Аскеза: обряд.

Я никогда не видел, как мы входим в этот дом. Мы просто оказывались внутри. Без ключа, без шагов по крыльцу, без звука открываемой двери. Будто дом сам решал, когда нас впустить. Стены здесь дышали. Не громко — так, как дышит спящий ребёнок: едва заметно, но если прижаться щекой, можно почувствовать тепло. Ткань реальности в этом месте была тонкой, как паутина, но держала вес целых миров. Я проверял. Однажды ночью я сильно ударил кулаком по стене — и она не дрогнула. Зато у меня потом три дня ныли костяшки. Чон Чонгук появился в моей жизни задолго до того, как я научился задавать вопросы. Он просто был. Сначала как тень на краю зрения — вроде бы никого, но чувствуешь. Потом как голос на кухне, когда просыпаешься, а чай уже заварен. Потом — как постоянная температура тела рядом, даже если между нами целая комната. Мы никогда не говорили, что мы — пара. Не держались за руки на людях, не ссорились из-за немытой посуды, не целовались перед сном. Но каждую ночь я ложился и точно знал: если что-то случится, он окажется рядом раньше, чем я успею позвать. Это было страннее любой страсти. Это было глубже. — Ты сегодня тяжелее обычного, — сказал он как-то утром. Я сидел за столом и сжимал кружку так, что белели пальцы. Не помнил, как проснулся. Не помнил, как оказался на кухне. Внутри было пусто, но эта пустота имела вес — она давила изнутри наружу, как будто кто-то медленно раздувал меня, готовясь лопнуть. — Не спится? — Чонгук сел напротив. Он не смотрел на меня в упор. Он вообще редко смотрел в упор — только когда мир вокруг переставал быть надёжным. Сейчас он разглядывал свои пальцы, лежащие на столешнице. Длинные, спокойные. Руки, которые никогда не дрожали. — Мне кажется, я что-то сделал не так, — сказал я. — Не помню что. Но чувствую. Он кивнул. Не спросил «что именно». Не сказал «всё будет хорошо». Просто кивнул и подвинул ко мне тарелку с тостом, которого я не просил. Я тогда не знал, что это был первый звоночек. Первая трещина в договоре, о котором я даже не подозревал. Аскеза уже шла за мной по пятам. Ей просто нужно было дождаться ночи.