НамДжин

Глава 3. Дорога без свидетелей Раннее утро, парковка у общежития Мир в пять утра принадлежал редким фонарям, дворникам и Ким Сокджину, который искренне не понимал, зачем съёмки назначают на такое время. Он стоял у чёрного минивэна, кутаясь в огромный пуховик, и мечтал только об одном — горизонтальном положении. — Почему одна машина? — спросил он у менеджера Сонхо, сонно моргая. — Потому что остальные выезжают через два часа. У них грим позже, — Сонхо сверился с планшетом. — А у тебя и Намджуна — в шесть утра на локации. Так что вы первая партия. Забирайтесь. Джин повернулся и только тогда заметил вторую фигуру у машины. Намджун. Стоял, прислонившись к дверце, в большой чёрной куртке и с таким лицом, будто его тоже подняли среди ночи без права на реабилитацию. Под глазами — тени. Волосы — в небрежном пучке. В руке — огромный термос, из которого пахло кофе. Их взгляды встретились. Вчерашняя ссора висела между ними невидимой стеной. Но сейчас — слишком рано. Слишком холодно. Слишком сильно хотелось спать. — Привет, — тихо сказал Намджун. — Привет, — так же тихо ответил Джин. И на этом дипломатическая часть была исчерпана. Сонхо открыл заднюю дверь минивэна. Салон встретил их теплом работающей печки и мягким светом. Три ряда сидений. Джин молча забрался в самый дальний угол третьего ряда. Намджун, поколебавшись секунду, сел на второй ряд — не рядом, но и не через всю машину. Посередине. Компромисс. — Ехать часа полтора, — сообщил Сонхо, усаживаясь за руль. — Трасса пустая, так что, может, быстрее. Отдыхайте пока. Вы оба выглядите... ну, как люди, которым нужен сон. — Спасибо за честность, — пробормотал Джин, откидывая подголовник. — Всегда пожалуйста. Машина мягко тронулась. За окнами поплыл ночной Сеул — притихший, в гирляндах редких огней, непривычно пустой. Джин прижался виском к холодному стеклу и прикрыл глаза. Спать хотелось нестерпимо. Но мысли — проклятые, непрошенные — всё ещё крутились вокруг вчерашнего разговора. «Я не знаю, хён. Я правда не знаю, почему так смотрю». Он покосился на переднее сиденье. Со своего места видел только затылок Намджуна — тот сидел, откинув голову на подголовник, и, кажется, тоже пытался уснуть. Пучок волос слегка съехал набок. Плечи под курткой были расслаблены. «Он тоже устал. Может, даже больше меня». Джин закрыл глаза. На этот раз по-настоящему. --- Минивэн мягко катил по пустой трассе. Сонхо сделал радио потише — теперь оттуда доносилась лишь едва слышная инструментальная музыка. В салоне стало тепло и темно, как в коконе. Намджун не спал. Он сидел, прикрыв глаза, но сознание оставалось мучительно ясным. Каждый раз, когда он почти проваливался в дрёму, перед внутренним взором всплывало лицо Джина. То, каким оно было вчера в студии. Злое. Раздражённое. И под всем этим — что-то ещё, что-то, чего Намджун не мог расшифровать. «Разберись в себе, Намджун». Он пытался. Правда, пытался. Но как разобраться в том, что не поддаётся логике? Как объяснить себе, почему в переполненной комнате твой взгляд всегда находит именно его? Почему его смех звучит громче остальных? Почему хочется быть ближе — просто сидеть рядом, касаться плечом, чувствовать его присутствие? Намджун тяжело вздохнул и повернул голову вбок. С его места был виден край третьего ряда. Джин спал. По-настоящему спал — голова склонилась набок, губы приоткрыты, ресницы подрагивают. Чёрный пуховик сбился, открывая шею. Дышал он ровно и глубоко. Намджун замер. Поймал себя на том, что смотрит. Опять. Снова. «Прекрати», — приказал он себе. Но не отвёл взгляд. Вместо этого осторожно — очень осторожно, чтобы не разбудить, — снял с себя куртку и, перегнувшись через подлокотник, накрыл ею спящего Джина. Тот не проснулся. Только вздохнул глубже и инстинктивно подтянул куртку к подбородку, зарываясь в тепло. У Намджуна сжалось сердце. Не от нежности — от безнадёжности. От того, что этот простой жест казался ему сейчас чем-то невероятно значительным. Тем, чего он не мог себе позволить. Он отвернулся к окну, уткнулся лбом в холодное стекло и наконец позволил усталости взять верх. --- Когда Джин проснулся, за окнами уже светало. Небо из чёрного стало серо-розовым, вдоль трассы потянулись голые деревья. Он заморгал, пытаясь сообразить, где находится, и обнаружил на себе чужую куртку. Чёрную. Слишком большую. Пахнущую кофе и каким-то древесным парфюмом. Намджуна. Джин замер. Перевёл взгляд на второй ряд. Намджун спал в одном свитере, обхватив себя руками, прижавшись к двери в неудобной позе. Без куртки ему явно было холодно — плечи под тонкой шерстью едва заметно дрожали. «Идиот, — подумал Джин. — Зачем ты...» Он хотел было разбудить его, вернуть куртку, сказать что-то резкое — но осёкся. Вместо этого просто смотрел на спящего лидера, на его беззащитное лицо, на тёмные ресницы, на губы, которые во сне не были сжаты в привычную напряжённую линию. В груди что-то ёкнуло — незнакомо, неправильно, не вовремя. Джин поспешно подавил это чувство, списав на остатки сна и дезориентацию после пробуждения. Он аккуратно сложил куртку и, перегнувшись через сиденье, положил её Намджуну на колени. Тот не проснулся. Машина въехала на грунтовую дорогу. Впереди уже виднелись фургоны съёмочной группы. День начинался. ---