Аскеза: обряд.

Он пришёл без стука. Я не услышал шагов. Не почувствовал, как открывается дверь. Не увидел тени на стене. Я просто лежал в темноте, и вдруг понял: я больше не один. Не в том смысле, что кто-то вошёл. В том смысле, что кто-то всегда был здесь. Просто до этого момента прятался. Мир вывернулся наизнанку. Я перестал видеть глазами — они больше ничего не значили. Закрой их, открой — одна и та же чернота. Но я всё равно видел. Кожей. Желудком. Тем голосом в затылке, который обычно молчит, а сейчас заговорил. Ты сам позвал. Это не был звук. Это было знание. Оно вползло в меня, как холодная вода в лёгкие, — не вытолкнуть, не закашлять, только тонуть. Тело задрожало. Не от холода — в комнате было тепло. От того, что внутри кто-то ворочался, устраивался поудобнее, примерял мою кожу на себя. Я попытался крикнуть — из горла вылетел только хрип. Попытался встать — ноги стали ватными. Я думал, что умираю. И в этот момент — не дверь, не шаги, даже не скрип — просто воздух стал другим. Чонгук был рядом. Я не слышал, как он вошёл. Не видел его лица. Но вдруг запахло дымом и мятой, и чья-то ладонь легла на мою спину. — Дыши, — сказал он тихо. Я не мог. Лёгкие сжались в кулаки. — Тэхён. Дыши. Его голос был слишком мягким. Слишком спокойным. Как будто он знал этого зверя внутри меня лично. Как будто когда-то сам носил такого. — Кто ты? — выдавил я. Губы не слушались. Он не ответил. Протянул руку. Я не видел её во тьме, но чувствовал тепло — оно висело в ладони от меня, как обещание. Я вцепился в неё. Пальцы — горячие, живые, настоящие. Демон внутри дёрнулся, будто его ударило током. — Он не уйдёт, — сказал Чонгук. — Но сейчас он тебя не тронет. Мы сидели на полу. Я не помнил, как спустился с кровати. Наверное, он меня снял. Моя голова уткнулась ему в плечо, лоб прижался к изгибу шеи. От него пахло так, как пахнет лес после грозы — мокрой корой, озоном, чем-то диким, что не приручить. Демон внутри затих. Не ушёл. Затаился. — Почему ты не боишься? — прошептал я. Чонгук молчал так долго, что я решил — не ответит. А потом я почувствовал, как его рука сжала мою чуть сильнее. — Потому что я знаю, что это такое. Быть тем, кого проверяют. И быть тем, кто проверяет. Я поднял голову. В темноте его глаза всё равно светились — не буквально, тем внутренним светом, который не спрятать. Слишком глубокие. Слишком понимающие. — Ты… ты был демоном? — спросил я. Он ничего не сказал. Только провёл большим пальцем по моим костяшкам — медленно, успокаивающе. — Ложись спать, — ответил он вместо всего. — Завтра будет сложнее. Я не понял, что он имел в виду. Но послушался. В ту ночь мы так и просидели на полу, прижавшись друг к другу. Демон внутри шевелился иногда — как зверь, который пробует клетку на прочность. Но каждый раз, когда он пинал изнутри, Чонгук тихо выдыхал, и я чувствовал, как его боль отзывается в моей груди. Он действительно чувствовал то же, что и я. И это было страшнее самого демона.