Боги Олимпа:алые плащи

Глава 1 *Год спустя от конца событий прошлой книги. Из сна меня вырывает детский крик, и я лениво приоткрываю глаза, смотря в сторону кроваток. Но лень сменяется удивлением и страхом, когда над ними я вижу фигуру, полностью закутанную в плащ, возносящую в руке нож. Не думая ни секунды я резко бросаюсь на человека, и от неожиданности он падает, таща меня за собой. Сердце от понимания того, что он собирался сделать, бьётся так часто, что я едва чувствую боль в руке, а затем и то, как по ней начинает бежать что-то тёплое. -Я убьб тебя! Слова я сопровождаю действиями, желая стереть с лица земли того, кто посмел посягнуть на жизнь моих детей. Спавший капюшон открывает мне мужчину, который активно пытается вырваться и нанести мне удар острым лезвием. -Гера, спокойно. Отойди. Фразу я слышу смутно, поэтому крепкие руки оттаскивают меня на кровать, а сам Одиссей легко отнимает у незваного гостя нож и прижимает оружие к его же горлу, нависая сверху. Мелко дрожа от страха я сначала по очереди осматриваю Мелиту и Иоанту, а затем обеих беру на руки, прижимая их к своей груди, убедившись, что нет ни одной царапины. -Позови стражу, Гера,-гневно говорит Одиссей, без труда удерживающий мужчину, замолкшего под натиском возможной смерти. Всё ещё с плачущими девочками я выхожу в коридор и вижу у двери заколотого воина, что охранял наши покои. Когда через несколько минут я возвращаюсь с несколькими другими, наёмник содрогается в рыданиях, теперь лёжа лицом в пол, а его локоть неестественно выгнут в другую сторону, обнажая кость. -Что ты сделал?-удивляюсь я, усаживая Иоанту и Мелиту на кровать так, чтобы они этого не видели. -Позвольте,мой король,-один из стражников грубо поднимает лежащего,-что с ним делать? -В темницу его,-презренно бросает Одиссей,-скоро мы с ним поболтаем. Обыщите замок. Последнее, что я слышу, перед тем как почти убийцу уводят, что-то вроде "только не убивайте" из его рта. Стоит страже скрыться, Одиссей тут же подскакивает ко мне, рывком прижимая к себе. От всего произошедшего я впиваюсь пальцами в ткань его ночной рубашки, а от пережитого по щеке бежит слеза. -Ты ранена. Только сейчас я замечаю порез на половину правой руки, из которого продолжает сочиться кровь. Теперь боль ощущается в полной мере, и от неё я прикусываю губы, всё же возвращая внимание к девочкам, которых, уже полностью успокоившихся, Одиссей, стоя на коленях у кровати, крепко обнял, прикрыв глаза. -Тебе нужно к Асклепию,-он поднимается, вручая Мелите и Иоанте кукол, которыми они тут же увлекаются,-это не шутка. -Я их не оставлю,-твёрдо говорю я, хмурясь. -Тогда я схожу за ним, хорошо?-мужчина коротко целует меня в губы,-у покоев остался Лисандр. Скоро вернусь. Боль в руке становится такой жгучей, что на глаза наворачиваются слёзы, но я всё же сажусь рядом с детьми и с улыбкой провожу ладонью по их волосам. Они по очереди издают звуки, издалека напоминающие "мама", и в груди становится приятно, но от испуга за них, от которого кровь до сих пор кипит, покруживается голова. -Моя королева... Асклепий тут же обрабатывает рану чем-то, от чего щипит, а затем качает головой, смотря на меня: -Придется зашивать. Мне становится плохо от одной этой фразы, но я всё же поднимаюсь: -Не при детях. Одиссей остаётся в комнате, куда я посылаю ещё и наяду, затем с Асклепием мы идём к нему, и от страха мне нечем дышать. -Дам вам маковое молочко, моя королева,-мужчина что-то намешивает в чаше,-так будет менее больно. Что ж вы так неосторожны. Я залпом выпиваю то, что он протягивает, и кладу раненую руку на стол, почти сразу ощущая как туманится мысли это обезболивающего. -Я убью его,-расслабляясь говорю я. -Если король не сделает это раньше,-Асклепий усмехается, готовя иголку и нить. -Моя королева. Появившегося Клеона я вижу сквозь пелену наваждения от молочка. Язык путается, поэтому я просто киваю ему, почти погружаясь в сон и прикрывая глаза. -Вам нельзя сейчас отключаться. Клеон берёт меня за руку, когда резкая боль заставляет вздрогнуть и от неожиданности вскрикнуть. Притуплённо, но всё же отчётливо, я чувствую как иголка пронзает кожу, а затем затягивается нить, каждый раз от этого так сильно стискивая пальцы Клеона, что у самой они начинают неметь. Голос Асклепия доносится будто издалека: -Почти всё, моя королева. Кожа слегка натягивается, а после на ней появляется успокаивающая мазь и повязка. Примерно в это же время молочко почти отпускает, и я вижу всё чётко. -Мне нужно идти,-я резко поднимаюсь, помня о том, что нужно ещё разобраться с тем человеком. -Я проверю вашу руку завтра,-вслед говорит Асклепий, но я ничего не отвечаю, желая скорее пойти в темницу. -Ну что, наш дорогой гость, хочешь вина или отдохнуть? Одиссей со всей силы ударяет мужчину, закованного в цепи, по лицу так, что из носа пленника брызжет кровь. -Едва ли он что-то так скажет,-всё же вмешиваюсь я, когда лицо наёмника опухает от многочисленных жёстких ударов моего мужа,-он и моих детей хотел убить, но надо действовать предусмотрительнее. -Спасибо,господарыня,-криво улыбается заключённый, но это раздражает так сильно, что я сама ударяю его. -Ну так-то мы далеко уйдём,-Одиссей усмехается, за талию придвигай меня ближе к себе, после чего почти небрежно обращается к пленнику,-кто тебя послал? -Так я и сказал,-его смешок проявляется нервно, а с лица капает кровь,-шлюхе, что сразу же легла под другого, ещё тело мужа не остыло, и выскочке, именующего себя королём. -Как ты назвал мою жену? Одиссей наносит мужчине удары в живот, а затем за волосы оттягивает голову и начинает с нажимом водить по его лицу тем самым ножом, а темница наполняется криком боли. -Волосы,-задумчиво говорю я, сопоставляя то, что наёмник сказал, и его внешний вид,-чёрные волосы до плеч, плащ, бледная кожа... Ты со двора Аида. -От Периклиса,-отбрасывая в сторону изрезанного несчастного заключает Одиссей. -Почему?-не понимаю я, пытаясь абстрагироваться от громкого плача пленного,-почему именно дети? Они ни в чём не виноваты. -Что ты ревёшь, как девчонка,-Одиссей за ворот поднимает мужчину, так же и придерживая, спрашивает,-зачем он послал такого убого воина как ты? -Я-предупреждение,-сбито отвечает он,-просто предупреждение. Придут другие... Я не опасен... Опустите меня. Я хочу жить. -Почему?-повторяю я, теперь обращаясь к избитому,-что он хочет? -Он собирает армию, господарыня... Готовит её, чтобы убить вас... Сейчас он силён как никогда раньше... Я сказал всё... Отпустите меня, господарыня, пожалейте. Одиссей едва заметно машет головой, но я не собираюсь выполнять просьбу того, кто незваном гостем явился в наш дом. -Как твоё имя?-нарочно спокойно спрашиваю я. -Персей, господарыня. -Персей,-я улыбаюсь ядом, делая шаг к нему чуть ближе,-ты будешь жить, Персей, пока сам не помолишь о смерти, и я не дам тебе на неё разрешения. Да поможет тебе твой бог. Я задуваю свечу, полностью лишая комнату света, и под крики Персея мы с Одиссеем выходим, закрывая дверь на ключ. -Нам необходимо выступать первыми,-чуть отойдя мужчина останавливается, вынуждая меня сделать то же самое,-дай мне распоряжение. -Обсудим это на совете,-я поджимаю губы, прислоняясь к холодной стене. -Совет мне не указ,-Одиссей за подбородок приподнимает мою голову, заставляя посмотреть ему в глаза,-я буду действовать так, как посчитаю нужным, Гера, чтобы защитить свою семью. -Ты тоже часть семьи,-от такой даже невинной близости за долгое время, что мы не могли отвлекаться от детей, кружится голова. -Я-её глава и король, моя маленькая королева,-почти в губы мне шепчет мужчина,-к сожалению, здесь холодно и неудобно, чтобы я мог сделать то, что хочу. -А что ты хочешь?-я немного прогибаюсь,чтобы ещё ближе прильнуть к нему. -В пекло. Одиссей подхватывает меня под бедра и жадно целует,прижимая к стене и избавляя нас от одежды. -Я готова лично принести вам голову Периклиса,королева,-твёрдо говорит Эрида, стукнув кулаком по столу,-то, что он творит, недопустимо и неприемлемо. -Андреас?-я с надеждой смотрю на командующего. -Идти в двор Аида-значит идти на верную смерть,-он кивает,-в то время, пока в нашей армии пятьдесят тысяч, мёртвых, которых он призовёт сражаться за него, миллионы. Несмотря на то, что этот двор-не олимпиец, он в десятки раз опаснее двора Каллистрата, ведь мёртвых убить невозможно. Нам необходимо усилить стражу и в скором времени выступать на первый двор,пока Доридея ещё не родила наследника, а новый король не закрепился на троне. -Дворы Афины и Аполлона активно занимаются укреплением армии, выкупая рабов у тех, кто не позволяет,-вмешивается Клеон,-они готовятся выступать на Олимп. Между дворами Афродиты и Гефеста началась война за людей. Если нам не сделать упор на это, трона, который вы, моя королева, заслуживаете, может и не быть. Как и Олимпа. -Совет окончен,-я поднимаюсь и, встречаюсь с недовольно предвкушающим взглядом Одиссея, всё же говорю,-сделаем всё так, как говорит командующий нашей армии. -Это вздор,-муж вдруг гневно вскакивает, чем удивляет меня,-если мы не можем управиться с двориком, во дворах никто не примет наш авторитет. -Совет окончен,-повторяю я, хмурясь от его поведения, и от того, что он перечит мне при всех,-решение принято. С Одиссеем мы прожигаем друг друга, после чего быстрыми шагами он покидает зал, и я делаю то же самое, но направляясь в противоположную сторону, сгорая от злости. -Моя королева... От голоса Клеона я глубоко вздыхаю, желая не сорваться на него. -Что ещё?-всё же резковато спрашиваю я, останавливаюсь и смотря на советника. -Церберы съели приносчика еды. Брови сами ползут наверх, а в коридоре становится душно от услышанного. -Вы не были у них уже долгое время,-осторожно начинает Клеон,-это их протест, моя королева. Вы заменили им мать, они стали вашими, а вы- их. И им нужна мать, ровно как и Мелите и Иоанте, иначе они будут повторять это снова и снова. Его слова трогают меня и находят отклик в сердце, поэтому, в сопровождении советника, я направляюсь в подземелье замка, где и были поселены мои щенки. -Останься,-я киваю Клеону, перед тем как открыть дверь,-не хотелось бы, чтобы они навредили ещё и тебе. -Они сейчас особенно агрессивны,-он качает головой. Я ничего не отвечаю и лишь поджимаю губы, здоровой рукой открывая и закрывая за собой вход, ощущая в груди лёгкое волнение от того, что я не видела их полгода, с момента рождения детей. Огромное помещение встречает меня неожиданной темнотой и тишиной, заставляя насторожиться, но я всё же делаю шаг вперёд. Через секунду прямо перед лицом проносится столб огня, заставляющий отшатнуться и вскрикнуть. Пламя поджигает развешанные на стенах факелы, и взгляду предстают три огромных цербера, размером со свою мать, которые оскалились при виде меня и медленно подбираются ближе. -Сека мунэ,-тихо говорю я, выставляя вперёд руку и поражаясь их такому росту и реакцию. Танат, кажется, больше всех, поэтому он чуть более близко стоит ко мне, утробно рыча. К счастью, или, к сожалению, страха перед ним, Стиксом и Эребом я совсем не испытываю, поэтому уверенно шагаю вперёд, вызывая у щенков явное недоумение. Взгляд от Таната скользит к такому же злому Стиксу и восстанавливается на Эребе, единственном, кто смотрит на меня спокойно. -Простите,-я понимаю, что забыла половину из тех слов на мёртвом языке, которым меня учил Адонис, поэтому принимаю решение возобновить уроки с Клеоном, а пока, опустившись на холодную пол, говорю на своём, родном,-мне правда жаль, что я не приходила к вам, но я была нужна другим своим детям, более маленьким, чем вы. Вас ведь я воспитывала, а теперь должна их. Но вы тоже неправильно поступили, когда принялись причинять вред невинным. Грядёт война, а вы разочаровываете меня и делаете то, что нельзя. Просто давайте жить как было раньше. Я покажу вам своих девочек... Они у меня такие хорошие... Слова невольно превращаются в горький плач, поэтому я прекращаю говорить, не находя в себе сил делать дальше даже это. Тяжело вздохнув Танат, Стикс и Эреб ложатся возле меня кольцом, головы опуская на пол и жалобно смотря на меня. -Простите,-продолжая содрогаться от рыданий, я по очереди глажу каждого, невольно вспоминая первые мгновения их жизни и наша совместно приведённое время. И Адониса. Танат придвигается ещё ближе, призывая меня лично него, и я делаю это, с трудом забравшись по короткой шерсти на спину цербера. После этого я обнимаю себя руками и всё же закрываю глаза от недосыпа, продолжая крутить в голове навязчивую, но правильную мысль. Никто в этой жизни не будет рядом, кроме моих детей.