан-аккаунте, который алгоритмы упорно ему подсовывали. Рисунок. Акварель. Он и Намджун сидят рядом на каком-то диване — художник явно вдохновился их совместным вью. Головы почти соприкасаются. Подпись: «Они созданы друг для друга, для меня это канон». Джин шумно выдохнул через нос, закрыл приложение и швырнул телефон на диван. Тот жалобно звякнул. — Мы не канон, — сказал он пустой квартире. — Мы вообще не... Он осёкся. Потому что злился не только на фанатов и не только на Намджуна. Где-то глубоко, под слоями раздражения, копошилось что-то ещё. Что-то, чему он отказывался давать имя. --- Общежитие, комната Намджуна, в то же время Намджун сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. В комнате царил творческий беспорядок: разбросанные листы с текстами, открытый ноутбук на заставке, пустая кружка из-под рамёна. Но он не писал. Не читал. Просто сидел и смотрел в одну точку на стене. «Я не знаю, почему так смотрю». Он сказал Джину правду. И от этого было паршивее всего. Как можно не знать того, что творится в твоей собственной голове? Он, человек, который привык раскладывать эмоции по полочкам, анализировать, формулировать, — не мог объяснить самому себе, почему при виде Сокджина его дыхание сбивается с ритма. Намджун прикрыл глаза и попытался воспроизвести — честно, без прикрас, как научный эксперимент. Вот Джин смеётся, широко, открыто, запрокидывая голову. Реакция Намджуна: тепло в груди, желание быть причиной этого смеха. Окей. Это может быть просто дружеская привязанность. Вот Джин танцует на разминке, сосредоточенный, немного неуклюжий, но старательный. Реакция: нежность, смешанная с уважением. Тоже объяснимо. Вот Джин в гримёрке, после душа, с мокрыми волосами, в растянутой домашней футболке. Реакция: сухость во рту, учащённый пульс, желание отвести взгляд и невозможность это сделать. И внезапная, острая мысль — «красивый». Не «хорошо выглядит», не «стильный», а именно «красивый» — так, как говорят о чём-то, что хочется рассматривать бесконечно. Намджун открыл глаза и шумно выдохнул. — Чёрт, — прошептал он в пустоту. В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошёл Юнги. Окинул взглядом бардак, самого Намджуна, сидящего на полу с лицом философа, заглянувшего в бездну, и сел на край кровати. — Ты так и будешь сидеть и гипнотизировать стену? Или всё-таки объяснишь, что за хрень произошла в студии? Намджун растёр лицо ладонями. — Юнги-я... Как ты понимаешь, что кто-то тебе... нравится? Не как друг. А иначе. Юнги моргнул. Потом отхлебнул из своей вечной кружки — там был уже не американо, а что-то, пахнущее виски, — и хмыкнул. — Ты про Джина, что ли? Намджун дёрнулся, как от удара током: — Я не говорил, что про Джина! — А я не говорил, что ты говорил. Просто спросил. Повисла пауза. Намджун смотрел на Юнги с ужасом человека, чью тщательно охраняемую тайну только что небрежно вывесили на всеобщее обозрение. — Это настолько очевидно? — выдавил он наконец. — Твои взгляды? — Юнги пожал плечами. — Я думал, ты в курсе. Ты на него смотришь, как... ну, не знаю. Как я на свою студию, когда возвращаюсь после долгого перерыва. Будто это место, где тебе хорошо. Просто хорошо. Без причин. Намджун уронил голову на колени и глухо застонал: — Я не знаю, что с этим делать. Он меня ненавидит за эти взгляды. Думает, что я делаю это специально, чтобы... ну, давать повод фанатам. А я правда не специально, Юнги. Я сам только сегодня понял, что это, возможно, не просто «восхищение коллегой». Юнги помолчал, задумчиво покрутил кружку в пальцах: — Ну, поздравляю. Ты — бисексуальная катастрофа. Но это не конец света. — Он не гей. Он сам сказал. И он зол. Очень зол. — Джин всегда злится, когда ему страшно или некомфортно. Ты разве не заметил за столько лет? Намджун поднял голову. В его взгляде мелькнула слабая искра надежды, тут же погасшая: — Что ты предлагаешь? Признаться ему? «Привет, хён, я тут понял, что ты мне нравишься, да, тот самый парень, который кричал на меня утром, — прости за неудобства»? Юнги фыркнул: — Для начала просто перестань сидеть на полу и жалеть себя. Разберись в себе до конца. Что ты чувствуешь? Чего ты хочешь? Если это просто эстетическое восхищение — окей, научись контролировать лицо. А если это что-то большее... — он встал и направился к двери, — тогда тебе придётся быть с ним честным. Но не сегодня. Сегодня он зол, ты растерян — дайте друг другу остыть. У двери он обернулся: — И да, Намджун. То, что он злится... это не всегда плохо. Если бы ему было плевать, он бы просто закатил глаза и забыл. А он взорвался. Значит, ему не всё равно. Думай. Дверь закрылась. Намджун остался один в тишине, нарушаемой только гулом ноутбука. Он посмотрел на своё отражение в тёмном экране и впервые за день позволил себе подумать то, что гнал весь день: «Мне нравится Сокджин. Не как коллега. Не как друг. И я понятия не имею, что с этим делать». ---