Где верность лжёт

      Ночь опустилась на «Персей». Паруса корабля плавно надувались, пока он скользил по спокойным водам. Никаких штормов, никакого хаоса — только тихое, убаюкивающее колыхание океана и мерное гудение механизмов в трюме.       Сэй находилась в моторном отсеке вместе с Сэнку, помогая ему затянуть несколько болтов.       — Слушай, — потягиваясь, произнесла она, закинув руки за голову, — мы можем занять одну из комнат попозже? Мы планируем девичник.       Сэнку даже не поднял головы.       — Валяйте. Уверен, вам захочется поболтать обо всем.       — Спасибо, Сэн. — Она легко похлопала его по лёту (по плечу) и направилась к выходу.       В коридоре она заметила Юдзуриху.       — Юдзу-чан! Разрешение получено!       Лицо Юдзурихи мгновенно озарилось улыбкой.       — Правда?? Я передам остальным! — и она чуть ли не вприпрыжку побежала прочь.       Сэй рассмеялась и пошла дальше, пока не нашла Франсуа.       — Франсуа! Можем мы раздобыть хлеба и напитков для пижамной вечеринки?       — Собственно говоря, — с присущей ему невозмутимой элегантностью ответил Франсуа, — я предвидел нечто подобное и заранее подготовил провизию.       Сэй моргнула.       — Ты просто потрясающ. Давай помогу донести.       Взяв свежий хлеб и кувшин со фруктовым соком, Сэй последовала за Франсуа в комнату.       Когда они пришли, компания уже собралась: Минами, Кохаку, Юдзуриха, Суйка, Никки, Кирисамэ и Ген, который развалился у стены, потягивая сок с видом хозяина жизни.       — Мы в сборе! — объявила Минами.       Сэй прищурилась.       — А Ген что здесь забыл?       Ген лениво махнул рукой.       — Ох, Сэй-чан, вы целую вечность собирались~ А как менталист, я просто жизненно необходим для модерирования сегодняшних сплетен премиум-класса.       Сэй ухмыльнулась.       — Или, может, ты просто неравнодушен к мальчикам?       — Нет, Сэй-чан, это не так, — отрезал Ген, и все разразились хохотом.       Суйка, переваливаясь с ноги на ногу, подошла и плюхнулась Сэй на колени.       — У Суйки никогда не было ночевок с друзьями! Что нам делать??       Сэй обняла ее, поглаживая по волосам. Суйка так сильно напоминала ей Сэнку в детстве.       — Мы будем разговаривать. Обо всем.       Ген подался вперед, его улыбка засияла.       — Тогда, Сэй-чан... расскажи нам, каким был Сэнку-чан, когда был маленьким.       — Ага! Я хочу знать! — ухмыльнулась Кохаку.       — Мне тоже любопытно, — добавила Никки.       Сэй рассмеялась, откидываясь назад, пока воспоминания укладывались в голове.       — Сэнку... был сущим кошмаром, — с нежностью произнесла она. — Крошечным, упрямым кошмаром без лабораторного халата. Он строил ракеты раньше, чем большинство детей учились кататься на велосипеде.       Лицо Минами засияло от предвкушения сплетен.       — Кошмаром?       — О, безусловно, — подтвердила Сэй. — Думаете, он сейчас смелый? Представьте себе шестилетнего Сэнку — с полным отсутствием страха перед последствиями.       Кохаку подалась вперед.       — Продолжай.       Сэй сделала глоток сока так, будто готовилась к выступлению. Ген наклонился вперед, словно перед ним было театральное представление.       — Ладно, — начала она, — однажды, в свои шесть лет, Сэнку решает с полной уверенностью, что может построить работающую ракету.       Ген поперхнулся своим чаем.       — Разумеется, он это сделал.       Глаза Юдзурихи округлились.       — Это та самая история, о которой мне рассказывал Тайдзю?       — Настоящую ракету? — спросила Никки.       — Достаточно настоящую, чтобы она взлетела, — подтвердила Сэй. — Прямо в папин цветник.       Никки аж задохнулась от смеха.       — О боже мой.       — И я имею в виду, прямо взлетела. — Сэй сделала движение рукой, изображая свист. Суйка с энтузиазмом повторила: Вжжжух! — Она пролетела целых десять секунд. А потом взорвалась. Лепестки повсюду. На заднем дворе три дня пахло лилиями.       Кирисамэ медленно моргнула.       — ...И родители позволили ему продолжать?       Сэй улыбнулась, одновременно с нежностью и досадой.       — Папа был так горд, что чуть не заплакал. А я просто стояла там, закрыв лицо рукой, типа: «Я могла бы попытаться остановить шестилетнего ребенка, вооруженного математикой и незаслуженной самоуверенностью, но, честно говоря? Я была точно такой же со своим лучшим другом».       Кохаку залилась смехом.       — Это так на него похоже.       Ген задумчиво склонил голову.       — Значит, он всегда был таким. Из тех, кто решает, что невозможное — это просто вопрос времени.       — О да, — улыбнулась Сэй. — А теперь рассказывайте, чем вы тут занимались, пока меня не было?       Этого оказалось достаточно.       Кохаку пустилась пересказывать их приключения, оживленно и с блестящими глазами, ее руки рассекали воздух при каждом описании деталей. Ген подхватил эстафету, превращая каждое воспоминание в настоящий театр, с драматическими паузами и жестами.       Юдзуриха заполняла рассказ мелкими, добрыми моментами — теми, которые все остальные пропускали. Никки добавила комментарий, от которого Минами чуть не задохнулась со смеху. Даже Кирисамэ время от времени тихонько вставляла слово, словно все еще привыкала к мысли, что можно делиться воспоминаниями.       И Сэй слушала.       Она собирала по крупицам каждую историю, каждую деталь, которую пропустила, откладывая их где-то глубоко в сердце. Эта команда прожила так много без нее, и все же, почему-то казалось, что она была здесь все это время.       Они ели. Они смеялись. Они передавали хлеб по кругу и наполняли стаканы, никого не спрашивая. Свет фонаря стал мягче. Ночной воздух остыл. И голоса стихли — не от усталости, а просто став ближе.       В конце концов, разговор перешел в теплый, неспешный тон полуночных бесед.       Минами подалась вперед, ее глаза заискрились.       — Ладно, ладно! Хватит историй. Пора переходить к главной теме. — Она заиграла бровями. — Давайте поговорим о романтике.       Юдзуриха и Никки покраснели сильнее закатного солнца. Ген хлопнул в ладоши один раз.       — Отлично. Давайте начнем с Сэй-чан. Какой твой тип?       Минами с нетерпением закивала.       — Да! Сэй-чан первая!       Сэй моргнула, застигнутая врасплох.       — Мой тип?       Ген наклонился, улыбаясь с видом человека, затеявшего шалость.       — Сильный? Умный? Или кто-то с чем-то длинным, Сэй-чан, например, длинные волосы, длинное терпение — просто уточняю, конечно~       — Ген, — отрезала она, хотя уши ее заметно порозовели. — Ты невыносим.       Но затем она замолчала. По-настоящему задумалась.       Ее взгляд смягчился.       — Мой тип... это кто-то надежный, — начала она, голос стал тише и мягче. — Кто-то постоянный. Не броский, не шумный, просто надежный. Из тех людей, на которых можно опереться, не прося об этом. Спокойная сила. Уверенность. Как у солдата.       Она выдохнула, теперь в ее голосе не было прежней бравады.       — Такой человек, который, если я стою под дождем и работаю над чем-то, просто молча подойдет и подержит зонт, пока я не закончу. Никаких нотаций. Никаких жалоб. Просто... убедится, что я в порядке. Может быть, даже с полотенцем наготове, прежде чем я сама пойму, что оно мне нужно.       Легкая улыбка тронула ее губы.       — Сильный. Надежный. Серьезный, может быть, иногда слишком серьезный. Высокий. Широкие плечи. Такое присутствие, из-за которого чувствуешь, что... что бы ни случилось, ты в безопасности.       Воцарилась тишина.       Минами драматично сцепила руки на груди.       — Звучит как мечта...       Юдзуриха хихикнула.       — Это также звучит как вполне реальный человек, Нэ-сан.       Сэй не стала отрицать. Она просто продолжала улыбаться.       Комната затаила дыхание на мгновение, а затем глаза Гена задорно заблестели.       — Юдзуриха-чан права~ Это было очень конкретно, Сэй-чан, — промурлыкал он. — Высокий. Стойкий. Надежный. Солдат. Это не фантазия, это кто-то, кого ты знаешь.       Кохаку подалась вперед с ухмылкой.       — Ты сказала это так, будто видела его.       Минами ахнула, когда до нее дошло, и схватила Никки за руку.       — Рассказывай!       — Ни за что, — тут же ответила Сэй, хватая кусок хлеба и откусывая его так, словно это была ее последняя линия обороны. — Я ничего не скажу.       Ген протянул:       — Сэээй-чааан~       Суйка, полусонная, пробормотала:       — Это лев...?       — Нет, Суйка, — рассмеялась Кохаку. — Не лев.       Юдзуриха подалась вперед, голос ее звучал тихо.       — Но ты улыбнулась. Значит, ты ему доверяешь.       Сэй замерла — всего на пару секунд.       Затем она хлопнула в ладоши достаточно громко, чтобы «перезагрузить» обстановку в комнате.       — Короче говоря! Мы больше обо мне не говорим.       Ген открыл было рот...       — Не-а. Не-а. Тема официально переходит... — Сэй указала прямо на Юдзуриху с авторитетом капитана, отдающего боевой приказ, — ...на тебя.       Глаза Юдзурихи стали круглыми.       — Я-я?!       Минами завизжала, как закипающий чайник.       — ДА. ВРЕМЯ ЮДЗУ-ЧАН. ПОГНАЛИ!!       Кохаку ухмыльнулась.       — Мы все это видели. То, как Тайдзю смотрит на тебя, могло бы расплавить сталь.       Юдзуриха спрятала лицо в ладонях, залившись краской всех оттенков розового.       — О-он просто... Тайдзю... Он просто всегда был таким!       — Преданный. Поддерживающий. Сильный. Защищающий, — перечислял Ген, загибая на каждый пункт по пальцу. — Хм-м. Почти так же, как мы только что описывали чей-то чужой тип...       — Ген, — Сэй бросила на него предупреждающий взгляд.       Ген поднял обе руки в знак капитуляции.       — Ладно, ладно. Прекращаю огонь.       Юдзуриха робко выглянула из-под ладоней.       — Тайдзю... особенный, — застенчиво призналась она. — Он всегда так сильно старается. И он действительно заботится. Обо всех. Но... он всегда смотрел на меня так, будто я... что-то значу.       Выражение лица Кохаку смягчилось.       — Это так. Любой это видит.       Суйка сонно склонила голову.       — Тайдзю любит Юдзуриху-чан.       Юдзуриха снова закрыла лицо руками.       — Суйка!!       Комната разразилась тихим смехом — теплым, дразнящим, полным искренней привязанности.       Сэй откинулась назад, улыбаясь про себя, пока беседа продолжалась. Ночь разворачивалась неспешными историями, тихими смешками и непоколебимым, уютным счастьем от осознания, что она окружена людьми, которых наконец-то может назвать своей семьей.       И так эта ночь и шла своим чередом.       Они делились секретами, поддразниваниями, шепотом признаний и смехом, который согревал стены корабля. Крошки хлеба рассыпались по одеялам, полупустые чашки с соком забыты на полу. Суйка мирно и безопасно спала на коленях Сэй.       К тому времени, как луна поднялась высоко и океанский бриз остудил комнату, среди них укоренилось нечто тихое, но совершенно неоспоримое:       Узы.       Не просто знакомые. Не просто союзники.       Друзья.       Минами прижалась щекой к плечу Никки. Кохаку и Кирисамэ смеялись над сходствами, в которых ни одна из них никогда не осмеливалась признаться. Юдзуриха все еще была пунцовой, но прямо-таки светилась. Франсуа просто улыбался, радуясь, что его вообще пригласили. А Ген, который вечно делал вид, что выше подобных сентиментов, улыбался той самой мягкой, открытой улыбкой, которая пробивалась лишь тогда, когда он забывал играть на публику.       Сэй оглядела комнату, бережно запечатлевая этот момент в памяти.       Это была не просто ночевка.       Это была ночь, когда все они по-настоящему сблизились. Ночь, когда они перестали быть разрозненными мирами, сведенными воедино стечением обстоятельств, и стали чем-то большим. Стали семьей.