false mirrors.

Я снова сделал трэк, который будут ненавидеть, потому что он слишком правдивый.

Разбей моё зеркало, чтобы я больше не видел эту картину.

***

Ли Минхо? Знаменитый битмарь, который стал писать электро рэп. Ему всего двадцать, а он уже на первых местах в чартах Spotify и Apple Music. Кто ещё мог добиться такого же? А что если, Минхо обогнал самого легендарного Хана Джисона — молодого рэпера старой школы, который опирается больше на читку, чем на музыку? Джисон уже давно не выпускал никакой музыки. Два его самых популярных альбома уже не актуальны, хоть в какой-то момент он заработал с этого себе не только имя, но и бабки. — Бро, вывезти на одном музле — это на грани фантастики, чувак, — смеялся Джисон, сидя в студии Минхо, куда пришел со своими друзьями. — Бро, твои треки неактуальны уже как два года, — спокойно ответил Минхо, поправляя осветленные волосы. — Это хотя бы настоящий рэп, а не стоны на фоне. — Я вижу ты долго слушал моё музло, чтобы понять, что это стоны. Вся студия опустилась в терзающую тишину. Джисон покраснел и выругался, а его друзья реперы захихикали. — Заткнитесь, придурки, — огрызнулся Хан сделав затяжку из вейпа. На лице Минхо возникла улыбка. Он отпил свой энергетик и повернулся обратно к компьютерам. Так и произошла их первая встреча. Один — талантливый битмарь, который верит в превосходство музыки и бесполезность лирики, а другой бездарь, который ничего не умеет кроме того, как кривляться в камеру и кричать в микрофон. Хан Джисон был кудрявый, харизматичный рэпер в татуировках с головы до ног; на его пальцах с крашенными ногтями всегда были золотые перстни с драгоценными камнями. У Минхо же на одном пальце было одно единственное кольцо, купленное в интернет-магазине за пару вон. Парень одевался в сэконд-хендах, иногда вообще ходил в домашних тапках. Предпочитал широкие, комфортные вещи. Его волосы были осветленные в бледно белый цвет. Кожа бледная. На теле ни одной татуировки. Прокол в ушах и сережки в виде голубых звездочек. Джисон был всегда одет в брендовую одежду. На шее висели золотые цепи. Он обычно ходил в широких джинсах и майке, подчеркивающей его стройную, даже дохлядскую местами фигуру: у него были узкие плечи, иногда торчали ребра. Или же вовсе без майки. Сверху всегда бомбер или зипка дорогого бренда: Balenciaga, Adidas, Dior. Конечно же, на ногах кроссовки — Nike. — Получается, ты пишешь сам музло? — спросил Джисон, отпивая пиво и стоя рядом со столом Минхо. Тот кивнул, не ответив. — Бро, я к тебе вообще без негатива, — объяснил Джисон, вскинув бровью. — Не подумай. Для меня важно в моём «творчестве» — это только наличие бабок на карте и в карманах, новая тачка, да пару моделей-тёлочек на ночь, травка и алко. Смыслы? Красота? Чувак, я делаю свою работу — меня слушают, старые альбомы всё ещё попадают в чарты. Деньги есть, а для чего ещё стараться? Джисон ухмыльнулся и отпил пиво, поставив почти пустую бутылку на стол и рухнул в игровое кресло напротив Минхо. Студия битмейкера была большая и просторная, больше похожая на жилую комнату: тут был и диван, на котором можно было спать, приставка, куча оборудований для звукозаписи, микрофоны, холодильник со снэками и алкоголем, упаковки рамёна на полках, чтобы не ходить лишний раз на кухню. Можно сказать Минхо в своей квартире жил только в студии, никогда из неё не выходя. После слов Джисона парень долго сверлил его взглядом и произнёс с тоном знатока, при этом сохраняя монотонность: — Это ничтожно, — ответил Минхо и расплылся в неоднозначной улыбке. — Ты правда думаешь, что бабки, наркота и… чё ты там ещё сказал? Тёлки?… Блять! Ты серьезно? Это такая хуйня, чувак, — Минхо протёр лоб и посмотрел тому в глаза. — Это же всё пустота и пыль. Походу, тебе ума правда больше не хватает ни на что другое: думаешь только о том как бы брюхо набить, да член всадить. Бро, девушки с тобой встречаются только потому что ты богатый. Им нужны твои деньги, а не личность. — Да что ты понимаешь? — воскликнул Джисон. — Личность для тебя — это типа быть ёбанным нефором? Они теперь сидели друг напротив друга и пили пиво, вернее, Джисон пил пиво, другой — мохито в банке. Минхо осмотрел Хана с головы до ног, признавая его харизму и привлекательность. Хоть тупостью он был пропитан до мозга костей. И он понял: девушки не только любят его деньги, но и до безумия говорливый язык. Несмотря на заметную ненависть к этому придурку, он начал чувствовать что-то другое: влюбленность? Чёрт! Ни за что! Минхо не мог допустить, чтобы он влюбился в Хана. Причём, он сто процентов знал, что даже если так — это слишком нереально по той причине, что Джисон сто процентов типичный представитель гетеросексуалов, которые называют всех девушек «шлюхами», «дырками» и «тёлками», а парней не той ориентации — «педиками». Минхо никогда не был заядлым либералом. Он был адекватным современным парнем, который не мог терпеть жестокость и насилие по отношению к любым людям. И чаще всего агрессия исходила именно от таких личностей, как Джисон. Зажравшихся, никчёмных, богатеньких бездарей, родившихся с золотой ложкой во рту и пишущих свои жалкие треки про секс, алко, шлюх и наркотики. Минхо прекрасно знал, что Джисон — богатый сынок, не учившийся нигде, потому что не было нужды. Рэп для него — это игра, развлекательное шоу, в котором он живёт. Ему даже деньги не так важны, как он заявляет. — Да что ты понимаешь в тёлках? — засмеялся уверенно Джисон. — У тебя хоть раз было? Никогда не поверю. Спорю на сто баксов, что ты до сих пор девственник и ни разу не видел и не трогал женскую грудь, — друзья Хана, которые сидели в другой компании и общались, тоже начали поддакивать и хихикать. В этот момент он правда достал из кармана baggy джинс пачку долларов и бросил её по всей студии. Какие-то его подсосы начали собирать эти жалкие доллары. Минхо не выдал своего смущения, хоть ему стало неприятно, а в горле будто ком стянуло. Он лениво вздохнул. — Мне это не нужно, чтобы понимать суть человеческих отношений. Минхо уже давно признал, что он гей. Однако, никому это не говорил, не желая слухов и мерзких вопросов, а также истерии в жёлтых прессах. Его отношение к любви было своеобразным. Он был чистым однолюбом и не желал разменивать свои чувства на заядлых мудаков, которые в конце отношений вытрут об него ноги. Но иногда Минхо задумывался: а не боится ли он просто вступать в отношения и открываться перед другим человеком? Не боится ли доверия? Эти вопросы часто мелькали в его сознании. Особенно, когда он писал музыку или наблюдал в метро из под капюшона за парочками, которые идут за ручку или целуются на прощание. Мысли об этом разрывали его изнутри. Они продолжили разговаривать и смеяться. Минхо наблюдал за Джисоном со стороны. Ему нравилось наблюдать за людьми, пытаясь понять или даже разгадать их. Но он уже понял, что Джисон для него — открытая книга. Таких мудаков полно. Особенно их много в музыкальной рэп-индустрии. Минхо был знаком с некоторыми, когда ещё подрабатывал в качестве битмейкера, записывая треки и терпя ужасное, неуважительное отношение со стороны подобных Хану. — Эта танцовщица ещё та шлюхандра, — говорил какой-то рэпер, друг Джисона и его очередная шестёрка. — Она моему другу отсосала за пару вон. Хан засмеялся, хлопнув в ладоши и откинувшись на спинку игрового стула. Он взял свой вейп и выкурил дым в потолок. — Вы все слишком приземленны и глупы, — сказал Минхо, держа в руке банку мохито и подставляя её к своим бледным губам. Джисон закатил глаза и театрально воскликнул: — Сука, бро, расслабься, ты ведёшь себя как ёбанный шизик! — засмеялся Хан Джисон и раскрыл широко глаза в артистичном возмущении. Он указал пальцем на статуэтку будды, стоящую рядом с компьютером и светящуюся фиолетовым светом. — Или ты реально в это веришь? — Оставь его, — раздался голос из толпы. Это был Чанбин — он снял наушники с одного уха и зло посмотрел на Джисона. — Вы правда заебали обсуждать это всё. Словно пубертатные подростки в школьном туалете, — характерно для себя возмутился Чанбин, который был уважаемым рэпером и сидел в студии и сводил свой же трек. Хоть он и не общался с Минхо и пришёл сюда с Хан Джисоном, но иногда Чанбин уже сам не выдерживал поведения своего друга. Минхо опустил глаза на свои ноги, наслаждаясь тишиной. — Йоу, бро, мы просто шутим, не парься, — успокоил Джисон, положив руку на плечо Минхо. Прикосновение Хан Джисона. Почему так стало неловко и мерзко одновременно? Минхо зыркнул глазами по кудрявому парню напротив, по его руке на своём плече и впервые снисходительно улыбнулся краем губ.