НамДжин

Глава 5. Точка кипения Полдень. Звукозаписывающий фургон В фургоне было тесно. Звукорежиссёр, пульт, два микрофона — и они, стоящие почти вплотную, потому что стены не позволяли разойтись. Намджун держал листок с текстом. Джин разминал шею, глядя в пол. — Мальчики, мне нужен зрительный контакт, — донеслось из-за стекла. — Фанаты должны поверить в эмоцию. Джин поднял глаза. Намджун уже смотрел на него — прямо, не мигая. Заиграла музыка. Медленная баллада. Намджун запел первым, низко и глубоко, о ночных улицах и пустом кафе. Джин вступил во втором куплете, выше и чище, и когда их голоса сошлись в припеве, он вдруг понял, что они стоят слишком близко. И что ни один из них не отвёл взгляда. — Идеально! — звукорежиссёр зааплодировал. — С первого дубля. Химия — страшная сила. Джин вышел из фургона и вдохнул холодный воздух, пытаясь унять сердцебиение. Получилось не очень. --- День. Приезд остальных К одиннадцати утра на площадку подъехал второй микроавтобус. Хосок выпрыгнул первым, громкий и бодрый, будто и не было двух часов дороги. За ним — Чонгук, дожёвывающий на ходу протеиновый батончик. Тэхён, заспанный и прекрасный в своей помятости. Чимин, уже улыбающийся, хотя глаза ещё слипались. И Юнги — невозмутимый, с неизменной кружкой в руке. — Как съёмки? — спросил Хосок, обнимая Джина. — Нормально, — ответил тот. — Работаем. — А чего ты красный такой? — Я не красный. Это ветер. Хосок переглянулся с Чимином, но ничего не сказал. Только улыбнулся уголком рта. Группу быстро распределили по заданиям. Теперь съёмки шли в нескольких точках одновременно: Тэхён и Чонгук отправились на спортивный челлендж, Хосок и Чимин — на танцевальный, Юнги — на сольное интервью. А Намджун и Джин... — Вы продолжаете в паре, — объявила Хэвон. — У вас ещё «Доверительное падение» и обеденный влог. — Мы уже сделали «Доверительное падение», — заметил Джин. — Сделали? — Хэвон сверилась с планшетом. — А, точно. Тогда обеденный влог, а потом — общая съёмка у костра. Вся группа. Но пока — влог. --- Обеденный влог Их усадили за деревянный стол на открытой веранде. Перед каждым поставили по миске рамёна, а между ними — одну камеру на штативе. Концепция простая: двое едят, болтают, «естественное взаимодействие». — Три, два, один, — ассистент хлопнул в ладоши. — Вы в эфире. Точнее, в записи. Ведите себя естественно. Джин взял палочки. Намджун поправил очки. Тишина затягивалась. — Ну, — сказал Джин, — приятного аппетита. — Приятного, — эхом отозвался Намджун. Ещё пауза. Камера снимала. — Слушай, — Джин отложил палочки, — мы так весь влог просидим. Давай просто... поговорим. О чём-нибудь. — О чём? — Не знаю. О погоде. О еде. О том, почему ты опять не спал нормально. Намджун хмыкнул: — С чего ты взял? — У тебя круги под глазами. И ты молчишь. Ты молчишь только когда что-то не так. Намджун помолчал, помешивая рамён. Камера продолжала снимать, но оба забыли о ней. — Много думаю, — сказал он наконец. — О работе. О жизни. О том, что я чувствую и почему. — И как успехи? — Пока не очень. Джин кивнул. Сделал глоток бульона. — Знаешь, — сказал он, глядя в миску, — я тоже много думал. После вчерашнего. И сегодня. И... может, я был слишком резок. Со всеми этими фанатскими видео. Ты не виноват в том, что они это монтируют. Намджун поднял взгляд. Удивлённый. — Ты... серьёзно? — Серьёзно. Просто мне нужно было время. Понять. Привыкнуть. — Привыкнуть к чему? Джин открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент на веранду влетел Чимин: — Ребята! Общая съёмка через пятнадцать минут! Вас ждут у костра! Момент был упущен. Джин закрыл рот. Намджун выключил камеру. — Потом договорим? — тихо спросил он. — Потом, — пообещал Джин. --- День. Общая съёмка у костра К двум часам дня вся группа собралась у большого костра, разведённого в центре площадки. Семеро парней расселись на составленных полукругом скамейках. Камеры расставили по периметру. Ведущий, молодой парень в смешной шапке, разогревал атмосферу шутками. Джин сидел с краю. Намджун — через одного человека от него, рядом с Юнги. — Ближе, ближе, — замахал режиссёр. — Сядьте компактнее. Намджун, подвинься к Джину. У нас композиция кадра. Намджун послушно переместился. Теперь их плечи соприкасались. Джин почувствовал знакомый запах — костёр и древесный парфюм — и не отодвинулся. Ведущий задавал стандартные вопросы: о новом альбоме, о планах, о смешных случаях на гастролях. Участники смеялись, перебивали друг друга, травили байки. Хосок изображал в лицах, как Чонгук уснул в аэропорту на чемодане. Чимин показывал новый жест из танца. Тэхён зачем-то начал петь, и Чонгук его поддержал. Обычная суета. Юнги сидел с краю и наблюдал. Не за ведущим. За Намджуном и Джином. Он видел, как Намджун чуть наклоняется к Джину, когда тот говорит. Как Джин, не глядя, пододвигает к нему ближе бутылку с водой — молча, машинально, будто так было всегда. Как их пальцы соприкасаются на скамейке, и ни один не отдёргивает руку. Юнги сделал глоток из кружки и спрятал усмешку. — Кстати! — ведущий хлопнул в ладоши, переходя к финальному блоку. — Блиц-опрос! Если бы вы оказались на необитаемом острове с одним из участников, кого бы выбрали? Намджун-щи! Джин внутренне сжался. Он знал ответ. — Джина-хёна, — сказал Намджун. — Конечно. — Почему? Намджун помолчал. Пламя костра отражалось в его очках. — Потому что с ним... даже необитаемый остров будет похож на дом. Повисла пауза — секунды три, не больше. Но каждый участник группы её заметил. Хосок перестал улыбаться и посмотрел на них внимательно. Чимин пихнул Тэхёна локтем. Чонгук замер с открытым ртом. — А ты, Джин-щи? — ведущий повернулся к нему. Джин выдохнул: — Намджуна. Потому что он умный. Построит плот. Разожжёт огонь. Практическая польза. Группа рассмеялась. Кто-то засвистел. Ведущий радостно захлопал. Намджун усмехнулся и покачал головой, но ничего не сказал. Только чуть заметно коснулся плечом плеча Джина. Тот не отодвинулся. --- Вечер. Отъезд Солнце уже садилось, когда съёмки закончились. Все собирались в темноте, подсвечивая себе фонариками телефонов. Сонхо объявил, что обратно поедут все вместе в большом микроавтобусе. Джин занял место у окна. Рядом плюхнулся Тэхён, мгновенно уснувший на его плече. Намджун сел через проход. Чимин и Хосок о чём-то перешёптывались, Чонгук надел наушники и отключился от мира. Юнги сидел впереди, но то и дело бросал взгляд в зеркало заднего вида на двух человек, разделённых лишь узким проходом. Машина тронулась. За окнами поплыли тёмные поля. Телефон Джина завибрировал. Сообщение. От Намджуна. «Спасибо за сегодня. И за влог. Я рад, что мы поговорили. Ну, почти». Джин набрал ответ: «Почти — не считается. Договорим. Обещаю». Три точки. Ответ: «Буду ждать. Спокойной ночи, хён». — Спокойной ночи, — прошептал Джин и заблокировал телефон. От окна тянуло холодом. Он плотнее укутался в пуховик — и только тогда заметил, что это не его пуховик. Чужой. Чёрный. Слишком большой. С древесным запахом. Он повернулся к Намджуну. Тот сидел в одном свитере, прижавшись к окну, и то ли спал, то ли делал вид. Джин хотел разбудить его, вернуть куртку. Но вместо этого зарылся в неё глубже и закрыл глаза. До общежития оставался час. --- Ночь. Общежитие. Кухня В общежитии было тихо. Все разбрелись по комнатам. Юнги спустился на кухню за водой и обнаружил Намджуна, сидящего за столом в темноте. Перед ним стояла открытая бутылка пива — почти нетронутая. — Не спится? — Юнги щёлкнул чайником. — Не спится. Юнги достал кружку, насыпал растворимый кофе, залил кипятком. Сел напротив. — Ну, — сказал он, — и как продвигается твоё «разобраться в себе»? Намджун горько усмехнулся: — Я разобрался. — И? — И это полная катастрофа, Юнги. Потому что это не «восхищение коллегой». Не «эстетическое впечатление». Я... — он замолчал, подбирая слова. — Я смотрю на него и забываю, где я. Я слышу его смех и хочу быть причиной. Я думаю о нём, когда засыпаю, и думаю о нём, когда просыпаюсь. Это... это больше, чем «нравится». И я не знаю, что с этим делать, потому что он не гей. Он сам сказал. Юнги отхлебнул кофе: — А тебе не приходило в голову, что он мог просто... ещё не разобраться? Как ты? Намджун поднял голову: — Ты думаешь? — Я думаю, что он взял твою куртку в машине и не вернул. И я думаю, что он смотрел на тебя сегодня у костра так же, как ты на него. Просто он этого ещё не понял. — Или ты выдаёшь желаемое за действительное. — Может быть, — легко согласился Юнги. — Но ты не узнаешь, пока не спросишь. Намджун долго молчал. Потом кивнул: — Я спрошу. Когда буду готов. И когда он будет готов. Юнги допил кофе и встал: — Вот это уже похоже на план. А теперь иди спать. Завтра репетиция. Он ушёл. Намджун остался в темноте, глядя на нетронутое пиво. Где-то наверху, в своей комнате, Джин спал, укрывшись его курткой. Намджун улыбнулся. Впервые за долгое время — спокойно. ---