18 часть. «Свидетель полуночи»
23 июня 2026 г., 04:59
Я медленно поднялась с кровати, чувствуя, как от каждого движения в висках начинает стучать маленькими молоточками. Кое-как добравшись до ванной комнаты, я закрыла за собой дверь и повернула защелку. В полумраке ванной было прохладно, и это немного отрезвляло.
Я подошла к душевой кабине и включила воду, настраивая её на комфортную, прохладную температуру, а затем встала перед зеркалом. Пальцы слегка дрожали, когда я начала расстегивать пуговицы на рубашке Тео. Одна за другой они поддавались, и белая хлопковая ткань медленно соскользнула с моих плеч, обнажая кожу. Вслед за ней на пол полетели и тонкие черные кружевные трусики.
Оставшись полностью обнаженной, я шагнула под струи воды. Прохладные капли мгновенно омыли лицо, шею и плечи, заставляя меня судорожно вздохнуть. Я зажмурилась, подставляя голову под воду, и изо всех сил попыталась вспомнить хоть что-то. В голове крутились лишь обрывки: смех Блейза, вкус приторно-сладкого пунша, то, как Тео держит меня за талию во время вальса... А дальше — сплошная, непроглядная темнота. Как бы я ни старалась выудить из памяти хотя бы одну деталь, ничего не получалось. Пустота. От этого бессилия и утреннего похмелья к горлу снова подступил неприятный ком, но я заставила себя глубоко дышать, концентрируясь на шуме падающей воды.
Выйдя из душа, я тщательно вытерлась мягким полотенцем и достала свои привычные домашние вещи: свободные темные брюки и простую удобную футболку. В этой одежде я наконец почувствовала себя защищенной. Подняв с пола рубашку Тео, я аккуратно, шов к шву, сложила её. Родной, едва уловимый аромат его парфюма снова коснулся носа. Отдавать её сейчас, при Драко, было нельзя. Я решила, что сделаю это сегодня ночью, когда мы с ним, как и обычно, встретимся вдвоем без лишних глаз.
Пэнси: Ну что, жива? — Пэнси уже сидела на кровати полностью одетая, рассесывая волосы. Она бросила на меня оценивающий взгляд. — Выглядишь уже не так призрачно.
— Намного лучше, спасибо воде, — Я слабо улыбнулась, садясь на край постели и обувая кроссовки. — Который час?
Пэнси: Время близится к обеду, так что в гостиную мы уже опоздали, — Пэнси поднялась со своего места и поправила джемпер. — Пойдем сразу в Большой зал. Желудок требует хоть какого-то бульона, иначе я умру прямо на пороге.
Мы вышли из спальни и направились по прохладным коридорам подземелий вверх, к главному вестибюлю. Замок уже жил своей обычной жизнью, хотя многие студенты выглядели на удивление помятыми после бурной ночи. Когда мы вошли в Большой зал, там вовсю царила суета, а столы ломились от праздничных блюд. Наша компания, как и всегда, сидела на своем привычном месте за слизеринским столом. Драко, Блейз и Теодор уже были там.
Мы с Пэнси неторопливо подошли к столу и сели рядом с парнями: Паркинсон опустилась около Блейза, а я приземлилась на свободное место прямо возле Теодора.
Стоило мне сесть, как Теодор едва заметно, одними уголками губ ухмыльнулся. Его темные глаза лукаво и очень внимательно принялись рассматривать мое лицо, словно он читал меня как открытую книгу и прекрасно понимал, в каком замешательстве я нахожусь. Почувствовав этот обжигающий, знающий взгляд, я мгновенно покраснела до самых кончиков ушей. Сердце испуганно екнуло, и я резко отвернулась в сторону, уставившись в свою пустую тарелку, чтобы только не сталкиваться с ним глазами.
— Привет всем, — Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал как можно более естественно и ровно, хотя внутри всё трепетало от волнения.
Пэнси: Доброе утро, если его можно назвать добрым, — Пэнси устало облокотилась на стол, подпирая щеку рукой и хмуро оглядывая парней.
Блейз: О-о-о, Паркинсон, потише, ради Мерлина, — Блейз болезненно поморщился от её голоса и прижал ладонь к виску. — Ты говоришь слишком громко. Моя голова сейчас взорвется.
Драко: Полностью согласен с Забини, — Драко сидел, лениво ковыряя вилкой в тарелке с кашей, и выглядел на редкость хмурым и недовольным. На его бледном лице читалось абсолютное нежелание общаться. — Этот эльфийский пунш был явно проклят гриффиндорцами. Чувствую себя просто хуево. Больше никогда не буду пить то, что приносит Блейз.
Блейз и Драко действительно выглядели откровенно паршиво, чего нельзя было сказать о Теодоре. Нотт сидел абсолютно расслабленно, с безупречной аристократической осанкой, медленно попивая свой тыквенный сок. Вчера он выпил меньше всех, сохраняя полный контроль, и сейчас его свежий, идеальный вид лишь подчеркивал масштабы нашего общего похмельного бедствия.
Теодор: Добрый день, леди, — Тео заговорил обманчиво спокойным, низким и бархатным голосом, продолжая краем глаза наблюдать за моей реакцией. Он галантно пододвинул к моей руке кувшин с прохладной водой. — Выглядите прекрасно. Т/и, как спалось? Надеюсь, кошмары не мучили?
— Спалось... нормально, — Я сделала быстрый глоток воды, стараясь не смотреть на Теодора, но краем глаза заметила, как его ухмылка стала еще шире. — Спасибо за воду.
Теодор: Не за что, Т/и. Я ведь просто забочусь о твоем здоровье, — Тео лениво откинулся на спинку скамьи, переводя взгляд на Драко и Блейза. В его глазах вспыхнул откровенно издевательский огонек. — А вот на вас двоих, господа, больно смотреть. Капитан нашей сборной по квиддичу выглядит так, будто его переехал трехглавый пес Хагрида. Драко, где же твое хваленое малфоевское величие?
Драко: Нотт, заткнись, — Драко недовольно завыл, зажмурившись и крепче сжав виски руками. — От твоего ровного голоса у меня мозг плавится. Издевайся над Забини, это он нас напоил этой дрянью.
Блейз: Эй! — Блейз жалобно промычал, утыкаясь лбом прямо в ладони, словно прячась от дневного света. — Я сам пострадал больше всех. Моя голова сейчас расколется. Тео, у тебя вообще сердца нет. Ты вчера цедил один бокал весь вечер, пока мы... праздновали.
Теодор: Именно поэтому я сегодня могу спокойно наслаждаться обедом, — Тео хитро прищурился, снова переводя взгляд на меня. Он наклонился чуть ближе к моему плечу, понизив голос так, чтобы слышала только я. — В отличие от некоторых, кто вчера требовал «продолжения банкета».
От его слов у меня по спине пробежал табун обжигающих мурашек. Я чуть не поперхнулась водой, а щеки вспыхнули с новой силой. Блейз и Драко лишь глухо и недовольно мычали на заднем плане, умирая от головной боли и даже не подозревая, какие двусмысленные намеки Нотт отпускает в мой адрес.
***
Весь оставшийся день пролетел в ужасно изнуряющей атмосфере. Меня то и дело подташнивало. К счастью, до новой встречи с унитазом дело не дошло, но слабость во всем теле была жуткая. Чтобы хоть как-то отвлечься от похмельного кошмара и навязчивых мыслей, мы с подругой решили сбежать в библиотеку — там по крайней мере было тихо, и парни не мозолили глаза. — Пэнс, ты видела это? — Я устало уронила голову на раскрытый фолиант по древним рунам, убедившись, что мадам Пинс ушла в дальний ряд. — Он весь обед издевательски смотрел на меня! Он точно что-то знает. Этот его тон... Мерлин, я готова была сквозь землю провалиться! Пэнси: Да уж, Нотт сегодня превзошел сам себя по части ехидства, — Пэнси лениво перелистывала страницы какого-то журнала, подперев подбородок. — Он буквально упивался твоим смущением. Т/и, я теперь на все сто процентов уверена: вчера что-то произошло. И то, что ты ничего не помнишь, дает ему полный карт-бланш над тобой издеваться. Тебе придется терпеть до полуночи, подруга.***
Время тянулось невыносимо медленно, но наконец замок погрузился в ночную тишину. Когда стрелки часов пересекли отметку двенадцати, я тихо поднялась с кровати. Сердце колотилось где-то в районе горла. Я накинула поверх домашней одежды теплую мантию, аккуратно взяла сложенную рубашку Тео и, стараясь не издавать ни звука, выскользнула из спальни. Коридоры подземелий встретили меня прохладой и глубокими тенями. Я шла затаив дыхание, вздрагивая от каждого шороха. Когда я добралась до нашего привычного, скрытого от посторонних глаз места, Теодор уже был там. Парень стоял прислонившись спиной к каменной стене. На нем были свободные домашние брюки, футболка и небрежно наброшенная на плечи мантия. Стоило мне выйти из-за угла, как его темные глаза хищно блеснули в полумраке, а на губах заиграла та самая открытая, издевательская ухмылка, от которой у меня подкосились колени. Теодор: Пришла все-таки, — Тео оттолкнулся от стены и сделал медленный шаг мне навстречу, засунув руки в карманы брюк. — Пришла, — Я подошла к нему почти вплотную, чувствуя, как лицо буквально горит со стыда. Дрожащими руками я вытянула из-под мантии его аккуратно сложенную белую рубашку и протянула парню. — Держи. Твоя вещь. Спасибо, что... ну, в общем, спасибо. Теодор медленно вытащил одну руку из кармана и взял ткань, но вместо того чтобы убрать рубашку, он сделал еще шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. Он наклонился к моему лицу, обдавая кожу теплым дыханием, и его ухмылка стала чертовски дразнящей. Теодор: И это всё? Даже не поцелуешь меня, маленькая Малфой? — Тео тихо, интимно хмыкнул, заглядывая мне прямо в глаза и наслаждаясь моим полным замешательством. — Какая избирательная скромность. Вчера ночью ты была куда более любвеобильной и настойчивой. Намного. Я почувствовала, как краска мгновенно залила мое лицо, шею и, кажется, дошла до самых кончиков пальцев. Сердце забилось так яростно, что этот стук, казалось, разносился по всему темному коридору. Издевательский тон Теодор и его близость заставили меня окончательно растеряться. Я судорожно сжала полы своей мантии, уставившись куда-то в район его ключиц, не в силах вынести этот обжигающий, торжествующий взгляд. — Тео... пожалуйста, — Мой голос сорвался на едва слышный, прерывистый шепот. Я сделала глубокий вдох, преодолевая дикий стыд, и наконец заставила себя поднять на него глаза. — Скажи мне... что вчера было? Я вообще ничего не помню после бала. Меня весь день тошнило... И Пэнси... она предположила, что я... ну, что мы... что этой ночью... Я так и не смогла закончить эту фразу, язык просто отказался выговаривать это страшное, пугающее слово. Воздуха в груди критически не хватало, а щеки, казалось, сейчас просто взорвутся от жара. Теодор: Ха-ха... — Теодор тихо, бархатно рассмеялся, искренне наслаждаясь моей паникой. Этот низкий смех эхом отозвался внутри меня. Не давая мне опомниться, он перехватил мои дрожащие запястья, убрал их от краев мантии и уверенно положил свои ладони мне на талию, заставляя прижаться к нему еще ближе. Парень наклонился, заглядывая мне прямо в испуганные глаза. — Расслабься, сокровище. Секса у нас вчера не было. Я шумно выдохнула, чувствуя, как с плеч свалился огромный, неподъемный груз. Значит, Пэнси ошиблась. Значит, я всё еще девственница и никакой беременности быть не может. Но радоваться было рано, потому что ухмылка Нотта стала еще более хищной и многообещающей. Теодор: Секса-то не было, — Тео выдержал издевательскую паузу, слегка сжав свои пальцы на моей талии. — Но только потому, что у меня железная выдержка. А вот ты, маленькая моя, очень даже этого хотела. И вела себя, надо признать, крайне смело. Мои глаза округлились от ужаса, а Теодор, откровенно смакуя каждую деталь и явно издеваясь надо мной, принялся медленно рассказывать: Теодор: Сначала в заброшенном классе ты практически прижала меня к стене и заявила, что хочешь меня «прямо сейчас», — Тео понизил голос до интимного шепота, касаясь губами моих волос у виска. — Ты так отчаянно целовала мою шею и рвала пуговицы на моем пиджаке, что я едва держался. А когда я попытался тебя остановить, ты взяла мои руки и силой положила их себе на грудь, заставляя сжимать корсет. Я зажмурилась, готовая прямо сейчас провалиться сквозь землю. Мерлин, неужели это действительно была я?! Но Нотт даже не думал останавливаться. Теодор: Потом ты расстегнула молнию на платье и сбросила лямки, оставшись передо мной в одном кружевном лифчике, — Он тихо хмыкнул мне прямо в губы, обжигая кожу горячим дыханием. — Мне пришлось силой застегивать тебя обратно. Но самое интересное началось в твоей спальне, Т/и. Пока я искал антиалкогольное зелье, ты полностью разделась до трусиков, подошла со спины и прижалась своей голой грудью к моей спине. Ты гладила мой пресс и шептала, что твои трусики уже совсем мокрые от желания и ты вся течешь только от одной мысли обо мне. Ты умоляла взять тебя прямо там. — Прекрати... Мерлин, Тео, хватит, умоляю! — Я уткнулась лбом в его крепкую грудь, чувствуя, что от стыда у меня кружится голова. Каждое его слово отзывалось внутри меня волной смущения. Я собственными ушами слышала подтверждение своего пьяного позора, и мне хотелось умереть на месте. Теодор: Ну уж нет, дослушай, — Тео ласково, но непреклонно приподнял мой подбородок заставляя смотреть на него. В его глазах горели чертенята. — Мне стоило титанических усилий надеть на тебя свою рубашку. А когда я уложил тебя в кровать, ты закинула на меня ногу и прислонилась своей горячей, влажной от возбуждения киской прямо к моему боку. Ты целовала мою шею и ключицы, пока я мысленно молился всем магам, лишь бы не кончить прямо в брюки от твоих движений, и ждал, пока ты наконец уснешь. С каждой секундой этого детального рассказа я горела всё сильнее и сильнее, буквально сгорая со стыда от осознания того, что я вытворяла с парнем. Но одновременно с этим диким смущением внутри разлилось невероятное, теплое спокойствие. Между нами действительно ничего не было. Теодор сберег меня, сдержал себя, несмотря на то, как сильно я его провоцировала. Я посмотрела на него — такого надежного, понимающего и, несмотря на всё свое ехидство, бесконечно любимого. Теодор: Так что, маленькая Малфой, ты передо мной в огромном долгу, — Теодор издевательски медленно, дразня меня, начал сокращать последние миллиметры между нашими лицами. На его губах все еще играла ухмылка, но взгляд стал глубоким и темным. — И обычным «спасибо» ты теперь точно не отделаешься. Он наклонился еще чуть ниже и наконец трепетно, невероятно нежно прижался своими губами к моим, заставляя меня окончательно позабыть о дневном кошмаре и полностью раствориться в его руках. Когда мы наконец нехотя отстранились друг от друга, я всё еще тяжело дышала, прижимаясь к его груди. Теодор мягко перехватил мою ладонь, переплетая свои длинные пальцы с моими, и потянул за собой, неторопливо ведя по темным коридорам подземелий. Каменные стены замка дышали ночной прохладой, но мне было невероятно жарко. — Тео... — Я посильнее сжала его теплую ладонь, чувствуя, как волна жгучего стыда снова подкатывает к горлу. — Пожалуйста, прости меня за вчерашнее. Мне так безумно стыдно за свое поведение... Я просто... я не знаю, что на меня нашло. Этот пунш Блейза... Мерлин, я вела себя как последняя дура. Обещаю, я больше никогда в жизни не прикоснусь к алкоголю. Мне правда так неловко перед тобой. Теодор: Ха-ха, брось, сокровище, — Тео обернулся ко мне на ходу, и на его красивом лице в полумраке снова проступила дразнящая, открытая ухмылка. Он слегка притянул меня к своему боку, продолжая уверенно вести вперед. — Всё нормально. На самом деле, мне даже понравилось. Было чертовски забавно и... очень горячо наблюдать за тем, как моя скромная девочка превращается в такого ненасытного чертенка. Я вспыхнула с новой силой, готовая спрятаться под собственной мантией, и тихо заскулила от его прямоты. Теодор: Да не переживай так, — Тео остановился у поворота к гостиной, поворачиваясь ко мне лицом. Его темные глаза лукаво сузились, а ухмылка стала еще более обещающей. — Гораздо больше мне понравится, когда ты будешь полностью отдавать отчет своим действиям. И когда ты повторишь всё это на трезвую голову. Так что готовься, долг я с тебя обязательно спрошу. Теодор опустил взгляд на аккуратно сложенную стопку ткани, которую всё еще держал в руке, и его ухмылка стала еще более лукавой. Он мягко провел пальцами по воротнику, словно заново переживая события прошлой ночи. Теодор: Кстати, насчет этого, — Тео хмыкнул, качнув рубашкой перед моим носом. — Должен признаться, мне гораздо больше нравилось то, как она смотрелась на тебе. На голое тело она сидела просто идеально. Твои длинные ноги и эта белая ткань... потрясающее зрелище. Мое сердце снова пустилось вскачь, а к щекам прилила новая волна жара. Я сглотнула, вспоминая детали его рассказа, и в моей голове вспыхнул один очень важный, волнующий вопрос. — Погоди... — Я робко заглянула ему в глаза, стараясь, чтобы мой голос не слишком дрожал от смущения. — Ты сказал, что сам надевал её на меня. Ты... ты застегивал эту рубашку на мне? Сам? Теодор: Конечно, — Тео ответил без малейшего колебания, абсолютно спокойно и даже с долей гордости. Парень сделал шаг ко мне, заставляя меня попятиться к каменной стене коридора. — А как, по-твоему, ты в ней оказалась? Сама ты в тот момент не могла даже ровно стоять, не то что попасть пуговицами в петли. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мысли путались, а воображение услужливо рисовало картины того, как Нотт медленно застегивает пуговицы на моем теле. — То есть... — Я запнулась, округлив глаза, и едва слышно, аккуратно закончила мысль. — Ты видел меня полностью голой? Только в одних... трусах? Теодор промолчал, лишь дразняще приподнял бровь, явно наслаждаясь моей реакцией. Понимая, что я окончательно проигрываю этот раунд, я попыталась судорожно вернуть себе остатки своей фирменной малфоевской гордости. Нацепив на лицо самую надменную маску, на которую только была способна в таком состоянии, я скрестила руки на груди и язвительно фыркнула: — Ну и ну, Нотт! Ты, оказывается, самый настоящий извращенец, — Я высокомерно вскинула подбородок, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе под напускной стервозностью. — Избирательная скромность, говоришь? Ты просто бессмысленно и без зазрения совести пялился на мою грудь, пока я была не в состоянии тебе врезать! Пользуешься беспомощностью девушек, чистокровный лорд? Тео запрокинул голову и искренне, громко рассмеялся. Моя жалкая попытка сострить и вернуть величие его ни капли не задела, наоборот — только сильнее развеселила. Когда его смех затих, он шагнул вплотную, практически прижимая меня к холодному камню стены, и перехватил мои руки, убирая их с груди. Его взгляд потемнел, став невероятно глубоким, а голос опустился до хриплого шепота. Теодор: Разочарую тебя, маленькая моя, — Тео склонился к самому моему уху, обжигая кожу горячим дыханием. — На твою голую грудь спереди я как раз-таки не смотрел — я честно смотрел тебе только в глаза, когда натягивал рубашку, спасая остатки своей трезвой головы. Но вот спиной... спиной я твою грудь запомнил просто отлично, когда ты прижалась ко мне сзади. А еще, — он хитро прищурился, возвращая на лицо хищную ухмылку, — я прекрасно помню то, как отчаянно и сильно ты сама сжимала моими руками свою грудь. Так что твоя малфоевская гордость тут немного запоздала. — Нотт, ты невыносим! — Я попыталась оттолкнуть его, чувствуя, что окончательно сгораю от стыда от таких подробностей, но Теодор лишь снова тихо рассмеялся. Вместо того чтобы отпустить, он резко, но любяще ущипнул меня за бок, заставляя вскрикнуть от неожиданности, а затем прильнул губами к моей шее. Парень принялся оставлять на моей горячей коже быстрые, щекотные и дразнящие поцелуи, заставляя мою напускную гордость окончательно раствориться в его объятиях. Мы медленно пошли дальше вдоль погруженных во мрак коридоров, уводящих нас всё дальше от холодных сквозняков. Теодор бережно приобнял меня за талию, притягивая ближе, и его шутливый тон сменился чем-то более мягким и значительным. Теодор: Знаешь, у меня есть еще одна новость, сокровище, — Тео слегка замедлил шаг, заглядывая мне в лицо. В его глазах отражались редкие блики факелов. — На днях мой отец получил письмо из твоего дома. Мою семью и семью Блейза твои родители пригласили в ваш Менор на Новый год. Так что праздники мы проведем вместе. Сердце пропустило удар, но на этот раз не от стыда, а от безумного, захлестнувшего меня счастья. Это означало, что нам не придется расставаться на каникулы. Счастливая улыбка сама собой озарила мое лицо. — О Мерлин, Тео! — Я восторженно выдохнула и, совершенно позабыв про недавнюю напускную гордость, резко развернулась и крепко, со всей силы обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. — Я так счастлива! Ты даже не представляешь, как я рада! Теодор: Я вижу, маленькая Малфой, — Тео с искренней радостью ответил на мои объятия, он развернулся и его сильные руки мгновенно сомкнулись на моей талии, отрывая меня от каменного пола. Он прижал меня к себе так крепко, словно никогда не собирался отпускать. Я отстранилась всего на пару сантиметров, чтобы заглянуть в его потемневшие глаза, и нежно, с глубоким чувством поцеловала его в губы. Этот поцелуй был полон благодарности и облегчения. Тео жадно ответил на него, углубляя наше прикосновение, а когда мы наконец прервались, он хрипло прошептал мне прямо в губы: Теодор: Я жду эту ночь в Меноре как никогда в жизни. Там нам никто не помешает, и ты сполна расплатишься по всем своим долгам, маленькая Малфой. Остаток нашей прогулки прошел в удивительно теплой и уютной атмосфере. Мы тихо переговаривались, обсуждая будущие праздники, и я уже почти забыла о дневной головной боли, согреваемая его присутствием. Когда мы наконец вернулись в пустую, залитую зеленоватым светом гостиную Слизерина и подошли к развилке, ведущей к мужским и женским спальням, пришло время прощаться. Мне отчаянно не хотелось уходить. Сделав шаг вперед, я всем телом прижалась к широкому торсу парня, крепко обняв его на прощание. Встав на цыпочки, я потянулась к его лицу и нежно поцеловала Тео в губы. Теодор мягко улыбнулся в поцелуй, его ладони привычно и надежно легли на мою талию, притягивая ближе и продлевая это сладкое мгновение. Когда мы нехотя отстранились друг от друга, в полумраке гостиной повисла уютная тишина. Теодор: Сладких снов, сокровище, —Тео тихо коснулся губами моего лба, неохотно ослабляя хватку. — Сладких снов, Тео, — Я хитро улыбнулась и, приподнявшись еще раз, нежно прошептала парню на самое ухо: — На рубашке, которую я тебе вернула, я оставила небольшой подарок... Надеюсь, тебе понравится. Я сделала шаг назад, наблюдая за его реакцией. Теодор на секунду замер, а затем его глаза блеснули знакомым азартным огоньком, и на губах заиграла обещающая, невероятно теплая улыбка. Теодор: Вот как? — Он слегка приподнял стопку с рубашкой, его голос прозвучал интригующе и низко. — Ну что ж, я обязательно всё оценю прямо сейчас, маленькая моя. Иди спать. Я еще раз порывисто, крепко обняла парня, утыкаясь носом в его плечо и впитывая его тепло, а затем неохотно отстранилась. Напоследок подарив ему быструю, счастливую улыбку, я развернулась и поспешила к лестнице, ведущей в женские спальни. Наша встреча оставила в груди удивительное, согревающее чувство, и весь недавний позор уже не казался таким страшным. Теодор проводил её взглядом, пока её силуэт не скрылся за дверью, и только после этого неторопливо направился в сторону мужского крыла подземелий. Тихо приоткрыв массивную дверь их спальни, Теодор проскользнул внутрь. Из темноты комнаты доносилось лишь мерное, глубокое сопение. Драко и Блейз уже давно спали без задних ног, окончательно сморенные тяжелым похмельным днем и усталостью. Постаравшись не шуметь, Нотт бесшумно пересек комнату и подошел к своей кровати с пологом. Опустившись на край матраса, он отложил мантию и взял в руки аккуратно сложенную белую ткань. Осторожно, стараясь не шуршать, Теодор расправил рубашку, желая разгадать загадку её таинственного намека. Едва хлопковое полотно развернулось, как его взгляд замер на белоснежной груди рубашки. Чуть левее центра, ровно на уровне сердца, красовался четкий, яркий след от поцелуя, оставленный насыщенной красной помадой. Т/и сделала это намеренно, оставив своеобразное клеймо прямо там, где под тканью билось его собственное сердце. Губы Теодора сами собой расплылись в искренней, довольной улыбке. Эта маленькая, смелая шалость безумно порадовала его, заставив кровь в жилах побежать немного быстрее. Он поднес рубашку ближе к лицу. Ткань до сих пор хранила шлейф её аромата — тонкий, сладковатый запах духов, который теперь полностью перебивал его собственный парфюм. Парень закрыл глаза и жадно, глубоко вдохнул этот аромат, мысленно возвращаясь во вчерашнюю ночь, когда Т/и, укутанная в эту самую рубашку, засыпала на его груди. Теодор убрал рубашку в тумбочку. Лег, закинув руки за голову. В темноте спальни, под сопение Драко и Блейза, его мысли упрямо кружились вокруг каникул. Семьи соберутся в Малфой-меноре. Длинный стол, серебро, строгие взгляды отцов. Люциус и старший лорд Нотт будут обсуждать дела Министерства, а Т/и сядет напротив. Сама мысль о том, что придется разыгрывать ледяную чистокровную сдержанность на глазах у родителей, будоражила кровь. Контраст чопорности за ужином и их общих обжигающих тайн казался идеальным. Но еще больше он смаковал то, что будет после полуночи. Когда огромный замок погрузится в темноту. Теодор мысленно выстраивал план побега к её комнате. Бесшумные коридоры, тихий поворот ключа. Без школьных ограничений, без вечно шныряющих Забини или Паркинсон. На этот раз она будет абсолютно трезвой. Каждое прикосновение станет осознанным. Он лично проследит, чтобы маленькая Малфой расплатилась по долгам. С этой предвкушающей улыбкой Теодор уснул.***
На следующее утро подземелья Слизерина превратились в бурлящий улей. Повсюду летали заклинания, захлопывались крышки чемоданов. Завтра утром отходил праздничный экспресс, и медлить было нельзя. В нашей спальне царил хаос. Пэнси яростно пыталась утрамбовать гору джемперов в сундук. Пэнси: Мерлин, если этот замок сломается, я прокляну этот чемодан! — Пэнси раздраженно выдохнула, отбрасывая темную прядь волос. — Ты всё собрала? Как у тебя получается делать это так быстро? — Просто я не пытаюсь запихнуть туда весь гардероб, Пэнс, — Я весело усмехнулась, затягивая ремни на сундуке. Глаза заговорщически блеснули. Я понизила голос: — Слушай... Помнишь, Тео намекнул на письмо? Это правда. Люциус пригласил семью Блейза и Тео к нам в Менор на все праздники! Пэнси: Что?! — Пэнси резко выпрямилась, округлив глаза. — Серьезно? Люциус Малфой сам позвал Ноттов и Забини? О-о-о, подруга, каникулы будут незабываемыми. И как вы собираетесь вести себя? Твой отец за версту чует нарушения приличий. — Наш Менор слишком огромный, — Я мечтательно прикусила губу, глядя на падающий за окном снег. — Я уже всё придумала. У нас есть старинная двухэтажная библиотека. Туда по ночам никто не заглядывает. Представь: глубокая ночь, камин, запах старых книг... Мы с Тео будем тайно сбегать туда после полуночи. Наглухо закрывать двери и проводить там часы напролет. Пэнси: Ну ты и развратница, Малфой! — Пэнси заливисто рассмеялась, запустив в меня свернутыми носками. — Тайные ночи в библиотеке? Звучит горячо. — А еще можно уединиться в дальнем крыле зимнего сада, — Я хитро прищурилась, продолжая фантазировать. — Там такие густые заросли волшебных роз, что нас никто не найдет. Будем полностью предоставлены друг другу все две недели. Он будет обнимать меня, целовать, а отцы даже не догадаются. Пэнси: Главное — не попадитесь Люциусу, — Паркинсон скептически выгнула бровь, но глаза весело блестели. — Иначе Теодору придется сдавать экзамен по дуэлям прямо в праздничную ночь. Но я за вас рада. Это будет легендарный Новый год. Мы быстро закончили сборы, забросив последние мелочи в сумки. В комнате наконец воцарился порядок, а дорожные сундуки замерли у дверей, ожидая завтрашнего утра. — Ну всё, с вещами покончено, — Я накинула на плечи теплое зимнее пальто и повязала шарф. — Пэнс, пошли прогуляемся в Хогсмид? Воздухом подышим, пока есть время. Пэнси: Отличная идея, — Пэнси согласно кивнула, застегивая сапоги. — Голова после вчерашнего как раз окончательно прояснится. Да и заглянуть в «Три метлы» за сливочным пивом не помешает. Мы вышли из подземелий и направились к воротам замка. Снег приятно хрустел под ногами, а морозный воздух мгновенно взбодрил. Около главных ворот, укрывшись от ветра за каменной аркой, стояли парни. Они о чем-то негромко спорили, лениво переговариваясь. Заметив нас, Блейз приветливо взмахнул рукой. — Привет, мальчики, — Я тепло улыбнулась, подходя ближе. Мы с Пэнси по очереди подошли к парням, чтобы обнять их по-дружески. Сначала я коротко приобняла Блейза, который весело подмигнул мне в ответ. Затем сделала шаг к Теодору — наши руки сошлись в быстром, но крепком объятии, а его пальцы на секунду собственнически сжали мою талию, напоминая о ночном разговоре. Последним в шеренге стоял Драко. Я шагнула к нему и крепко прижалась всем телом к широкому, надежному торсу брата. Драко тут же отреагировал: его сильные руки уверенно обхватили меня, он уткнулся лицом в мои волосы и мягко прижал к себе в ответ. Блейз: Ого, какие нежности, — Блейз усмехнулся, пряча нос в высокий воротник куртки. — Куда это вы намылились в такой мороз? Пэнси: Мы в Хогсмид, решили напоследок пройтись по магазинам, — Пэнси поправила меховую шапку и задорно взглянула на Забини. — А вы чего тут мерзнете? Теодор: Драко проверял метлу перед отъездом, а мы за компанию, — Тео лениво улыбнулся, его темные глаза лукаво блеснули, когда он перевел взгляд на меня. — Смотрите не замерзните там, леди. Драко: Т/и, будь аккуратнее, — Драко наконец нехотя отпустил меня из объятий, заботливо поправив сползший шарф на моей шее. Его серые глаза серьезно посмотрели на меня. — На дорогах жуткий гололед. И не задерживайтесь допоздна, завтра рано вставать на поезд. — Всё со мной будет хорошо, капитан, — Я весело фыркнула, слегка толкнув брата локтем в бок. — Вернемся вовремя, обещаю. Пока, парни! Парни хором попрощались с нами, и мы с Пэнси двинулись дальше по заснеженной тропе, ведущей к деревне. Мы резво пошагали по тропе, но Драко оказался чертовски прав. Дорогу так сильно сковало льдом, что она превратилась в настоящее зеркало. На первом же склоне мои сапоги предательски поехали в разные стороны. — Ой! — Я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и едва не растянулась на глазах у полуросликов. Пэнси успела вовремя ухватить меня за локоть, удержав от жесткого приземления. Пэнси: Аккуратнее, Малфой! — Пэнси покатилась со смеху, крепко держа меня под руку. — Драко как в воду глядел. Капитанская интуиция. Если ты сейчас сломаешь ногу, Теодор меня лично скормит гиппогрифам за то, что не уберегла его сокровище. — Ха-ха, очень смешно, Пэнс, — Я шумно выдохнула, аккуратно пробуя лед носком. — Скорее отец лишит меня карманных денег за потерю малфоевской грации. Кое-как добравшись до Хогсмида, мы сразу же окунулись в предпраздничную суету. Витрины магазинов сверкали заколдованными огнями, а из лавок доносился аромат корицы. Мы заглянули в «Сладкое королевство», где накупили целую гору мятных тодсов, а затем долго выбирали новые теплые шарфы в «Шапке-невидимке». Пэнси то и дело примеривала самые безумные меховые шляпы, заставляя меня покатываться со смеху.***
Ближе к вечеру, уставшие, но довольные, мы вернулись в подземелья. В нашей спальне пахло уютом. Мы переоделись в пижамы, забрались на кровати и долго болтали, доедая сладости, пока стрелки часов неумолимо не приблизились к одиннадцати вечера. Я бросила взгляд на часы. Пора. Сердце тут же сладко екнуло. Я поднялась и потянулась к своей теплой зимней мантии. Пэнси: И куда это мы мылимся в такой час? — Пэнси, которая и не думала спать, лукаво прищурилась, приподнявшись на локтях. — Опять ночные свидания, Малфой? Завтра поезд, напоминаю. — Всего на часок, Пэнс, — Я хитро улыбнулась, накидывая мантию прямо поверх шелковой пижамы. — Мы просто погуляем. Обещаю вернуться живой и не пьяной. Пэнси: Ладно, иди уже, романтик, — Подруга со смехом запустила в меня подушкой. — Но если Драко проснется и пойдет проверять гостиную, я за тебя не ручаюсь! Я выскользнула из спальни. В условленном месте подземелий Тео уже ждал меня. Стоило мне подойти, как он без лишних слов притянул меня к себе. Его губы — горячие, настойчивые — мгновенно накрыли мои. Мы целовались долго, отчаянно, упиваясь близостью и прячась от зимних сквозняков в глубокой нише. Тео крепко обнимал меня, скрывая под своей широкой мантией, и весь мир вокруг просто перестал существовать.***
Мы гуляли по темным, заснувшим коридорам долгие часы, тихо перешептываясь и смеясь. Время пролетело как один миг. Когда мы наконец вернулись в пустую гостиную Слизерина, залитую мягким зеленоватым светом камина, пришло время прощаться. Нам отчаянно не хотелось расставаться. Я закинула руки ему за шею, прижимаясь всем телом, а Тео уверенно перехватил мою талию, намертво впечатывая меня в свой крепкий торс. Наш прощальный поцелуй получился невероятно страстным, глубоким и головокружительным. Я полностью растворилась в его руках, забыв обо всем на свете. Блейз: О-о-о, Мерлин... Ну и картина! Настоящая шекспировская драма в слизеринских тонах. Голос, раздавшийся со стороны мужских спален, подействовал как ледяной душ. Мы резко отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я испуганно обернулась и к огромному облегчению увидела Блейза. Забини стоял, прислонившись к косяку, в домашней одежде, и на его лице блуждала самая ехидная улыбка в мире. От неожиданности и стыда я почувствовала, как густая, обжигающая краска мгновенно залила мои щеки. Теодор рядом со мной тоже заметно покраснел, уводя взгляд в сторону и неловко кашлянув. Его фирменное самообладание на секунду дало трещину. Теодор: Забини, твою мать, — Тео недовольно шикнул, пытаясь вернуть ровный тон, хотя его уши всё еще горели. — Ты что тут забыл в три часа ночи? Шаг влево — и я бы в тебя проклятием запустил. Блейз: Эй, полегче, Нотт! — Блейз весело поднял руки вверх, откровенно наслаждаясь нашим общим замешательством. — Я просто шел на кухню за водой. А тут такое зрелище. Вы бы хоть потише вздыхали, а то я думал, у нас в гостиной привидения завелись. Т/и, ты вообще пунцовая, как гриффиндорский флаг! — Блейз, заткнись, пожалуйста, — Я закрыла лицо ладонями, чувствуя, что окончательно сгораю от стыда под его издевательским взглядом. — Иди куда шел. Блейз: Ладно-ладно, ухожу, — Забини заливисто рассмеялся, направляясь к выходу из гостиной. — Продолжайте, голубки. Но если Драко выйдет — я вас не спасу! Наслаждайтесь, в Меноре у вас будет много времени. Блейз еще раз понимающе и ехидно усмехнулся, крутя в руках пустой стакан, и наконец скрылся в проеме, ведущем к спальням. Послышался тихий стук закрывшейся двери. В зеленоватом полумраке гостиной Слизерина снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким треском догорающих в камине поленьев. Я медленно опустила ладони от лица, чувствуя, как щеки все еще горят огнем. Теодор стоял рядом, переводя дыхание, и на его губах, вопреки недавней неловкости, постепенно снова проступала его привычная, дразнящая ухмылка. Теодор: Ну что, сокровище, — Тео сделал шаг ближе, аккуратно заправляя мне за ухо выбившийся локон. — Забини, конечно, испортил финал, но суть ты поняла. Иди спать, маленькая моя. Завтра тяжелый день и долгая дорога. — Спокойной ночи, Тео, — Я порывисто прижалась к его щеке быстрыми поцелуем и, больше не искушая судьбу, развернулась в сторону женского крыла. Теодор проводил меня долгим, потемневшим взглядом, пока полы моей мантии не скрылись за поворотом лестницы. Только после этого он, засунув руки в карманы, неторопливо направился в свою спальню. В комнате парней было тихо. Драко и Блейз уже спали, изредка ворочаясь во сне. Теодор бесшумно разделся, оставаясь в одних боксерах, и скользнул под тяжелое прохладное одеяло своей кровати с пологом. Задернув плотные зеленые занавески, он полностью отгородился от внешнего мира. Улегшись на спину и закинув руки за голову, он уставился в темноту балдахина. Сон не шел. В голове, словно наваждение, крутились слова Блейза про Менор и недавние фантазии самой Т/и о библиотеке и зимнем саде. Мысль о том, что в огромном поместье отцов они смогут оставаться по ночам абсолютно одни, без риска быть застигнутыми школьными старостами или друзьями, безумно будоражила кровь. Перед глазами Тео возникла отчетливая, до безумия откровенная картина. Он представлял, как запирает массивные дубовые двери старинной библиотеки Менора. В комнате горит только камин. Он садится в глубокое кожаное кресло, а Т/и, одетая лишь в одну его белую рубашку на голое тело, подходит ближе. Он уверенно перехватывает её за бедра и усаживает лицом прямо себе на колени, заставляя опуститься на его лицо. В его мыслях она полностью раскрывается перед ним, доверяя свое тело. Парень представлял, как его язык начинает медленно и дразняще ласкать её самую нежную, чувствительную плоть, делая ей невероятно глубокий и чувственный кунилингус. В тишине воображаемой библиотеки Т/и начинает судорожно вздыхать, закусывая губу, а затем тихо, прерывисто стонать от накатывающего удовольствия, перебирая пальцами его темные волосы. От этих подробных, горячих образов Теодор почувствовал, как в паху мгновенно разливается сильный жар, а его член под тканью белья встает, натягивая ткань. Дыхание парня стало более глубоким и неровным. Не в силах больше сдерживаться, он запустил руку под резинку трусов, обхватывая пальцами горячую, пульсирующую плоть, и начал медленно, размеренно дрочить. Воображение, подстегнутое близостью реальных каникул, рисовало еще более смелые, запретные сцены. Он мысленно перенес их из кресла прямо на широкий ковер у камина. Тео представлял, как аккуратно, но властно ставит Т/и на колени, спиной к себе. Он приподнимает её бедра, любуясь идеальными изгибами тела в полумраке. Парень знал, что её вагина будет максимально узкой, трепетной и горячей, ведь это будет её самый первый раз, и от этой мысли его собственное возбуждение становилось просто невыносимым. Теодор в своих мыслях медленно растягивал её, лаская пальцами, затем его ладони ложились на её округлую, гладкую попу, слегка сминая кожу. Он крепко перехватывал её за бедра и одним плавным, сильным толчком входил внутрь её узкого лона, заставляя Т/и громко, надрывно застонать от полноты ощущений. Парень двигался внутри нее глубоко и размеренно, давая ей привыкнуть к его размерам. В самый пик этой фантазии он представлял, как аккуратно кладет кончик пальца на её анус и слегка, бережно надавливает, проскальзывая чуть внутрь. Двойное проникновение заставляло воображаемую Т/и выгибаться в спине, теряя контроль и громко, сладострастно кричать его имя в пустой библиотеке, получая невероятное, крышесносное удовольствие. Тео ускорил движения руки, его дыхание стало хриплым и частым. Перед самым финалом он представил, как переворачивает Т/и на спину. Она лежит перед ним, тяжело дыша, широко разведя свои длинные ноги и прижав колени практически к груди, полностью открытая для его взгляда и ласк. Он толкается в нее в последний раз, доводя её до яркого, мощного сквирта, когда её тело содрогается в экстазе. От этой мощной, предельно эротичной финальной картины Теодор резко выгнулся на постели. Напрягшись всем телом, он сдавленно застонал в подушку и кончил, сильные струи спермы брызнули ему прямо на плоский, подтянутый живот. Несколько минут Нотт лежал абсолютно неподвижно, переводя дыхание и слушая, как бешено стучит сердце в груди. Когда сознание немного прояснилось, он дотянулся до тумбочки, нащупал свою волшебную палочку и, направив её на испачканную кожу, тихо шепнул очищающее заклинание. Сперма мгновенно исчезла, оставляя постель и тело безупречно чистыми. Теодор убрал палочку, повернулся на бок и закрыл глаза. На его губах играла сытая, предвкушающая улыбка. До каникул оставались считанные часы.
