Боги Олимпа:алые плащи

Глава 7 -Но откуда ты узнал, что мама родилась такой?-прокрутив в голове ещё раз всё, что он сказал, спрашиваю я. -Я, как и ты, всю жизнь очень любопытен,-Ахиллес улыбнулся,-и, только научился читать, в руки попал та самая история правителей, которую взял твой советник. Мне вдруг становится стыдно, и я виновата смотрю на дядю, бросая: -Прости. -Ничего. Как только он взял её, я сразу понял, что ты хочешь узнать, но, признаться, от Клеона такое сообразительности и сопоставление фактов не ожидал. -Но ты знал,-вдруг понимаю я,-знал? -Разумеется. И понял, что кровь Аида передалась тебе, когда ты вступилась за щенков, а они приняли тебя. Их мать не разорвала тебя на части, потому что почувствовала королевскую жилу. Я знал, что ты будешь иметь право на их трон, и время пришло. Тебе нужно убить Периклиса, пока это не сделал он. Народу ты более выгодна как правитель. Ахиллесу удаётся легко заставить меня сменить курс со двора Артемиды во двор Аида. Тем более теперь, когда я узнала правду. -Гектор жив?-всё же спрашиваю я. -Все жители двора Аида живут дольше нас, олимпийцев, но не знаю. Из-за слухов им с матерью пришлось перестать видеться, но твою маму и меня он всё же крепко любил. Особенно твою маму,-Ахиллес довольно кивает,-думаю, он был бы рад познакомиться с тобой. Можешь отправить на его поиски, если захочешь. -Он был хорошим?-впрочем, по рассказу дяди - это и так понятно, потому что к неизвестному у меня уже появился интерес и сформировалась некая симпатия. -Безусловно,дитя. Для меня, в отличие от отца, он был примером. -Ужасно, что так произошло,-вслух рассуждаю я,-Платон был жестоким. На месте бабушки, я бы сама убила его. -Но твоя бабушка, к счастью, или, к сожалению, не была убийцей,-Ахиллес тут же берёт меня за руку, осознавая собственные слова,-ты смелая, Гера, я рад этому. А теперь тебе нужно пойти к девочкам и покормить их. Напоследок я обнимаю дядю и ухожу в свою комнату, где Одиссей уже по очереди даёт детям кашу. Пока Иоанта послушная ест, Мелита хныкает,и очередная ложка летит прямо на кровать, заставляя меня тяжело вздохнуть. -Я, кажется, просила не кормить детей на кровати,-положив руки на груди, недовольно замечаю я. -Мамы долго не было, а девочки не захотели уходить,-будто улюлюкая, говорит Одиссей, затем через плечо смотрит на меня,-о чём болтали с дядей? Надеюсь, не обо мне. Я не успеваю ответить, потому что в комнату влетает какой-то слуга с побледневшим от страха лицом, которое тут же заставляет меня напрячься. -Король... Этого достаточно, чтобы я сорвалась с места и побежала в сад, по дороге бросая наяде пойти к детям. Сердце уже стучит где-то в ушах, кровь холодеет, а лицом, наоборот, завладевает жар от того, насколько быстро я бегу, пока не подворачиваю ногу и подскальзываюсь на полу замка, падая. -Ты быстро бегаешь, Гера. Одиссей без труда оставит меня на ноги, и теперь мне приходится опираться на него и идти раздражительно медленно. Но, превозмогая боль, я вырываюсь из рук Одиссея, когда вижу распластавшееся тело дяди, и кровь вокруг него. -Нет... Когда я падаю на колени, то замечаю перерезанное горло Ахиллеса, но он всё ещё дёргается, а во рту бурлит кровь. -Дядя...-судорожно шепчу я, укладывая его голову к себе на колени и, сквозь слёзы, крича,-помогите кто-нибудь! Он ведь ещё жив! -Гера... Одного шёпота дяди достаточно, чтобы я замолчала и снова вернула всё внимание ему. -Дядя...-я смахиваю слезу, чтобы она не упала на Ахиллеса,-дядя... -Всё в порядке, дитя,-тихо, с остановками говорит он, выдавливая улыбку и смотря прямо на меня,-теперь ты знаешь, что делать... Скажи Одиссею... Я тебя люблю... Его дыхание застывает, а в глазах пропадает жизнь, и я сгибаюсь от страданий и спазма в сердце. Закрыв лицо ладонями, в голове я слышу отчётливое: -Смерть там, где не ждёшь,юная королева. А затем смех. Противный смех Периклиса. -Мой дядя,-я снова смотрю на Ахиллеса, но из-за слёз почти не вижу,-посмотри на меня. Посмотри... Рыдания причиняют боль во всём теле, потому что меня снова лишили того, кого я безмерно любила. Лишили самого дорогого человека, заменившего отца... -Гера,вставай. Голос Одиссея слышится отдалённо, пока я продолжаю теперь уже беззвучно содрогаться в рыданиях и поглаживать стремительно холодеющее лицо Ахиллеса. -Вставай. Муж кладёт руку мне на плечо, готовясь поднять меня, но я лишь качаю головой, бережно перекладывая дядю на выложенное в саду узор, пальцами закрывая ему глаза. -И я тебя люблю,-одними губами шепчу я, оставляя на лбу его поцелуй и поднимаясь. -Анасса... Хардикл смотрит на меня с испугом и с сожалением. Как и другие собравшиеся, среди которых Клеон и Андреас. -Это сделал Периклис,-как можно спокойнее и твёрже говорю я, обращаясь к ним всем,-он убил Ахиллеса. А я убью его. -Он встал мне как отец,-продолжаю я,-и будет отправлен в иной мир, как отправляют кровь Зевса. Он будет сожжён. Распорядитесь заняться телом и пошлите весть во двор Артемиды. Всё это я говорю, словно убили меня. Все чувства и ощущения вдруг пропали, оставив лишь саднящую боль в ноге и жгучую-в сердце. -Позвольте,королева. Одиссей подаёт руку, я принимаю её, после чего мы направляемся к замку, под сочувствующие взгляды окружающих. -Мне жаль,Гера. Мы останавливаемся в одном из углов, и Одиссей обнимает меня, позволяя прикрыть глаза и выдохнуть. Удивительно, что ему достаточно лишь этого, чтобы позволить мне почувствовать безопасность и поддержку. Зарыв пальцев моих волосах, Одиссей тихо спрашивает: -Откуда ты знаешь, что это Периклис? -Я слышала его,-я опускаю глаза и поджимаю губы,-я, видимо, тоже могу слышать мёртвых. -Что это значит?-он водит по моему лицу, смотря в глаза. Я рассказываю ему всё как есть. -Это... неожиданно,-Одиссей, отступив от меня на шаг, нервно закидывает руки за голову. -Прости,-искренне говорю я, вдруг боясь, что сейчас он может обидеться на то, что я скрывала всё это,-я не могла рассказывать, пока не убедилась бы сама. -Я понимаю,-чуть удивлённо отвечает он, снова обнимая, но теперь задерживая руку на шее,-понимаю, что ты хотела понять. Но почему-то ты делала это с Клеоном,а не со мной. Пальцы Одиссея сжимаются не сильно, но так, чтобы ухудшить дыхание, а свободную ладонь он кладёт меня на щеку, заглядывая в глаза со страстью и злостью одновременно: -Ты знала, что я была во всех дворах и мог бы помочь, но обратилась к нему. Мне вдруг становится страшно двигаться, поэтому, остолбенев, я шепчу: -Он ведь родился во дворе Аида... Лучше знает... Муж освобождает шею, я инстинктивно делаю жадный вдох и отступаю от него, не понимая в чём причина подобного обращения сейчас, ведь он не пьян. Он умел и притягивает меня к себе и развязно целует, сразу уничтожая весь предыдущий испуг, заменяя его на головокружительную страсть. -Прости,-шепчет Одиссей, проводя носом по моей щеке,-я просто очень дорожу тобой и переживаю. Ты ведь понимаешь? -Да,-отвечаю я, хоть и не совсем понимаю. -Духа. Перед тем как выйти к людям, я смиряю щенков взглядом, а затем улыбкой, кивая: -Сека мунэ. Сегодня вам предстоит тяжёлая ноша. Познакомитесь с моими детьми, затем сожжёте дядю. Главное: не бойтесь и не пугайте остальных. После этого короткого наставления я глажу каждого по лапе: единственного места, до которого достаю, затем мы выходим к, по меньшей мере, нескольким десяткам собравшихся, несмотря на то, что "похороны" только для "своих". Многие делают шаг назад сразу после выхода церберов, а я останавливаюсь, кивая напряжённому Одиссею, держащему на руках девочек. Он подходит чуть ближе, но не слишком. Первой я беру Мелиту и подхожу с ней к щенкам под затаившееся дыхание всех. -Моя дочь-Мелита,-абсолютно спокойно говорю я, слегка выставляя ребёнка на руках вперёд. Сначала её осторожно обнюхивает Танат. Реакция у них одинаково: заинтересованность и никакого страха. За братом повторяют Стикс и Эреб, последнего Мелита несмело касается хрупкой ручкой, а затем все три цербера послушно склоняют головы, выражая принятие. С Иоантой я делаю то же самое. В отличие от сестры она оказывается более смелой и сразу, смеясь, охватывает нос Таната, а он позволяет ей это сделать. Закончился знакомством, явно слышу облегчённый выдох толпы и мысленно усмехаюсь. Это все мои дети, и они всегда будут друг за друга. Отдав девочек Одиссею, я возвращаюсь в замок и выхожу на балкон, чтобы меня слышали и те, кто собрался на внутреннем дворе, и мой народ. -Сегодня для нас всех случилось ужасная трагедия,-громко говорю я, смотря вперёд и осознавая как сильно всё изменилось с того момента, как я последний раз была на этом балконе, во время своей коронации,-мы потеряли замечательного короля и человека. Коварный Периклис решил пустить когти в мою семью и в наш двор, и он за это поплатится. Я вам обещаю. И пока я продолжу заниматься возвращением власти, я не могу сесть на трон и вернуться к обязанностям королевы двора Зевса, как тому и подобает, обязанности короля будет исполнять советник Хардикл. На мгновение я смотрю на него в ответ и с улыбкой киваю, затем снова возвращаю взгляд к людям, принявшим траур: -Несмотря на то, что происходит, в итоге нас ждёт мирное и спокойная жизнь, которую я вам дарую. Сохраняйте единство и веру. Мы правим громом и судьбами. -Мы правим громом и судьбами,-вторят они мне. Самых ужасных чувствах Я возвращаюсь во внутренний двор и подхожу к возвышению посередине, на котором покоятся дядя с разными предметами роскоши подле него. Прикрыв глаза, чтобы не обронить слёзы, я склоняюсь над ним и целую в лоб, шепча: -Лучшего тебе мира,-затем говоря громко щенкам,-цехарэс. Три столба пламени захватывают тело. -Моя королева, позвольте. Сидя одна в комнате Ахиллеса, я откладываю куклу, которую сделала ему в детстве. Корявая и хрупкая девочка из тряпок, с косой вышитой улыбкой и пуговицами на глазах. Но дядя хранил её все десять лет, а теперь оставил... -Войдите. Я смахиваю слезу и киваю Клеону, которые закрывают за собой дверь и садится рядом со мной. Я никогда не против его общества, а сейчас, после вскрывшихся обстоятельств, оно кажется мне близким и нужным. -Мне очень жаль,-неловко говорит мужчина, садясь недалеко от меня,-Ахиллес был примером для многих. -Я обращусь к вам с просьбой, Клеон,-я кладу куклу на колени и смотрю на советника,-когда двор Аида станет моим-найдите Гектора, моего дедушку, если он ещё жив. -Разумеется. -Периклис его сын?-не понимаю я. -Нет. В то время произошла гражданская война, и престол занял как раз таки отец Периклиса, свергнув Гектора. Но, насколько я знаю, он его не убил, а помиловал и разрешу жить со всеми удобствами, но как обычный житель. Возможно, после смерти вашей бабушки, Гектор и допустил ошибки в своём правлении, а люди этим воспользовались. -Я не знаю ничью историю,-в который раз грустно подмечаю я,-какой королевой я могу быть? -Я могу помочь это исправить. Я тяжело вздыхаю и благодарна киваю, не понимаю, почему он так ко мне добр. На самом деле. -Вы, вероятно, что-то хотели?-наводяще спрашиваю я. -Я хочу дать вам совет, моя королева,-вкрадчиво тихо отвечает Клеон,-не позволяйте королю обижать вас. Сердце пропускает удар. Неужели он видел? -Вам не стоит бояться,-он вдруг уверенно берёт меня за руку, заглядывая с пониманием в глаза,-и не стоит потакать ему. Вы сильнее. -У нас всё в порядке,-уверенно отвечаю я, вскидывая голову,-не знаю, с чего вы это взяли, но я всё контролирую. -Так у вас всё в порядке, или вы всё контролируете? От злости на то, что я так глупо оступилась, я вырываю руку и поднимаюсь на ноги, разворачиваясь к советнику спиной и обнимая себе руками. -Ваше дело советовать в королевских делах, а не в моей личной жизни. Я хочу остаться одна. Глаза снова застилает пелена слёз от внезапной обиды. Надо поговорить с одиссеем, чтобы он перестал выяснять отношения на людях, тем более таким образом. -Просто знайте,-Клеон тяжело вздыхает, но я так и не поворачиваюсь к нему,-что всегда есть тот, кто вас защитит, моя королева. Будем надеяться, что то, что вы всё ему рассказали, он не повернёт в свою пользу. -Он-мой муж,-отрезаю я, прикрывая глаза. -Он-король-отшельник. После этой фразы Клеон уходит, оставляя меня одну, хотя мне бы так не хотелось этого. Я успокаиваю себя тем, что Одиссей изменился. К тому же, теперь у нас ещё есть дети, а их он точно не предаст, значит, не предаст и меня. Мы нужны друг другу, и всё у нас будет хорошо.