21 часть. «Метки на бледной коже»
25 июня 2026 г., 16:32
— Да, Тео... Я готова. Я хочу тебя, — едва слышно, на самом выдохе ответила я, завороженно глядя в его темные, почти черные от желания глаза.
Теодор: Подожди секунду, маленькая. Нам точно не нужны никакие проблемы из-за детей, особенно сейчас, — Теодор хрипло выдохнул, на мгновение отстраняясь. Его голос звучал серьезно. Он снова потянулся к прикроватной тумбочке и взял свою волшебную палочку.
Направив кончик палочки сначала на меня, а затем на себя, он четко и уверенно произнес формулу древних контрацептических чар. Нас обоих на секунду окутало едва заметное, мягкое золотистое сияние, которое тут же растаяло в полумраке спальни. Убедившись, что магия сработала идеально, Тео аккуратно отложил палочку обратно на стул, полностью избавляясь от лишних вещей.
Он снова опустился на матрас между моих разведенных бедер. Мои длинные платиновые волосы были в полном беспорядке растрепаны по шелковой постели, создавая яркий контраст с темным покрывалом. На моей нежной, фарфоровой коже шеи и груди отчетливо виднелись яркие, налившиеся багровым цветом засосы, оставленные его губами всего несколько минут назад. Мои щеки горели лихорадочным, пунцовым румянцем, а дыхание оставалось рваным. Весь мой порочный, беззащитный вид возбуждал парня еще сильнее — я видела, как бешено забилась жилка на его шее.
Теодор медленно опустил ладонь вниз, касаясь моего лона. Его длинные пальцы аккуратно собрали обильную, горячую влагу с моих половых губ. Не отводя от моего лица гипнотического, потемневшего взгляда, Тео уверенно нанес мою влагу на саму головку своего напряженного, пульсирующего члена, обеспечивая максимально плавное скольжение.
Теодор: Будет немного тесно, родная... Говори со мной, если станет больно, — Теодор хрипло, прерывисто прошептал, упираясь горячей головкой в мой вход.
Он подался вперед, начиная очень медленно, с ювелирной аккуратностью входить в меня. В ту же секунду я почувствовала невероятно мощное, распирающее давление. Мои глаза испуганно округлились, а пальцы судорожно впились в его крепкие плечи, сжимая горячую кожу.
— Ах... Тео... — тихо, сорванным стоном вырвалось из моего горла. Я сильнее вжалась затылком в подушку, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела.
Теодор замер, пристально наблюдая за малейшим изменением в моей мимике, ловя каждый вздох и подрагивание ресниц. Он сдерживал свой собственный напор колоссальным усилием воли, не позволяя себе сорваться на быстрый темп.
Теодор: Т/и... Дыши, маленькая, дыши. Расслабься для меня, — Его низкий, бархатный голос вибрировал у самого моего уха, пока он плавно продвигался еще на пару миллиметров глубже, преодолевая сопротивление моих тесных мышц.
— Он... такой горячий, Тео... М-мм... — Я тихо, сбивчиво застонала, прикрывая глаза от затапливающего изнутри удовольствия, смешанного с непривычной остротой ощущений. Румянец на моих щеках стал еще ярче, а тело непроизвольно поддалось навстречу его безупречным, чутким движениям.
Теодор медленно погрузился в меня ровно наполовину, заставляя мою вагину максимально растянуться под его внушительным объемом. Мой очередной, протяжный стон растворился в пространстве кровати, надежно укрытый шумоподавляющими чарами. Теодор довольно, хрипло выдохнул прямо мне в губы, смакуя мою реакцию.
Затем, действуя невероятно дразняще, он подался назад, почти полностью выходя из моего тела и оставляя внутри лишь самое острие. От этой внезапной пустоты я непроизвольно, разочарованно всхлипнула, приподнимая бедра вслед за ним.
Теодор: Хм... Вижу, тебе уже мало, мисс Малфой? — Теодор низко, порочно ухмыльнулся, заметив мое движение.
И в ту же секунду, поймав момент моего полного раскрытия, он аккуратно, но уже гораздо увереннее и глубже погрузился обратно внутрь, заставляя меня снова громко и сладостно застонать от этой сокрушительной, пьянящей наполненности.
Почувствовав мою податливость, Теодор больше не стал сдерживаться. Четыре месяца полного воздержания давали о себе знать: его самообладание окончательно треснуло под напором дикого, первобытного желания. Он поймал плотный, уверенный ритм, толкаясь внутрь меня всё глубже и напористее с каждым разом.
— Ах! Тео... о-ах... — мой голос сорвался на громкий, непрекращающийся стон. Ощущения были настолько острыми и затапливающими, что я практически перестала себя контролировать.
Мои пальцы судорожно впились в его широкие, сильные плечи. Не отдавая себе отчета, я глубоко вонзила ногти в его напряженную кожу, с силой потянув вниз. Я чувствовала, как под моими пальцами остаются горячие, влажные полосы, тянущиеся по его плечам и уходящие на крепкую спину, но Теодор от этой вспышки боли лишь глухо, возбужденно зарычал.
Он резко подался вперед и накрыл мои губы своими в голодном, безумном поцелуе. Тео целовал меня с невероятной страстью, сминая мои губы, властно прикусывая их до покалывания и проникая языком глубоко внутрь, сплетаясь с моим в единое целое.
— М-мм... ах-х... — все мои сумасшедшие стоны разбивались прямо о его губы, растворяясь в этом тягучем, горячем поцелуе.
Оторвавшись от моего рта, Теодор тяжело, прерывисто задышал и спустился поцелуями ниже. Его горячее дыхание обожгло мою кожу, и он принялся жадно впиваться губами в мою шею, оставляя новые, сочные темные засосы поверх старых. В то же время его крупная, мозолистая ладонь властно переместилась на мою грудь. Он крепко, по-хозяйски сжал мягкую плоть, сминая ее в кулаке.
— А-ах! Горячо... Тео, сильнее! — от этого одновременного натиска я выгнулась в спине и застонала еще громче, теряя связь с реальностью.
Когда градус напряжения стал почти невыносимым, Теодор резко, но аккуратно изменил наше положение, не давая мне опомниться. Он усадил меня на край кровати, спиной к изголовью, а сам опустился перед ложем на колени, оставаясь между моих бедер. Тео закинул мои ноги себе на плечи, полностью раскрывая меня для себя и обеспечивая максимально глубокий, сокрушительный угол проникновения. Нависая надо мной снизу вверх, он обхватил мои бедра руками, фиксируя их в таком положении, и снова мощно, до самого основания толкнулся внутрь.
Каждый его новый, сокрушительный толчок под этим углом выбивал из моих легких весь воздух. Я беспомощно откинула голову назад, вжимаясь лопатками в изголовье кровати. Мои руки отчаянно потянулись к его спине, и я снова вонзила ногти в его гладкую, покрытую испариной кожу, царапая плечи и спину еще сильнее, оставляя глубокие, багровые отметины. Теодор лишь судорожно вздохнул от этой боли, которая, казалось, только подстегивала его безумную страсть.
Теодор: Мерлин, Т/и... Ты такая тесная, ты сводишь меня с ума, — хрипло, почти в бреду прошептал Тео, на секунду замирая внутри, а затем снова возобновляя глубокие, жадные движения. — Скажи, что ты моя. Ну же, скажи это.
— Я твоя, Тео... Ах-х, только твоя... Пожалуйста, еще! — умоляюще застонала я, полностью растворяясь в его диком, яростном темпе.
Парень двигался на пределе своих сил, жестко и уверенно увлекая меня за собой. Не выдержав, он резко вернул меня в горизонтальное положение на постели, нависая сверху и продолжая безостановочно толкаться. Напряжение внутри меня стремительно росло, превращаясь в тугую, звенящую струну. И стоило Тео сделать еще несколько мощных, резких движений, как меня накрыл второй, абсолютно сумасшедший оргазм.
— О боже, Тео! Я... ах-ха-ах! — громко, сорванным криком разразилась я, выгибаясь дугой на влажных простынях.
В ту же секунду мои внутренние мышцы в конвульсивном спазме мертвой хваткой сжали его пульсирующий член. Это стало последней каплей для едва сдерживающегося парня. Теодор глухо, хрипло зарычал мне в шею, его тело напряглось до предела, и он кончил вместе со мной, мощными толчками изливаясь горячей струей прямо внутрь меня.
Несколько минут мы оба просто лежали, тяжело и рвано дыша в тишине комнаты. Наши тела были полностью мокрыми от пота, а сердца бешено колотились в один безумный ритм. Чуть придя в себя, Тео медленно приподнялся на локтях. Его взгляд, еще сонный от истомы, но бесконечно нежный, остановился на моем лице. Он наклонился и принялся бережно покрывать поцелуями мою искусанную шею, ключицы, мокрую от пота грудь, горящие щеки, а затем мягко, трепетно коснулся моих губ, словно извиняясь за недавнюю грубость.
С тихим вздохом парень аккуратно вышел из моего тела. От этого контраста я слегка вздрогнула. Теодор перекатился на бок, ложась рядом со мной на мягкие подушки. Мы оба всё еще тяжело дышали, пытаясь восстановить пульс. Тео повернулся, протянул руку к прикроватной тумбочке и взял свою волшебную палочку.
Теодор: Тергео, — тихо произнес он, направив кончик палочки на меня.
Приятная, теплая волна магии мгновенно очистила мою кожу и простыни от пота и следов нашей близости. Тео отложил палочку обратно на тумбочку, а затем потянул за край мягкого пледа, надежно укрывая нас обоих до самых плеч.
Я с улыбкой придвинулась ближе к парню. Устроившись поудобнее, я легла своей грудью на его крепкую, исцарапанную мной грудную клетку, сложив руки прямо под своей головой. Теперь я могла открыто смотреть в его красивые, потеплевшие темные глаза. Теодор ласково улыбнулся и запустил длинные пальцы в мои растрепанные платиновые волосы, медленно перебирая пряди.
Теодор: Ну и ну... — Теодор негромко, хрипло усмехнулся, не прерывая зрительного контакта. — Посмотри, что ты сделала с моими плечами.
— Это тебе за то, что ты так бесцеремонно расставил свои метки на моей шее, — я тихо, счастливо усмехнулась, лукаво сощурив глаза. От смущения мои щеки всё еще слегка покалывало, но близость Тео и тепло укрывавшего нас пледа дарили потрясающее чувство безопасности. — Будешь знать, как лишать меня рассудка, Нотт.
Теодор: Хм... Я готов отвечать за каждое свое действие, маленькая, — Теодор бархатно, низко рассмеялся, и я отчетливо почувствовала грудью, как завибрировала его грудная клетка от этого смеха. Его пальцы продолжали неторопливо и безумно приятно перебирать мои платиновые локоны, массируя кожу головы. — К тому же, тебе ведь понравилось. Я видел это в твоих глазах.
— Понравилось, — честно, без капли напускной гордости прошептала я, чуть приподнимаясь на руках.
Я заглянула в его темные, гипнотические глаза, в которых сейчас читалсь только безграничная, чистая нежность. Мысли о дурацком контракте, отце и Блейзе ушли куда-то на задний план, оставляя здесь, в коконе этой постели, только нас двоих. Я медленно опустила голову ниже, утыкаясь носом в основание его шеи. Кожа Тео всё еще была горячей, пахнущей его фирменным парфюмом и легким мускусным шлейфом нашей недавней страсти.
Не давая ему опомниться, я мягко прильнула губами к его шее. Сначала это был просто невесомый, ласковый поцелуй, но затем я почувствовала, как Теодор судорожно вздохнул и замер под моим телом, шумно сглотнув. Это придало мне уверенности. Я аккуратно прикусила чувствительную кожу прямо под его челюстью, заставив парня выдать глухой, утробный рык, а затем начала жадно, властно втягивать ее губами.
Я оставляла на его шее один сочный, яркий засос за другим, в точности повторяя то, что он совсем недавно вытворял со мной. Мои пальцы скользнули к его ключицам, слегка сжимая их.
Теодор: Ох... Т/и, стой... Мерлин, что ты делаешь, — хрипло, сорвавшимся голосом выдохнул Теодор, сильнее вжимаясь затылком в подушку. Его ладонь на моих волосах заметно напряглась, но он не пытался меня оттолкнуть, наоборот, чуть повернул голову, полностью открывая мне доступ к своей шее. — Ты же понимаешь, что мне завтра придется прятать это под высоким воротником от твоего отца и Драко?
— Вот и отлично. Будешь помнить о том, что я полностью твоя, а ты — мой, — я оторвалась от его кожи, победоносно улыбаясь, и посмотрела на багровеющие следы своих губ на его шее. — Теперь мы квиты, Тео.
Теодор: Хм... Метка Малфой, — Теодор хрипло, порочно усмехнулся, аккуратно касаясь пальцами свежих, горящих следов на своей шее. — Знаешь, а мне даже нравится. Пусть все видят, чьих это рук дело. Я люблю тебя, Т/и. Безумно люблю. И готов целовать каждый сантиметр твоего тела вечно.
— Я тоже тебя люблю, Тео, — тихо, искренне ответила я, уткнувшись лбом в его теплую грудь и чувствуя, как сердце внутри замирает от нежности. — До сих пор поверить не могу, что мы вот так лежим здесь...
Теодор: А ты поверь, маленькая Малфой, — Тео нежно приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Его взгляд стал серьезным, глубоким. — Ты даже не представляешь, какая ты особенная. По сравнению со всеми остальными... ты лучшая. Самая сексуальная, самая прекрасная, самая желанная девушка, которую я когда-либо встречал.
— Ой, ну конечно! — я тихо посмеялась и шутливо, совсем не больно ударила его кулачком по крепкому исцарапанному плечу. — Какой же ты лгун, Теодор Нотт! И слишком сильно лукавишь. У тебя ведь был настолько богатый сексуальный опыт с самыми разными девушками в Хогвартсе, что мне сейчас очень тяжело поверить в твои сказки.
Теодор: Эй, я говорю чистую правду, — парень тихо, хрипло рассмеялся, перехватив мою ладонь и целуя ласково пальцы. Он притянул меня к себе еще ближе, укрывая нас пледом с головой от всего остального мира. — Все те девушки из прошлого... это было пустое, Т/и. Механика, глупость. С тобой все иначе. Каждое прикосновение, каждый твой стон — это чистый кайф. Ты сводишь меня с ума так, как никто и никогда не умел. Я серьезно.
Я лишь тихо посмеялась, качая головой, но на душе стало непередаваемо тепло. Мы еще долго шептались ни о чем, делясь глупыми секретами и нежно целуясь под покровом ночи. Со временем усталость взяла свое. Мои веки потяжелели, и мы, крепко прижавшись голыми телами друг к другу, погрузились в глубокий, спокойный сон.
***
На следующее утро замок встретил обитателей прохладой и туманным рассветом. Однако в кабинете Люциуса Малфоя атмосфера была куда более жаркой и напряженной. Драко с самого утра, даже не зайдя на завтрак, стремительно направлялся по коридору Мэнора. Его шаги эхом отдавались от каменных стен, а идеальная малфоевская маска едва удерживала кипящую внутри ярость. Он шел к отцу, чтобы провести очень серьезный разговор, который не давал ему покоя. Драко без стука толкнул тяжелые дубовые двери кабинета. Люциус сидел за своим массивным столом, неторопливо перебирая какие-то пергаменты и потягивая утренний кофе. Увидев сына, он лишь слегка приподнял безупречную бровь. Люциус: Драко? Тебя не учили стучать? Что за манеры с самого утра, — ледяным, размеренным тоном произнес отец, откладывая перо в сторону. Драко резко шагнул к столу, упираясь ладонями в дорогую древесину и глядя на Люциуса сверху вниз. Глаза брата буквально горели от злости. Драко: Объясни мне, что это за цирк с контрактом на брак Т/и и Блейза?! Люциус: Следи за тоном, Драко. Я принял решение, которое принесет нашей семье и союзу со Слизерином максимальную выгоду. Забини — чистокровный, богатый род. Т/и будет за ним как за каменной стеной, — холодно парировал Люциус, даже не изменившись в лице. Драко: Ты решил все за нее! Ничего не обговорив ни со мной, ни, самое главное, с ней самой! — брат сорвался на повышенный тон, его пальцы до белизны сжали край стола. Он был в ярости от того, что отец распоряжается жизнями детей, словно фигурами на доске. — Ты только недавно заключил контракт на мой брак с Асторией Гринграсс. Я промолчал, отец. Я принял это как долг. Но теперь дошла очередь до Т/и?! Ты решил сломать жизнь и моей сестре, заперев ее в браке без ее согласия? Люциус: Это не «сломать жизнь», это политика и сохранение крови, Драко, — Люциус медленно поднялся с кресла, опираясь на свою трость с набалдашником в виде головы змеи. Его голос звучал как сталь. — Т/и — Малфой. И она выполнит свой долг перед семьей, как выполняешь его ты. Забини — отличный кандидат. Она — Малфой, так какие могут быть возражения? Драко: Да какие бы ни были! — Драко резко выпрямился, тяжело дыша. — Блейз — мой лучший друг, но это не значит, что я позволю тебе выдать Т/и замуж, как вещь! Она заслуживает права выбора, отец! Люциус: Выбора нет ни у кого из нас, — отрезал Люциус, сузив глаза. — Разговор окончен, Драко. Контракт одобрен, и Т/и выйдет замуж за Блейза Забини. Иди и займись квиддичем, скоро сезон. Драко лишь шумно, зло перевел дыхание, понимая, что пробить эту стену прямо сейчас не удастся. Он круто развернулся на пятках и, громко хлопнув дверью кабинета, покинул комнату отца, мысленно пообещав себе, что найдет способ защитить сестру от этого принудительного брака. Выйдя из отцовского кабинета, Драко направился прямиком в малую столовую, где обычно накрывали утренний чай. Желчь и обида за сестру всё еще душили его, но, приближаясь к дверям, он заставил себя нацепить привычную маску вежливого безразличия. За столом уже сидели Нарцисса, Астория, леди Забини и чета Нотт. Нарцисса: Драко, дорогой, ты наконец-то присоединился к нам, — Нарцисса ласково улыбнулась сыну, изящно разливая чай по фарфоровым чашкам. — Мы как раз обсуждали последние новости из Министерства. Лорд Нотт утверждает, что новые пошлины на ввоз ингредиентов для зелий коснутся всех нас. Драко: Доброе утро, мама, — Драко вежливо кивнул присутствующим, отодвигая стул рядом с Блейзом. — Леди Забини, мистер Нотт. Астория, прекрасно выглядишь. Астория: Спасибо, Драко, — Астория слегка порозовела, скромно опустив глаза, и принялась аккуратно намазывать джем на тост. — Мы надеялись, что ты и Т/и расскажете нам сегодня о планах на квиддичный сезон. Блейз говорил, что Слизерин в этом году настроен исключительно на победу. Драко бросил быстрый взгляд на лучшего друга и внутренне вздрогнул. Блейз сидел, бездумно ковыряя вилкой в тарелке. Его плечи были опущены, а в обычно искрящихся задором темных глазах застыла глухая, беспросветная тоска. Забини выглядел бледным и абсолютно поникшим — Драко никогда в жизни не видел своего друга в таком раздавленном состоянии. Драко: Да, тренировки начнутся сразу по возвращении в Хогвартс, — ответил Драко, не сводя пристального взгляда с друга, пока старшие увлеченно переговаривались о светских раутах. Он наклонился ближе к Забини и понизил голос до шепота. — Блейз. На тебе лица нет. Что с тобой происходит? Блейз: Ничего, Драко. Всё в порядке, просто не выспался, — тихо, мертвым тоном отозвался Блейз, даже не подняв головы. Он судорожно сжал пальцами столовый нож, словно пытался удержать контроль над эмоциями. Драко: Не лги мне. Это из-за контракта, да? Я только что был у отца, — Драко сжал челюсти, чувствуя, как внутри снова закипает злость. Брат искренне сочувствовал другу, ведь был уверен, что Блейза, как и меня, просто принуждают к этому союзу против воли. — Я пытался с ним говорить, но он уперся. Блейз, мне жаль. Я знаю, что ты не хотел этого... Блейз: Дело не в этом, Малфой. Забудь, — Блейз наконец поднял на него тяжелый, полный скрытой вины взгляд. Он ведь знал правду: знал, что я люблю Тео, и от этого навязанный брак казался ему еще более чудовищным предательством дружбы. — Твой отец принял решение. Моя мать в восторге. Из этого дерьма нет выхода. Драко лишь тяжело вздохнул, не зная, какими словами подержать друга. Ему казалось, что Блейз просто раздавлен потерей собственной свободы. Вскоре после завтрака суета в Мэноре усилилась. Родители Блейза и Тео, вежливо простившись с Нарциссой, через камин разъехались по своим поместьям, оставив молодежь предоставленной самой себе. Астория, Блейз и Теодор должны были погостить в замке еще пару дней. Пока внизу кипели нешуточные страсти, в нашей комнате царил абсолютный, застывший во времени покой. Мы с Тео всё еще спали, надежно укрытые от всего мира плотным шелковым покрывалом. Я лежала голая, уютно устроив голову на его широкой, теплой груди, прямо поверх тех самых багровых царапин, что оставила ночью. Теодор спал чутко, но мерно, собственнически и крепко обнимая меня за талию одной рукой, словно даже во сне боялся отпустить. Он уткнулся носом в мою макушку, и его тихое, ровное посапывание успокаивающе вибрировало у меня над ухом. Солнечный луч пробился сквозь тяжелые портьеры, и я медленно открыла глаза. Тело отозвалось приятной, тягучей усталостью, а между бедер до сих пор сохранялось легкое, покалывающее ощущение после нашей бурной ночи. Я не спешила шевелиться, наслаждаясь этим моментом. Мой взгляд упал на его сильное плечо, покрытое следами моих ногтей. Я плавно, едва касаясь, начала вырисовывать аккуратным ноготком замысловатые узоры на его коже, поднимаясь к ключицам. В голове один за другим вспыхивали моменты прошедшей ночи: его хриплый голос, требовательные, горячие поцелуи, то, как властно он сжимал мою грудь, и то невероятное, сумасшедшее удовольствие, когда мы кончили вместе. Я до сих пор не могла поверить, что это действительно произошло между нами. Мой пальчик продолжал плавно скользить по его плечу, когда я почувствовала, как Теодор у груди глубоко, шумно вздохнул. Его вторая рука, до этого покоившаяся на подушке, медленно и безошибочно двинулась ко мне. Он аккуратно перехватил мою ладонь, мягко останавливая мои движения. Его длинные, теплые пальцы неторопливо переплелись с моими, заставляя меня замереть. Теодор поднес мою руку к своим губам и нежно, трепетно поцеловал костяшки пальцев, а затем и саму ладонь. Теодор: Хм... Доброе утро, — раздался его тихий, безумно хриплый после сна голос. Он чуть крепче сжал мою руку, не разрывая нашего замка из пальцев. — Ты так приятно щекочешь меня с самого утра. Решила продолжить ночные пытки? Я медленно приподняла голову с его груди и посмотрела в его красивые, заспанные темные глаза. В полумраке комнаты его растрепанные темные волосы и легкая тень усталости на лице делали его невероятно домашним, но в то же время порочным. Я ласково улыбнулась и, придвинувшись ближе, нежно поцеловала парня в губы. Поцелуй вышел мягким, тягучим, пахнущим утренней прохладой и ленивой истомой. Когда мы нехотя отстранились друг от друга, я заметила, как багровые следы засосов, которые я оставила вчера, налились цветом и стали еще темнее, ярко выделяясь на его шее. Теодор поймал мой лукавый взгляд и, слегка приподняв бровь, ладонью собственнически огладил мою обнаженную талию. Теодор: Как ты чувствуешь себя? Ничего не болит после... моих вчерашних стараний? — в его голосе проскользнула искренняя, чуткая забота, а потемневший взгляд скользнул по моей шее, где также красовались его метки. — Все хорошо, Тео... Правда, — тихо, чуть смущенно ответила я, сильнее утыкаясь носом в его подбородок. — Чувствую себя просто потрясающе, хоть тело и немного ломит от усталости. Но, говоря это, я отчетливо понимала, что лукавлю. Стоило мне бросить взгляд на его обнаженный, крепкий торс с багровыми царапинами от моих ногтей, на его рельефные плечи и сильные руки, как внутри меня снова начал разгораться знакомый, сладостный пожар. Его дерзкий, мужественный внешний вид с самого утра возбуждал меня до дрожи. Мне до безумия, до покалывания в пальцах хотелось снова испытать то умопомрачительное, сокрушительное чувство, до которого он доводил меня этой ночью под шумоподавляющими чарами. Решив не сдерживать свои порывы, я закусила губу и поерзала на простынях, специально прижимаясь своим обнаженным бедром к его паху, чтобы прочувствовать его реакцию. Моя свободная ладонь скользнула вниз, медленно трогая его плоский, напрягшийся живот. Я начала специально, дразняще возбуждать его: мои пальцы спускались всё ниже, едва заметно царапая кожу короткими ноготками и заставляя парня шумно, прерывисто выдохнуть прямо мне в макушку. Теодор прикрыл глаза, и на его губах появилась блаженная, хриплая усмешка. Мои дразнящие ласки явно приходились ему по вкусу — парень выгнулся навстречу моей руке, подставляясь под легкие уколы ноготков. Каждое мое робкое, но намеренное движение отзывалось в его теле мелкой, едва заметной дрожью удовольствия. Было очевидно, что ему искренне и безумно нравилась моя внезапная смелость. Теодор: Хм... Маленькая негодница, — Теодор низко, порочно прошептал, перехватывая утренний воздух ртом. Его пальцы, всё еще переплетенные с моими, судорожно сжались. — Ты ведешь себя очень опасно для раннего утра. Не боишься, что я не смогу остановиться? — А кто сказал, что я хочу, чтобы ты останавливался? — дерзко прошептала я, чувствуя, как внутри всё замирает от собственного нахальства. Вместо ответа я решила полностью взять инициативу в свои руки. Упираясь ладонями в его крепкую грудь, я плавно перекинула ногу через его мускулистый торс, уверенно оседлав парня сверху. От этого резкого движения мягкое покрывало окончательно сползло с моих плеч, комком оставшись где-то в районе моих щиколоток. В ярком утреннем свете, пробивающемся сквозь портьеры, Теодору открылся поистине шикарный вид на мое абсолютно голое, беззащитное тело. Его заспанные глаза мгновенно округлились, а зрачки расширились, практически затопив радужку черной пеленой мгновенного, дикого желания. Теодор завороженно смотрел снизу вверх на мою бледную кожу, контрастирующую с растрепанными платиновыми волосами. Теодор: Мерлин... Т/и, ты просто невероятна, — его голос сорвался на благоговейный, сиплый выдох. — Самое прекрасное зрелище в моей жизни. Не давая ему опомниться и заговорить меня, я медленно наклонилась вперед. Я прильнула губами к его горячей шее, начиная покрывать ее ленивыми, влажными поцелуями, и одновременно с этим принялась дразняще, плавно ерзать своей промежностью о его напряженный, горячий торс. Теодор почти сразу возбудился до предела: я отчетливо почувствовала бедрами, как под моим давлением его член налился тяжелой, пульсирующей силой. Крупные, горячие ладони Тео плавно легли на мои ягодицы. Он крепко, по-хозяйски сжал податливую кожу, заставляя меня плотнее прижаться к его паху, отчего из моей груди вырвался тихий, прерывистый выдох. — М-мм... Тео... — сладостно простонала я, продолжая свои медленные, сводящие ума движения. — Ты уже готов, я чувствую... Теодор: Из-за тебя... я готов всегда, маленькая, — Тео хрипло зарычал, сильнее впиваясь пальцами в мои бедра и приподнимая таз навстречу, стирая последние миллиметры между нами. — Садись на меня. Ну же, я больше не выдержу. Член парня был уже полностью готов к продолжению нашей ночной сказки. Слегка поддавшись вперед, я спустилась чуть ниже, нависнув бедрами прямо над его напряженной плотью. Сердце бешено колотилось в груди, а к щекам прилил густой, пунцовый румянец от осознания того, что я делаю. Я робко, слегка подрагивающими пальчиками взяла его за горячее основание и аккуратно направила головку к своей влажной, всё еще чувствительной вагине. В этот момент я замерла, порочно и в то же время безумно влюбленно глядя парню прямо в глаза. Я закусила нижнюю губу и слегка покраснела от смущения, но взгляда не отвела. С тихим, прерывистым вздохом я начала медленно, сантиметр за сантиметром, опускаться и садиться на его внушительный член. В ту же секунду горячие руки Тео властно переместились на мои бедра, слегка надавливая на них сверху вниз и помогая мне принимать его. Из-за того, что я делала это сверху сама впервые, сначала очень сильно ощущалась моя неопытность — мои движения были слегка неуверенными, рваными, а мышцы внутри невольно сжались от непривычного давления. Но для Тео это не имело абсолютно никакого значения. Наоборот, моя невинная неуклюжесть в сочетании с такой порочной позой сводила его с ума. Теодор тяжело, шумно задышал, закинув голову на подушку, но не сводя с меня пылающего взгляда. Он жадно рассматривал мою шею и грудь, которые были сплошь покрыты его собственными вчерашними багровыми отметками. Вид того, как его клейма вздымаются от моего рваного дыхания, подстегивал его страсть сильнее любого заклинания. Когда его член погрузился в меня больше чем наполовину, я сладостно, громко застонала от затапливающего изнутри удовольствия, выгибаясь в спине и крепко сжимая пальцами его плечи. Теодор довольно, хрипло выдохнул, заставляя меня опуститься до самого конца и принимая всю мою неопытную, но такую желанную ласку. Почувствовав полную наполненность, я перевела дыхание и начала медленно, а затем всё более ритмично подниматься и вновь спускаться на внушительном члене парня. Мои платиновые волосы волнами взлетали и падали на плечи, а движения с каждым разом становились увереннее. Руки Тео скользнули с моих бедер и поднялись выше: к самой груди. Он бережно, но безумно страстно начал нежно сжимать податливую грудь, лаская пальцами чувствительные вершины. От этой одновременной, сокрушительной ласки у меня окончательно помутился рассудок. Я крепко зажмурилась, откинула голову назад и вцепилась когтями в его и без того израненные, покрытые ночными багровыми полосами плечи. Мои ногти вновь глубоко вонзились в его горячую кожу. — Ах! Тео... о-ах... Мерлин, Теодор! — громко, срываясь на безумный, прерывистый стон, выдохнула я, без конца повторяя его имя. Теодор: Ох... Т/и, боже, да... Твое тело... ты сводишь меня с ума! — хрипло, сорванным голосом отозвался парень. От того, как я сладостно стонала его имя, у Тео еще больше вскружило голову. Его самообладание окончательно полетело к чертям, дыхание стало рваным, а жилка на шее бешено запульсировала. Я двигалась быстрее, чувствуя, как внутри стремительно стягивается тугой, горячий узел. Мои мышцы судорожно и часто сжимали его член, и Теодор мгновенно почувствовал мое скорое приближение к мощному оргазму. Его потемневшие глаза вспыхнули хитрым, порочным азартом. Желая полностью контролировать процесс, парень резко перехватил инициативу на себя. Его сильные ладони властно обхватили мою талию, и он одним мощным, резким движением перевернул меня на спину, подминая под себя и полностью выходя из моего тела. — Нет... Тео, пожалуйста! О-ах... зачем?! — жалобно, со слезами разочарования на глазах застонала я, выгибаясь на простынях от внезапной, невыносимой пустоты прямо на пороге пика. Теодор лишь низко, порочно ухмыльнулся, нависая надо мной сверху и ловя мой затуманенный от желания взгляд. Он закинул мои ноги себе на плечи, еще сильнее раскрывая меня, и без лишних слов, одним глубоким, сокрушительным толчком вновь уверенно вошел в меня до самого основания. Теодор: Хм... Терпение, мисс Малфой. Я хочу видеть, как ты кончаешь именно под моим напором, — жадно прошептал он, сразу задавая яростный, быстрый темп. Этот резкий переход и невероятная глубина проникновения мгновенно сделали свое дело. Парень буквально за несколько мощных, глубоких толчков уверенно довел меня до оргазма. Мои глаза испуганно округлились, из горла вырвался громкий, протяжный крик, и всё мое тело начало жестко, крупно трястись в конвульсиях затапливающего удовольствия. Внутренние мышцы мертвой хваткой сжали его плоть. Теодор тут же наклонился к моему лицу и начал жадно, горячо целовать меня в губы, сминая их и унимая судорожный спазм моего тела своим пьянящим теплом. Не давая себе сорваться и излиться внутрь, Теодор с глухим, утробным рыком аккуратно, но вовремя вышел из моего дрожащего тела. Парень кончил плотными, обжигающе горячими струями прямо на мою тяжело вздымающуюся, покрытую засосами грудь и ключицы. Несколько минут мы просто лежали в тишине, ловя ртом воздух. Кожа к коже, мы пытались восстановить безумный пульс. Теодор тяжело опустился рядом со мной, утыкаясь лбом в мое плечо. Теодор: Мерлин... Это было... просто сногшибательно, — хрипло, едва дыша, проговорил Тео, ласково оглаживая мое бедро. — Ты полностью выжала меня, Т/и. Я лежала, не в силах даже пошевелить пальцем, чувствуя невероятную, пьянящую истому во всем теле. Моя грудь горела от его горячей, липкой спермы, которая медленно остывала на коже, и это ощущение собственной порочности и абсолютной принадлежности Теодору вызывало внутри лишь дикую, пьянящую нежность. — Я люблю тебя, Тео... — тихо, счастливо прошептала я, поворачивая к нему голову. — Больше всего на свете. Теодор: Хм... Я тоже тебя люблю, маленькая. Сильнее, чем можно себе представить, — тихо ответил Тео, устало, но невероятно нежно улыбнувшись.
