20 часть. «Проданное наследие»
25 июня 2026 г., 02:06
Мама аккуратно расправила шлейф моего темно-синего бархатного платья, и мы вместе вышли из комнаты, направляясь к парадной лестнице. Чем ближе мы подходили к первому этажу, тем отчетливее изнизу доносились приглушенные, веселые голоса и звон хрустальных бокалов. Гости уже начали прибывать.
Когда мы ступили на верхнюю площадку огромной мраморной лестницы, ведущей прямиком в залитую теплым светом гостиную, я невольно затаила дыхание. Слегка придерживая пальцами тяжелую, струящуюся ткань шикарного вечернего платья, я начала медленно и грациозно спускаться вниз. Мама шла на полшага впереди, излучая истинное величие.
Внизу, у камина, уже образовались две небольшие компании. С одной стороны стоял Драко в строгом парадном костюме. Он находился рядом с Теодором, Люциусом, лордом Гринграсс и лордом Ноттом, и мужчины что-то увлеченно обсуждали, изредка кивая друг другу. Чуть поодаль Астория, выглядевшая потрясающе в своем нежно-розовом пышном платье, усыпанном мелкими кристаллами, мило беседовала со своей матерью, леди Гринграсс, и мамой Тео.
Шорох бархата по мраморным ступеням заставил мужчин обернуться.
Драко: Ого, мелкая, — Драко первым прервал разговор и удивленно, но очень гордо улыбнулся, окинув меня внимательным взглядом. — Ну и ну. Ты выглядишь просто невероятно. Отец, смотри, наша принцесса соизволила спуститься.
В этот самый момент Теодор перевел взгляд на лестницу, и я отчетливо увидела, как у него буквально перехватило дыхание. Его темные, глубокие глаза расширились, за занавесом длинных ресниц вспыхнуло такое обжигающее восхищение, от которого у меня по телу пробежали мурашки. Он замер на долю секунды, жадно впитывая мой образ — открытые плечи, морозные узоры корсета и сложную прическу. Но, помня о строгом надзоре отцов и чтобы ни единым жестом не выдать наши отношения, Тео колоссальным усилием воли взял себя в руки. Он резко отвел взгляд в сторону, сглотнул и с напускным равнодушием продолжил слушать реплику своего отца, хотя его пальцы, сжимавшие бокал, заметно напряглись.
Сойдя с последней ступени, я мягко улыбнулась брату и направилась к женской половине компании.
— Добрый вечер, леди, — Я грациозно подошла к ним. Астория тут же сделала шаг навстречу, и я крепко, искренне обняла девушку. — Астория, ты выглядишь просто ослепительно! Тебе безумно идет этот цвет.
Астория: Спасибо, Т/и! Ты сама как королева из сказки, у меня слов нет, — Астория робко, но очень счастливо улыбнулась в ответ, явно обрадованная моей поддержке.
— Здравствуйте, леди Гринграсс, миссис Нотт, — Я вежливо и учтиво поклонилась старшим дамам. Мама Тео посмотрела на меня с особой, едва заметной теплотой, помня свой утренний разговор с сыном.
Откланявшись дамам, я повернулась к мужчинам. Отец удовлетворенно кивнул мне, одобряя мой безупречный аристократичный вид.
— Рада приветствовать вас, лорд Гринграсс, лорд Нотт, — Я сделала легкий изящный реверанс перед отцами семейств. Они ответили мне уважительными полупоклонами, сделав пару дежурных комплиментов.
И, наконец, моя очередь дошла до него. Я сделала небольшой шаг в сторону Нотта-младшего, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, как у обычной школьной подруги.
— Привет, Теодор, — Я ласково посмотрела на него.
Теодор: Привет, Т/и, — Теодор ответил своим фирменным, низким и слегка хрипловатым голосом. Он уверенно шагнул вперед, полностью завладев моим вниманием. Демонстрируя безупречные манеры истинного джентльмена, он медленно протянул руку.
Я аккуратно вложила свою ладонь в его большую, теплую руку. Тео нежно, но ощутимо сжал мои пальцы, посылая по моей коже волну приятного жара, и галантно наклонился. Его губы едва ощутимо коснулись тыльной стороны моей ладони. Не разрывая этого интимного, хоть и мимолетного контакта, он поднял на меня свои темные глаза и тихо, но уверенно произнес:
Теодор: Ты сегодня выглядишь просто ослепительно. Синий — определенно твой цвет, мисс Малфой.
— Спасибо, Тео. Ты тоже выглядишь весьма хорошо, — Я мило, слегка кокетливо улыбнулась ему, чувствуя, как щеки начинают гореть. Графитовый костюм сидел на нем как влитой, делая его еще более статным и мужественным.
Не успели мы продолжить беседу, как из камина с громким хлопком и снопом зеленого пламени один за другим вышли новые гости. Это был Блейз со своей потрясающе выглядящей матерью.
Блейз: А вот и мы! Надеюсь, самые главные ценители прекрасного не опоздали? — Блейз, как обычно, сиял своей обворожительной лукавой улыбкой. Стоило ему заметить нас с Тео, стоявших совсем рядом, как его глаза дразняще блеснули. — Добрый вечер, Малфои, Нотты, Гринграссы! Т/и, Драко, Астория — ну что за цветник!
Мы всей дружной компанией весело и шумно поздоровались с Блейзом и леди Забини. Атмосфера в гостиной окончательно наполнилась праздничным, легким настроением. Люциус, взглянув на напольные часы, величественно обвел всех присутствующих взглядом.
Люциус: Что ж, раз все самые близкие друзья в сборе, прошу всех к столу. Наш праздничный ужин готов, — Отец галантно подал руку маме, увлекая гостей в сторону парадной большой столовой.
Мы двинулись следом. Огромный обеденный стол ломился от изысканных серебряных приборов, свечей в высоких канделябрах и ароматных блюд, приготовленных эльфами. Рассадка была спланирована идеально. Повинуясь этикету и легким намекам мамы, мы заняли свои места.
Я изящно опустилась на стул, оказавшись ровно посередине между Драко и Теодором. Слева от Драко села его очаровательная невеста Астория, которая сразу же робко улыбнулась моему брату. Справа от меня сидел Тео.
Наш вечер начался невероятно красиво и гармонично. Официанты-эльфы бесшумно разливали по бокалам искрящееся шампанское и вино. Люциус поднялся со своего места во главе стола, чтобы произнести первый приветственный тост, а Теодор под столом, скрытый от глаз строгих родителей тяжелой скатертью, уверенно и нежно накрыл мою ладонь своей рукой, слегка сжав пальцы в знак того, что наше время наконец-то пришло. На моем лице заиграла счастливая улыбка, и я даже не подозревала, какой сюрприз отец приготовил для всех нас на этот Новый год.
***
Вечер катился своим чередом, укутанный в роскошь Малфой-Менора, звон хрусталя и негромкую светскую беседу. Под столом Теодор продолжал мягко поглаживать большим пальцем мою ладонь, и это тайное прикосновение дарило мне абсолютное, пьянящее чувство безопасности. Один за другим старшие поднимали бокалы. Лорд Гринграсс произнес красивый тост за процветание чистокровных семей, лорд Нотт пожелал всем нам успехов в грядущем году. Драко вежливо ухаживал за Асторией, подкладывая ей легкие закуски, а Блейз, сидевший чуть наискосок, изредка бросал на нас с Тео хитрые взгляды, явно забавляясь нашей напускной отстраненностью. Всё было идеально. Ровно до того момента, пока леди Забини, сидевшая по правую руку от Люциуса, не наклонилась к нему. Её губы тронула загадочная, торжествующая ухмылка. Она что-то тихо, едва уловимо шепнула моему отцу на ухо. Люциус внимательно выслушал её, его лицо на секунду озарилось высокомерной и довольной улыбкой, после чего он едва заметно, но веско кивнул. Отец плавно поднялся со своего места, и в ту же секунду в столовой воцарилась идеальная, звенящая тишина. Он взял в руку серебряный колокольчик, сделав короткий знак эльфам, и те замерли у стен. Люциус: Прошу минуточку внимания, дорогие друзья, — Люциус заговорил издалека, его голос, глубокий и бархатный, разносился под высокими сводами столовой. Он неторопливо обвел взглядом присутствующих, величественно оперевшись на стол. — В этот предновогодний вечер, когда старый год уступает место новому, мы не просто подводим итоги. Мы строим будущее. Будущее нашего великого магического сообщества, которое испокон веков держалось на незыблемых традициях, чистоте крови и священном чистокровном долге перед нашими предками. Я слушала его, по-прежнему держа Тео за руку под столом. В моей голове промелькнула легкая мысль: «Ну конечно, сейчас он официально поднимет тост за Драко и Асторию, ведь их контракт уже подписан, и мама намекала на следование долгу». Я подмигнула брату, но Драко почему-то выглядел озадаченным. Люциус: Наш долг — укреплять союзы, соединять великие фамилии и приумножать силу наших родов, — продолжал отец, и вдруг его холодный, пронзительный взгляд серых глаз переместился с Драко и замер прямо на мне. В его улыбке скользнуло торжество. — И сегодня я с гордостью готов объявить о событии, которое ознаменует новую веху для нашей семьи. На днях был официально подписан магический брачный контракт. Я объявляю о помолвке моей дорогой дочери, Т/и Малфой, с наследником древнего итальянского рода — Блейзом Забини. Мир вокруг меня остановился. Звуки исчезли, оставив лишь оглушительный, нарастающий гул в ушах. Блейз: Кхм-кхм! Кого?! — Блейз, который в этот момент как раз делал глоток огневиски, резко закашлялся, едва не поперхнувшись. Его вечная маска беззаботного шутника мгновенно слетела. Парень округлил глаза, судорожно хватая ртом воздух и переводя дикий, ошарашенный взгляд со своей улыбающейся матери на Люциуса. Он явно не ожидал такого поворота событий. Внутри меня всё оборвалось. Дикий, парализующий ужас сковал легкие, не давая сделать даже мизерный вдох. Мой мир, который мы так бережно строили с Тео эти месяцы, рухнул прямо здесь, за праздничным столом, разбившись на мелкие осколки. Жена Блейза? Контракт? Я почувствовала, как вся кровь отхлынула от моего лица, оставляя лишь смертельную бледность. Справа от меня повеяло таким могильным холодом, что воздух, казалось, заискрился. Рука Теодора, всё еще сжимавшая мою под столом, мгновенно окаменела. Его пальцы врезались в мою ладонь с такой силой, что мне стало больно, но я не издала ни звука. Я медленно повернула голову к Тео. Его лицо превратилось в абсолютно белую, застывшую маску скрытой, бешеной ярости. Желваки на его скулах ходили ходуном, губы сжались в тонкую линию, а в темных, почти черных глазах полыхало такое дикое, безумное пламя, что мне стало страшно. Он не верил своим ушам. Лорд Нотт-старший за столом тоже нахмурился, бросив тяжелый взгляд на Люциуса, но промолчал. В столовой повисла гробовая, удушающая тишина. Все ждали моей реакции. Кое-как вспомнив, как дышать и как вообще говорить, я заставила себя поднять взгляд на отца. Мой собственный голос показался мне чужим, хриплым и надломленным. — Папа... — Я аккуратно, едва слышно переспросила, отчаянно надеясь, что это просто какой-то жуткий, абсурдный розыгрыш. — Прости, мне... мне не послышалось? О чем ты сейчас сказал? Люциус: Тебе не послышалось, Т/и, — Люциус ответил ледяным, непреклонным тоном, в котором не было места для возражений. Он удовлетворенно приподнял бокал, полностью игнорируя повисшее за столом напряжение. — Магический контракт скреплен кровью и магией. Леди Забини и я пришли к полному согласию. С этого дня ты официальная невеста Блейза. Поздравляю вас, дети. После этих слов Люциуса в зале поднялся воодушевленный гул. Леди Забини победоносно улыбнулась, приподнимая свой бокал, старшие Гринграссы и лорд Нотт, беря пример с хозяина дома, тоже подняли хрусталь, глухо поддакивая и поздравляя «молодых». Гости начали звенеть бокалами, делать глотки, шумно переговариваться и возвращаться к еде, будто ничего из ряда вон не произошло. Для них это была всего лишь очередная удачная чистокровная сделка. Драко за всё это время не произнес ни единого слова. Его челюсти были крепко сжаты, а серебряный бокал в руке дрожал от едва сдерживаемого гнева. Он перевел тяжелый, яростный взгляд на Люциуса, но промолчал — брат прекрасно знал характер отца и понимал, что устраивать сцену при гостях бесполезно. Он решил поговорить с отцом потом, жестко и один на один. Мне стало слишком плохо. Тошнота подступила к горлу, а стены столовой начали опасно вращаться перед глазами. Кое-как выдавив из себя слабое подобие извинения, я резко оттолкнула стул и поспешно, чуть ли не бегом, бросилась вон из зала, шурша тяжелыми подолами темно-синего платья. Добежав до своей комнаты, я ворвалась внутрь, с грохотом захлокнула дубовую дверь и заперла её на замок. В ту же секунду меня накрыла жесткая паника. Дыхание перехватило, воздух не поступал в легкие. Я заметалась по комнате, хватаясь руками за голову, пока из глаз градом не хлынули слезы. Началась настоящая, безудержная истерика. Я не могла, просто физически не могла поверить в этот бред. Брак? С Блейзом?! С парнем, который вместе с Пэнси был едва ли не единственным, кто знал, как сильно и безумно мы с Тео любим друг друга! Это казалось изощренным кошмаром. А в это время в столовой разворачивался свой ад. На Блейзе буквально не было лица. Он сидел бледный как полотно, невидящим взором уставившись в свою тарелку. Весь его привычный лоск испарился — Забини до последнего не мог поверить в то, что родная мать провернула это у него за спиной. В какой-то момент он поднял голову и его взгляд встретился со взглядом Тео. Нотт-младший был в неописуемой, первобытной ярости. Его пальцы до белых костяшек сжимали нож, а в глазах читалась чистая, неприкрытая ненависть, направленная на Блейза. Тео прекрасно понимал, что вины его лучшего друга здесь нет, что Блейз сам стал жертвой этой игры, но загнанное в угол сердце отказывалось принимать логику — прямо сейчас у него отбирали смысл жизни. Астория, заметившая мой поспешный побег и общее безумие за столом, решила проявить инициативу. Она аккуратно наклонилась к Драко и тихо шепнула ему на ухо: Астория: Драко, я схожу проверю её, ладно? Присмотрю, чтобы всё было нормально. Драко лишь коротко, благодарно кивнул ей, даже не поворачивая головы от отца. Астория бесшумно поднялась и выскользнула из столовой, устремившись вслед за мной. Я лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, не в силах даже пошевелиться. Корсет платья давил на ребра, мешая дышать, а плечи судорожно вздрагивали от рыданий. Вдруг в дверь негромко, но настойчиво постучали. Я замерла, затаив дыхание. Лицо всё было мокрое от слез, тушь наверняка размазалась. Мне не хотелось никого видеть. Я отчаянно надеялась, что тот, кто пришел, постоит и совсем скоро уйдет. Но из-за двери раздался мягкий, взволнованный девичий голос. Астория: Т/и, пожалуйста, открой... Это Астория. Впусти меня, прошу тебя. Я долго думала, кусая губы и борясь с подступающей новой волной рыданий. Понимая, что она не уйдет, я нащупала рукой на тумбочке свою палочку и, даже не поднимая головы от подушки, слабо взмахнула ей в сторону входа. Замок тихо щелкнул, впуская Гринграсс в мою обитель боли. Астория тихо, почти невесомо приоткрыла тяжелую дверь и скользнула в комнату. Она аккуратно присела рядом со мной на край шелкового покрывала. На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь моими рваными, судорожными вздохами. Затем теплая ладонь Астории нежно опустилась на мою спину. Она принялась мягко, успокаивающе гладить меня по плечам и голове, перебирая запутавшиеся локоны сложной прически. Астория: Ну тише, Т/и, тише, пожалуйста... — её голос звучал искренне и сочувственно. — Я понимаю, как это неожиданно и тяжело. Но, может быть, брак — это не так уж и плохо? Мы все через это проходим, это наш долг перед семьями. Тем более, это же Блейз! Он хороший парень, веселый, галантный, вы давно друг друга знаете... Слова Астории, призванные утешить, ударили по живому. Скрывать это больше не было никаких сил. Сердце разрывалось на части от несправедливости, и я, резко повернув голову, закричала сквозь душащие рыдания, утыкаясь обратно в подушку: — Да не нужен мне Блейз! Ты не понимаешь... У меня есть парень! Мы... мы любим друг друга больше жизни! И этот контракт просто убивает нас обоих! Я задыхалась от плача, так и не решившись назвать имя Теодора. Астория в этот момент буквально оцепенела. Ее рука замерла на моем плече, а по комнате пронесся тихий, испуганный выдох. Девушка была в глубочайшем шоке — масштаб катастрофы наконец дошел до нее. Она поняла, что это не просто каприз благородной леди, а настоящая трагедия. Астория судорожно попыталась снова заговорить, обнять меня, прошептать какие-то слова поддержки, но из этого ничего не вышло. Ее утешения тонули в моей глухой, беспросветной истерике. Вдруг сквозь пелену собственных слез я услышала очередной, совершенно отчетливый стук в дверь. На этот раз за дверью раздался до боли родной, спокойный мамин голос: Нарцисса: Т/и, дорогая, открой мне. Я, всё так же не в силах шевелиться, лежала на кровати лицом в подушку. Едва заметным движением палочки я вновь отперла замок. Дверь плавно отворилась. Мама аккуратно вошла в комнату, шурша своим изысканным платьем. Окинув взглядом комнату, она мягким, но не терпящим возражений жестом показала Астории на выход, без слов давая понять, что нам нужно остаться вдвоем. Невестка послушно встала, сочувственно взглянула на меня и тихо покинула комнату, прикрыв за собой дверь. Мама бесшумно подошла к кровати и села рядом. Ее прохладные, ухоженные ладони опустились на мои дрожащие, оголенные плечи. Нарцисса: Дорогая моя, посмотри на меня, — тихо попросила она. Я приподняла заплаканное лицо. В глазах мамы не было холода — только глубокая, затаенная грусть. Она прекрасно видела, что моя реакция вызвана вовсе не страхом перед Блейзом, а глубокими чувствами к совершенно другому человеку. Но мама была слишком мудра и слишком любила меня, чтобы озвучивать это вслух и делать мне еще больнее. — Т/и, ты должна успокоиться. Твой отец принял решение, и ты знаешь, что спорить с ним сейчас, при гостях, — худшее, что можно сделать. Прошу тебя, соберись с силами. Нам нужно вернуться. Совсем скоро куранты объявят полночь, и мы обязаны встретить Новый год вместе, как подобает нашей семье. Она нежно поцеловала меня в макушку. Слова мамы отрезвляли. Понимая, что бежать некуда, я нехотя, превозмогая жуткую слабость в теле, поднялась с кровати. Гордость Малфоев, взращенная во мне, требовала держать лицо. Я взяла палочку и с помощью магии за пару мгновений привела себя в порядок: размазанная тушь исчезла, тон лица снова стал безупречным, а выбившиеся пряди послушно вернулись в прическу. Только глаза оставались слегка припухлыми. Сделав глубокий вдох, я вместе с мамой спустилась обратно в столовую. Когда я вошла, разговоры на секунду затихли. Я с высоко поднятой головой прошла к своему стулу и грациозно опустилась на него. Драко тут же повернулся ко мне. Его серые глаза были полны глубокой, нескрываемой обеспокоенности, он внимательно вглядывался в мое лицо, пытаясь оценить мое состояние, и едва заметно кивнул, показывая, что он рядом. Справа от меня сидел Тео. Его лицо по-прежнему напоминало ледяную скульптуру, но стоило мне опустить руку на колени, как под столом, скрытые от всех присутствующих тяжелой парчовой скатертью, его длинные пальцы резко и отчаянно переплелись с моими. Тео сжал мою ладонь так сильно, словно пытался передать мне всю свою силу, всю свою ярость и безграничную, упрямую любовь, за которую он явно собирался бороться до самого конца.***
Праздник продолжался, но для меня он превратился в затянувшуюся пытку. Вокруг звенели хрустальные бокалы, взрослые воодушевленно выпивали, смеялись и обсуждали политику Министерства, а Блейз то и дело прикладывался к огневиски, стараясь вообще ни на кого не смотреть. Настроения не было совсем. Я сидела с прямой спиной, как и подобает истинной аристократке, но внутри всё выгорело дотла. Единственным, что удерживало меня от нового срыва, была горячая ладонь Теодора. Он не разжимал пальцев ни на секунду, делясь со мной своим теплом, пока стрелки часов неумолимо приближались к двенадцати. Когда куранты наконец оглушительно пробили полночь, ознаменовав наступление Нового года, в столовой поднялся очередной радостный гул. Я заставила себя сделать один дежурный глоток шампанского, выждала еще несколько минут для приличия и, повернувшись к маме, тихо сослалась на внезапно ухудшившееся самочувствие. Нарцисса понимающе кивнула, отпуская меня. Я поспешно покинула душную столовую и направилась в ванную комнату. Горячие струи душа немного смыли ледяное оцепенение, но не избавили от тяжелых мыслей. Вытеревшись мягким полотенцем, я надела свою любимую шелковую пижаму, скользнула в спальню и тут же повернула ключ в замке. Закрывшись от всего мира, я забралась под одеяло. Все мысли по кругу возвращались к одному и тому же: помолвка с Блейзом, подписи магии и крови... и Тео. Наши 3 месяца абсолютного счастья, наши чувства, которые мы теперь вынуждены прятать еще сильнее. Я знала, как сильно Тео любит меня, а я его, и от этой безвыходности сердце сжималось в тиски.***
Спустя пару часов праздник внизу наконец подошел к концу, и гости вместе с хозяевами дома начали расходиться по своим комнатам. В это время в восточном крыле Менора, где были приготовлены гостевые спальни, царил полумрак. Блейз медленно шел по темному коридору, устало потирая переносицу. Шаги сзади заставили его обернуться, но он не успел ничего сказать. Теодор, шедший следом, окончательно вспылил. Терпение Нотта испарилось, уступив место копившейся часами безумной ярости. Теодор: Ты знал?! — Тео в один широкий шаг преодолел расстояние между ними, схватил Блейза за грудки и с глухим стуком резко прижал друга к каменной стене. Его глаза в темноте бешено блестели. — Ты знал об этом контракте и молчал?! Смотрел мне в глаза и молчал, Забини?! Блейз от неожиданности дернулся, а затем со злостью и силой оттолкнул друга от себя, тяжело дыша и поправляя воротник измятой парадной рубашки. Блейз: Да ты с ума сошел, Нотт?! — Блейз едва сдерживался, чтобы не закричать на весь коридор, его голос перешел на яростный, шипящий шепот. — Какого черта ты на меня бросаешься?! Теодор: А на кого мне бросаться?! — Теодор снова сделал шаг вперед, его кулаки были сжаты до хруста костяшек. — Люциус объявил о твоей помолвке с Т/и! С моей девушкой, Блейз! Ты чуть-ли единственный, кто знал, что мы вместе! Блейз: Да клянусь я тебе, Мерлином клянусь, что не знал об этом чертовом браке! — Блейз сорвался, вскинув руки в защитном жесте, его лицо исказилось от искренней обиды и злости. — Моя мать провернула всё за моей спиной! Ты думаешь, я рад этому бреду?! Думаешь, я мечтал жениться на сестре Драко, зная, как вы друг по другу сохнете?! Да за кого ты меня принимаешь, Тео? Каким другом, по-твоему, я бы был, если бы захотел отобрать у своего лучшего друга его любимую девушку?! Теодор замер, тяжело и прерывисто дыша. Слова Блейза, полные искреннего возмущения, немного остудили его первобытный гнев, хотя желваки на скулах всё еще ходили ходуном. Блейз: Мне вообще нравится другая, — уже тише, но с явной горечью добавил Забини, отводя взгляд в темный угол коридора. — А теперь из-за амбиций моей матушки и Люциуса мы все вляпались по уши. Я не хотел этого, Тео. И я сделаю всё, чтобы найти лазейку в этом контракте, понял? Теодор молчал несколько секунд, внимательно вглядываясь в лицо Блейза. Наконец, его плечи чуть опустились, хотя общее напряжение никуда не исчезло. Теодор: Прости... — глухо выдохнул Тео, запуская пальцы в свои темные волосы. — Прости, Блейз. Я просто... я чуть с ума там не сошел за столом. Блейз: Ладно, забыли, — Блейз устало похлопал друга по плечу. — Нам обоим нужно поспать. Завтра будем думать, что делать с этой катастрофой. Наш контракт — это проблема, но мы что-нибудь придумаем. Пошли по комнатам. Теодор: Да... Доброй ночи, — Теодор неопределенно кивнул, но с места не двинулся. Как только Блейз повернулся, чтобы дойти до дверей своей гостевой спальни, Нотт начал нервно мяться на месте, переводя взгляд с одного конца коридора на другой. Пальцы его рук то сжимались в кулаки, то расслаблялись. В глазах снова вспыхнуло упрямое, лихорадочное пламя. Подавив тяжелый вздох, он не выдержал и негромко окликнул друга. — Слушай, Блейз... Я не смогу сейчас уснуть. Вообще не усну. Я... пожалуй, пойду к ней схожу. Мне нужно увидеть Т/и. Прямо сейчас. Блейз замер у своей двери, медленно повернулся обратно и внимательно посмотрел на измученное лицо Тео. На его губах появилась понимающая, мягкая улыбка. Он сочувственно покачал головой и сделал пару шагов назад, подойдя к другу. Блейз: Я тебя понял. Иди, конечно, — Блейз крепко, ободряюще похлопал Тео по плечу, заставив того немного прийти в себя. Наклонившись чуть ближе, он добавил серьезным, предостерегающим шепотом. — Только умоляю, будь аккуратнее. Если Люциус или твоя мать поймают тебя посреди ночи у её дверей, нам всем несдобровать. Держи себя в руках. Теодор коротко, благодарно кивнул другу, и парни наконец разошлись в разные стороны. Блейз тихо скрылся за дверью своей комнаты, а Тео, стараясь ступать совершенно бесшумно, быстрыми шагами направился по длинным, запутанным коридорам Малфой-Менора в сторону спальни девушки. В это время я лежала в кромешной темноте, уставившись невидящим взглядом в высокий потолок. Мысли душили, не давая сделать нормальный вдох, как вдруг сквозь мертвую тишину замка до меня донесся едва различимый, очень тихий, осторожный стук в дверь. Сердце тут же пропустило удар. Я замерла, прислушиваясь к шорохам. Стук повторился — такой знакомый, робкий, но настойчивый. Понимая, кто именно стоит за дверью, я медленно встала с кровати. Ноги казались ватными, шелк пижамы слегка шуршал при каждом движении. Я подошла к двери, дрожащими пальцами повернула ключ в замке и плавно потянула тяжелую дубовую створку на себя. Когда я увидела прямо перед собой Тео, стоявшего в полумраке коридора, защитные барьеры окончательно рухнули. Его встревоженный, полный боли и бесконечной нежности взгляд разорвал мне душу. Горячие, горькие слезы сами собой мгновенно хлынули из моих глаз, застилая всё вокруг пеленой. Теодор не произнес ни единого слова. Он молча, решительно сделал широкий шаг вперед, переступая порог моей комнаты, и тут же аккуратно прикрыл за собой дверь, заперев её на замок. Я больше не могла сдерживаться. Сделав шаг навстречу, я со всех сил отчаянно прижалась к парню, утыкаясь лицом в его плечо. Мои плечи судорожно заходили ходуном, а из груди вырвался глухой, надрывный всхлип — меня снова накрыла волна безудержных рыданий. Теодор крепко, с какой-то яростной защитной силой обнял меня в ответ, словно пытаясь спрятать от всего жестокого мира в своих руках. Его большие, теплые ладони легли мне на спину, и он принялся медленно, убаюкивающе гладить меня, перебирая ткань пижамы и пытаясь унять мою крупную дрожь. Его собственное дыхание было тяжелым и прерывистым. Теодор: Тише, моя хорошая, тише... Я здесь, я с тобой, — Теодор заговорил едва уловимым, нежным шепотом, утыкаясь носом в макушку и вдыхая запах моих волос. Он изо всех сил старался успокоить меня, хотя его собственный голос заметно подрагивал от переполнявших его эмоций. — Т/и, маленькая моя, пожалуйста, не плачь... Мы со всем справимся. Я никому тебя не отдам, слышишь? Никакой контракт не разлучит нас. Тише, родная... Я рядом. Мы простояли так, казалось, целую вечность, затерявшись в полумраке комнаты. Объятия Тео были моей единственной защитой от рухнувшего в один миг мира, а его размеренный, тихий шепот постепенно возвращал мне способность дышать. Дрожь в теле понемногу утихла, сменившись глухой, изматывающей болью. Собрав последние силы, я медленно отстранилась от его плеча и подняла взгляд, заглядывая парню прямо в глаза. В их темной, глубокой синеве сейчас отражалась целая буря: там были и невыплаканные слезы, и дикая, упрямая решимость, и бесконечная, обжигающая нежность ко мне. — Тео... Я так сильно люблю тебя, — мой голос прозвучал совсем тихо, сорванным от долгих рыданий шепотом. Я судорожно вздохнула, чувствуя, как к горлу снова подступает горячая волна обиды. — Господи, как же я ненавижу отца за это решение! Нас просто растоптали... Он продал меня, даже не спросив! Теодор ничего не ответил, но его челюсти судорожно сжались при упоминании Люциуса, а в глазах на мгновение вспыхнуло опасное пламя. Однако, глядя на мое заплаканное, беззащитное лицо, он мгновенно смягчился. Его большие, теплые ладони бережно скользнули вверх по моим плечам, аккуратно обнимая мое лицо и стирая большими пальцами мокрые дорожки со щек. Теодор: Я тоже люблю тебя, слышишь? — Теодор едва слышно выдохнул эти слова, и в его низком голосе послышалась такая глухая, непоколебимая верность, от которой сердце пропустило удар. Он медленно, трепетно наклонился ко мне. На секунду его горячее дыхание опалило мои губы, а в следующий миг он накрыл их своими, вовлекая меня в глубокий, отчаянный и невероятно нежный поцелуй. Тео целовал меня так, словно этот поцелуй был нашим единственным спасением, нашей клятвой друг другу вопреки всем магическим контрактам и запретам отцов. Я соленая от слез, и он отчетливо чувствовал этот горьковатый вкус моих страданий на своих губах, но лишь сильнее, с голодной нежностью прижимал меня к себе, заставляя забыть обо всем, что происходило за пределами этой запертой комнаты. Когда воздух в легких окончательно закончился, мы медленно, нехотя отстранились друг от друга, тяжело и прерывисто дыша. Расстояние между нашими лицами составляло всего пару сантиметров. В полумраке спальни мы долго, затаив дыхание, смотрели друг другу в глаза, ведя безмолвный диалог, понятный только нам двоим. В его потемневшем, гипнотическом взгляде читалось столько отчаяния и страсти, что земля окончательно ушла у меня из-под ног. Не выдержав этой пронзительной близости, я вновь прильнула к его губам, но на этот раз — гораздо более уверенно, вкладывая в этот поцелуй всю свою скрытую силу и упрямое желание принадлежать только ему. Мои дрожащие ладони потянулись к лацканам его строгого графитового пиджака. Я аккуратно, но настойчиво потянула плотную ткань вниз, помогая Тео освободиться от сковывающей официальной одежды. Парень послушно повел плечами, позволяя мне снять с него пижак, который я тут же, не глядя, бросила на стоящий рядом старинный стул. Мы вновь неохотно отстранились друг от друга, чтобы перевести дух. Сердце в груди бешено колотилось. Я опустила взгляд на воротник его белой рубашки, а затем, преодолевая внезапное смущение, робко прошептала, едва касаясь губами его щеки: — Тео... Пожалуйста, останься со мной на эту ночь. Не уходи никуда. Мне так страшно одной. Теодор: Я и не собирался уходить, — Теодор мягко, с бесконечной нежностью улыбнулся, и в его низком голосе проскользнули такие собственнические, успокаивающие нотки, от которых внутри разлилось долгожданное тепло. — Я буду здесь. Столько, сколько тебе нужно. Я слабо улыбнулась, нежно взяла его за большую, теплую ладонь и медленно повела за собой вглубь комнаты, к моей большой кровати. Оказавшись у края шелкового покрывала, я мягко, но ощутимо надавила ладонями парню на плечи. Тео без лишних слов послушно сел на матрас, снизу вверх наблюдая за моими действиями потемневшим, горящим взглядом. Не давая ему опомниться, я аккуратно перекинула ногу и села сверху, прямо ему на колени, уверенно устраиваясь в его объятиях и упираясь своими коленями по бокам его крепких бедер. Мои пальцы запутались в его темных густых волосах, и я начала оставлять легкие, влажные и хаотичные поцелуи на его лице: коснулась лба, виска, горячей щеки, медленно спускаясь к линии челюсти и переходя на шею. Теодор тихо, сдавленно выдохнул. Его большие ладони уверенно легли на мои бедра, сжимая их и медленно, обжигающе оглаживая сквозь тонкий шелк пижамы. Каждое его прикосновение заставляло меня трепетать. Когда я поцелуями дошла до самого ворота его рубашки, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу, я на секунду замерла. Внутри все замерло от сладкого предвкушения. Я робко, слегка покусывая губу, подняла голову, посмотрела парню прямо в его темные, затуманенные желанием глаза и тихо, с придыханием спросила разрешения на продолжение: — Тео... Можно? Теодор: Хм... — Теодор низко, бархатно усмехнулся, а в его глазах промелькнула привычная, чертовски привлекательная лукавая искра. Его ладони на моих бедрах сжались чуть крепче, притягивая меня еще ближе к своему телу. — Т/и, маленькая моя... Тебе со мной можно абсолютно всё. Получив его будоражащее разрешение, я опустила взгляд на верхнюю пуговицу его белоснежной рубашки. Мои пальцы слегка подрагивали от волнения, но я заставила себя действовать. Медленно, бережно я начала расстегивать пуговицу за пуговицей, освобождая его шею и грудь от ткани. С каждым движением я наклонялась ниже, оставляя невесомые, обжигающие поцелуи на его ключицах, чувствуя, как под моей кожей учащенно бьется его пульс. Когда последняя пуговица была расстегнута, я полностью раскрыла полы его рубашки. Затаив дыхание, я подняла голову и посмотрела прямо в затуманенные, глубокие глаза Тео. Я мягко, с вызовом прикусила нижнюю губу и, не разрывая этого напряженного зрительного контакта, медленно провела кончиками дрожащих пальцев вниз по его груди, очерчивая идеальные, четкие кубики пресса. Кожа Тео была горячей, и от этого прикосновения его мышцы под моими руками мгновенно напряглись. В ту же секунду я почувствовала сладостное, томительное ощущение, зародившееся где-то глубоко внутри живота и слабой волной разлившееся по всему телу. По изменившемуся, рваному дыханию Тео стало понятно, что парень тоже начал отчетливо ощущать свое нарастающее возбуждение. Его ладони, все еще лежавшие на моих бедрах, сжались сильнее, выдавая его внутреннюю борьбу за контроль над собой. Не выдержав этой томительной пытки расстоянием, Тео резко, но удивительно бережно притянул меня к себе за талию, сокращая последние миллиметры между нами, и жадно впился в мои губы. Наш новый поцелуй мгновенно перерос в глубокий, страстный и требовательный — в нем смешались вся боль этого безумного вечера, страх потерять друг друга и чистая, первобытная страсть. Пока мы самозабвенно целовались, Тео, не прерывая контакта наших губ, аккуратно обхватил мою талию своими сильными руками. Одним плавным, уверенным движением он увлек меня за собой, аккуратно укладывая на спину на мягкое шелковое покрывало кровать и мгновенно оказываясь сверху, нависая надо мной всем телом. Тяжело дыша, мы наконец отстранились от поцелуя, но его взгляд продолжал гипнотизировать меня. Тео оперся на одну руку, а второй быстрым, резким жестом окончательно скинул с плеч измятую рубашку, отбросив ее куда-то на пол и оставшись перед взором только в строгих брюках. Силуэт его крепкого, рельефного торса в полумраке спальни выглядел невероятно красиво, и я, затаив дыхание, завороженно смотрела на своего парня. Оказавшись надо мной, Теодор на секунду замер, любуясь моим лицом, а затем медленно опустился ниже. Его горячие, влажные губы коснулись моей кожи у самого основания челюсти и начали медленно, дразняще спускаться к шее. Каждый его поцелуй отзывался во мне сладостной дрожью. Я судорожно выдохнула и, поддаваясь какому-то первобытному порыву, запустила пальцы в его темные, густые кудри. Мои ладони крепко обхватили его голову, и я со вздохом прижала Тео к своей шее еще сильнее, умоляя без слов не останавливаться. Парень ответил на это глухим, утробным рыком. Его поцелуи стали более требовательными, жадными: он начал оставлять ощутимые, обжигающие засосы на моей шее, заставляя меня то и дело выгибаться в его руках. Теодор: Т/и... Боже, ты невероятная, — хрипло прошептал он прямо в мою кожу. Он вновь поднялся к моему лицу, вовлекая меня в короткий, головокружительный поцелуй в губы, выпивая мои стоны, а затем, словно одержимый, снова спустился обратно к моей шее, лаская губами и языком чувствительные участки кожи. В какой-то момент его горячие ладони скользнули по моим плечам вниз, к груди. Пальцы Тео нащупали металлический замок кофты моей шелковой пижамы. Он остановился. Парень приподнял голову и внимательно, с немой мольбой и вопросом посмотрел прямо в мои глаза, безмолвно спрашивая разрешения. Сердце в груди забилось как сумасшедшее, щеки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем, но я уверенно и мягко кивнула ему в ответ. Получив безмолвное согласие, Теодор медленно, плавно потянул бегунок замка вниз. Тонкая ткань кофты разошлась в стороны, и моя грудь полностью оказалась в его взгляде. Парень замер, затаив дыхание. Он нежно, с благоговением опустил взгляд на мою голую грудь, и в его потемневших глазах отразилось такое чистое, искреннее восхищение, от которого у меня перехватило дыхание. Теодор: Мерлин, Т/и... Ты просто прекрасна. Настоящее совершенство, — его низкий голос сорвался на благоговейный шепот. Он поднял на меня взгляд, полный нежности. — Самая красивая девушка в мире... и ты моя. Только моя. Я густо покраснела до самых ушей, смущенно прикрывая глаза, но Тео не дал мне замкнуться в себе. Он наклонился и начал нежно целовать мою грудь, лаская кожу руками и губами. Его прикосновения были невероятно чуткими, а горячий язык сводил с ума. От этого невыносимо приятного ощущения я начала тихо, сбивчиво вздыхать от удовольствия, сильнее сжимая его кудри в своих пальцах. — Тео... Ах... Господи, Тео, — сорвалось с моих губ непроизвольным, тихим стоном. Теодор: Тихо... расслабься, — ласково прошептал он между поцелуями. Теодор продолжал покрывать поцелуями мою грудь, но его ласки становились всё более настойчивыми и жадными. Оторвавшись от податливой кожи, он заскользил губами выше, выбивая из меня рваные вздохи, и начал оставлять яркие, обжигающие засосы на моей нежной коже груди. Каждое прикосновение его горячих губ ощущалось невероятно остро. Не останавливаясь, его пальцы и губы переместились к соскам. Тео принялся ласкать их, аккуратно, дразняще и слегка прищипывая, отчего по моему телу пробежала мощная волна удовольствия, и я тихо, испуганно вскрикнула, выгибаясь в его руках. Теодор: Хм... — Теодор низко, победоносно ухмыльнулся, заметив мою реакцию, и сразу же ласково поцеловал вздрагивающую кожу рядом, словно успокаивая. — Нравится, маленькая Малфой? Я не успела ответить, потому что в следующую секунду его горячая ладонь медленно, скользящим движением спустилась гораздо ниже. Проведя по животу, Тео уверенно запустил руку между моих ног, мягко прижимаясь к моей промежности через тонкую шелковую ткань пижамных шорт. Парень начал ласково, ритмично гладить эту интимную зону, очерчивая пальцами самые чувствительные изгибы моего тела. От этого невероятного, пьянящего ощущения и осознания того, где именно находится его рука, я покраснела еще сильнее, пряча лицо в подушку и судорожно хватая ртом воздух. Теодор заметил мое смущение. Он плавно потянулся вверх, нависая над моим лицом, и его темные, затуманенные желанием глаза оказались совсем близко. Парень наклонился к моему уху, обжигая его своим прерывистым, горячим дыханием, и принялся нежно, с лукавой усмешкой шептать различные каверзные вопросы. Теодор: Т/и, скажи мне... Что ты сейчас чувствуешь? Тебе хорошо от моих рук? — Его низкий голос вибрировал от сдерживаемой страсти, заставляя мое сердце пропускать удары. — Скажи, ты ведь хочешь, чтобы я пошел дальше? Хочешь принадлежать только мне, вопреки всему? От этих прямых, будоражащих кровь вопросов я вспыхнула так сильно, что, казалось, моё лицо горело живым огнем. Мне было безумно неловко, но, глядя в его преданные, любящие глаза, я просто не могла солгать. — Да... Тео, да... — едва слышно, задыхаясь от волнения, прошептала я, судорожно кивая. — Мне очень хорошо... Я хочу быть только твоей. Услышав мой ответ, Теодор удовлетворенно вздохнул, а я, на мгновение опустив взгляд вниз по его крепкому торсу, замерла. Сквозь плотную ткань его строгих брюк я отчетливо увидела, что у Тео сильный, напряженный стояк, который он больше не мог и не пытался скрывать. Это зрелище заставило внутри всё сладко сжаться от предвкушения. Теодор поймал мой завороженный взгляд и хрипло, низко рассмеялся, давая понять, что полностью контролирует ситуацию. Не теряя ни секунды, он снова начал медленно спускаться поцелуями вниз по моему телу, оставляя дорожку из горячих прикосновений на животе и уверенно приближаясь к резинке моих пижамных шорт. Теодор уверенно зацепил пальцами края моих пижамных шортиков и одним плавным, неторопливым движением стянул их вниз по моим ногам, оставляя в стороне. Понимая, что расстегнутая шелковая кофта теперь только мешает, я слегка приподнялась на локтях, помогая себе, и полностью сняла её, небрежно отбросив на край кровати. Тео остался сидеть на коленях, завороженно глядя на меня. Его ладонь медленно скользнула к моим бедрам и ласково провела по половым губам сквозь тонкую ткань кружевных трусиков. Парень сразу почувствовал, как сильно я возбудилась — шелк под его пальцами был ощутимо мокрым от скопившейся влаги. Теодор: Ох, Т/и... — Теодор низко, порочно ухмыльнулся, а в его глазах вспыхнуло торжество. — Смотри, как сильно ты меня хочешь. Забыла обо всем на свете, да? Парень наклонился ближе и оставил еще пару глубоких, обжигающих засосов на моей шее, заставляя меня шумно выдохнуть. Теряя контроль от его дразнящих прикосновений, я непроизвольно начала медленно ерзать бедрами в такт движениям его горячей руки, ища большего контакта. Сдерживать эмоции становилось невыносимо. Я взглянула на его сковывающие движения классические брюки и робко, с придыханием попросила: — Тео... Пожалуйста, сними брюки. Я хочу чувствовать тебя. Теодор ничего не ответил, но его глаза потемнели еще сильнее. Он быстро приподнялся, точным движением расстегнул кожаный ремень на брюках и избавился от них, скинув на пол. Теперь, когда он остался в одних боксерах, его большой, напряженный стояк стал еще более заметным и рельефным под тонкой трикотажной тканью. И я, и Тео остались только в нижнем белье, тяжело и прерывисто дыша в полумраке спальни. Парень плавно опустился ниже по матрасу, устраивая свою голову прямо между моих разведенных ног. Он аккуратно перехватил зубами край оставшейся на мне ткани и медленно, дразняще стянул трусики вниз, полностью освобождая мое тело. Я осталась лежать перед ним абсолютно голая. Теодор на несколько секунд замер, приподнявшись на руках, и с чистейшим, глубоким обожанием принялся рассматривать мое гладкое, шикарное тело, словно перед ним была величайшая драгоценность во всем мире. Теодор: Ты просто невероятная... Магически красивая, — хрипло, сорвавшимся голосом прошептал он, не в силах отвести взгляд. Он протянул руку и медленно, невероятно чутко провел подушечкой указательного пальца между моих половых губ, собирая скопившуюся горячую влагу. На его губах появилась нежная, любящая улыбка. Теодор: Посмотри, как ты расцвела для меня, маленькая. Ты готова. — Тео, мне... мне немного страшно, но я так сильно хочу тебя, — честно призналась я, чувствуя, как лицо заливает густой румянец. Теодор: Я знаю, родная. Я буду очень нежен, обещаю, — тихо ответил он, заглядывая мне в глаза. Парень опустил голову обратно и начал оставлять легкие, влажные и невыносимо дразнящие поцелуи на нежной внутренней стороне моих бедер, заставляя меня судорожно сжимать пальцами простыни. И спустя пару таких поцелуев, когда я окончательно расслабилась под его губами, Теодор медленно, невероятно трепетно начал делать кунилингус. Я мгновенно начала дышать гораздо тяжелее, на щеках горел лихорадочный румянец, а пальцы впились в шелковое покрывало. Тео с явным наслаждением пробовал меня на вкус, медленно и плавно проводя языком вдоль половых губ, чуть углубляясь во влажное тепло и снова поднимаясь кверху. Он прекрасно понимал, что он у меня первый, и ему всем сердцем хотелось сделать этот первый раз идеальным, лишенным боли и страха. Его язык начал прицельно и ласково ласкать чувствительный клитор. Горячая волна удовольствия накрыла меня с головой, и спустя время, подловив момент моего наивысшего расслабления, Теодор аккуратно и медленно ввел в мою вагину один палец, продвигая его чуть глубже. — Ах! Тео... Боже, Тео! — Я застонала гораздо громче, не в силах сдержать сладкую, тянущую массу чувств внутри. От моего звонкого стона, прозвучавшего в ночной тишине Малфой-Менора, парня буквально осенило. В его глазах мелькнула вспышка осознания: мы находимся в доме, полном сильных магов, и Люциус или Нарцисса могут услышать нас в любой момент. Нужно было срочно наложить шумоподавляющее заклинание. Теодор резко прервался и, тяжело дыша, потянулся рукой к старинному стулу, где лежала его палочка. Теодор: Черт, Т/и... Подожди секунду, — хрипло, сдавленно произнес он, перехватывая тонкими пальцами знакомое дерево. — Твой стон... Если кто-то из эльфов или твоих родителей сейчас караулит в коридоре, нам конец. — Да... Да, пожалуйста, заклинание, — судорожно вздохнула я, приподнимаясь на локтях и пытаясь унять дрожь в коленях. — Я совсем забыла обо всем... Теодор: Тише, маленькая, я сейчас всё сделаю, — успокаивающе шепнул он, тепло улыбнувшись мне. Тео уверенно взмахнул палочкой в сторону двери и окон, четко и твердо произнося: Теодор: Муффлиато! Муро Квиетутус. Вокруг нас мгновенно образовался невидимый, едва ощутимый барьер, глушащий любые звуки внутри пространства кровати. Отбросив палочку обратно, Теодор удовлетворенно выдохнул. Теодор: Теперь нам никто не помешает, — Теодор глухо выдохнул эти слова, и его потемневший от желания взгляд снова сосредоточился на мне. Он аккуратно развел мои колени чуть шире, устраиваясь в самом центре моего мира. Парень медленно вернул свою ладонь к моему разгоряченному лону. Его длинный, чувствительный палец вновь скользнул внутрь, но на этот раз движения стали более уверенными и ритмичными. Я судорожно вздохнула, выгибаясь навстречу этому невероятному ощущению. Тео двигал пальцем внутри меня плавно, проникая чуть глубже с каждым разом, заставляя меня буквально плавиться на шелковых простынях. Вязкая, горячая влага, которую он собирал, помогала сделать каждое движение максимально комфортным. Теодор: Расслабься, Т/и...— тихо, сдерживая собственное тяжелое дыхание, шептал парень. Постепенно, прощупывая мою готовность и чувствуя, как податливо сжимаются мышцы, Тео аккуратно добавил второй палец. Мои глаза испуганно округлились, а из груди вырвался рваный, сдавленный вздох — ощущение наполненности стало гораздо острее. Нотт действовал не торопясь, бережно растягивая меня и подготавливая к своему члену. Он разводил пальцы внутри мягко, круговыми движениями, давая моему телу привыкнуть к новому объему и полностью избавиться от остатков девического страха перед неизвестным. Я начала прерывисто и тихо стонать, полностью доверяясь его сильным рукам, но Теодору этого было мало. Не переставая двигать пальцами внутри, он снова опустился головой ниже. Его горячий, мокрый язык коснулся моего изнывающего клитора. Сочетание этих ласк заставило меня буквально сойти с ума. Тео умело и одновременно двигал пальцами и ласкал меня языком, выводя узоры на самых чувствительных точках. Каждое движение его пальцев растягивало меня изнутри, а влажные, требовательные прикосновения языка снаружи доводили до полного экстаза. Теодор: Расслабься... Доверься мне, — тихо, сорванным от желания шепотом повторял Теодор, продолжая ритмично и глубоко двигать пальцами внутри моего лона, пока его язык безошибочно ласкал клитор. Эта невыносимо сладкая, пьянящая пытка длилась всего несколько мгновений, прежде чем внутри меня окончательно натянулась невидимая струна. Плотная волна жара скрутила низ живота, и я почувствовала, как сознание уплывает. Это был мой первый оргазм, подаренный мужскими руками, и он ощущался стократно острее и мощнее, чем всё, что я испытывала в одиночестве. Я отчаянно попыталась закусить губу и сдавить рвущиеся наружу стоны, всё еще робея и стесняясь этой новой, пугающей силы собственных чувств. Но тело больше мне не подчинялось. Крупная, неудержимая дрожь пронзила меня от плеч до кончиков пальцев ног. Мои пальцы судорожно впились в шелковые простыни, сжимая плотную ткань до белых костяшек, а голова непроизвольно откинулась назад, заставляя меня высоко прогнуться в пояснице навстречу его рукам. Тео тут же бережно извлек пальцы и одним плавным движением поднялся выше, нависая надо мной. Он жадно накрыл мои приоткрытые губы своими, вовлекая в глубокий, мокрый поцелуй. Моё дыхание перехватило, когда я явственно почувствовала на его губах и языке собственный сладковато-мускусный вкус. Отстранившись всего на пару сантиметров, Теодор тяжело дышал, глядя на мое раскрасневшееся, затуманенное блаженством лицо. Теодор: Т/и, маленькая моя... — Теодор хрипло, прерывисто выдохнул, бережно заправляя влажную прядь моих волос за ухо. — Никогда не смей глушить свои стоны. Слышишь меня? Я хочу слышать каждый твой звук. Хочу знать, как сильно тебе хорошо со мной, а не чтобы ты прятала это в себе. Больше никакого стеснения, ты полностью моя. — Тео... это было... так странно и так сильно, — едва слышно, задыхаясь, прошептала я, робко пряча взгляд от его обжигающих глаз. — Я просто не привыкла... мне казалось, что я слишком громкая. Теодор: Для меня ты идеальная, — Теодор низко, бархатно усмехнулся, целуя меня в кончик носа. — И я хочу, чтобы ты была такой громкой, какой только захочешь. Здесь нас никто не услышит. Он медленно отстранился и поднялся на колени. Мой взгляд непроизвольно последовал за ним. Тео уверенно зацепил пальцами края своих боксеров и одним точным движением стянул их вниз, отбрасывая в сторону. Перед моими глазами впервые предстала мужская нагота. Мои глаза удивленно и испуганно округлились. Его член был крупным, массивным и абсолютно твердым, с четко проступающими венами, напряженно пульсируя от долгого сдерживания. Я, напрочь забыв о благородных манерах и приличиях, в открытую, завороженно принялась рассматривать его. Всё это было для меня абсолютной, неизведанной новинкой. Напряжение между ног снова сладостно заныло, и я непроизвольно, медленно прикусила нижнюю губу, в деталях представляя, как этот огромный, горячий член сейчас начнет медленно и глубоко двигаться внутри моей тесной вагины. Теодор заметил мою откровенную, невинную и одновременно порочную реакцию. Его губы тронула довольная, по-королевски торжествующая улыбка. Ему безумно льстило то, как послушно и жадно я реагирую на его тело. Теодор: Ну что, мисс Малфой... — Теодор дразняще, низко рассмеялся, снова опускаясь на матрас и медленно раздвигая мои бедра еще шире. — Вижу, тебе нравится то, что ты видишь? Не бойся, рассмотри его хорошенько. Он весь твой. — Он... он такой большой, Тео, — честно, с придыханием вырвалось из моего горла, а щеки опалило новой волной пунцового румянца. — Мне кажется... я не уверена, что смогу вместить его целиком. Теодор: Сможешь, родная, обязательно сможешь, — Теодор ласково, но невероятно собственнически сжал мои колени, притягивая их ближе к своим бокам. В его потемневших глазах полыхнуло первобытное, голодное пламя. — Ты уже исходишь соком для меня. Я буду входить так медленно, как ты попросишь. Ты готова почувствовать меня внутри?
