Боги Олимпа:алые плащи

Глава 8 -Итак... Что случилось? Решившись послушать Клеона, если же решаю поговорить с Одиссеем. Он сидит напротив меня, на кровати, в одной из свободных комнат дворца, уверенно чуть раставив ноги в стороны, пока я смотрю на него с мягкого дивана, скрестив их, закинув в одну на другую. -Я хочу поговорить с тобой серьёзно,-сразу предупреждаю я, стираю с лица Одиссея ухмылку. -Не сомневаюсь, моя маленькая серьёзная королева, хоть я и хотел бы по другому. -Если ещё раз, неважно как, ты сделаешь мне более физически-мне придётся отослать тебя,-как можно твёрже говорю я, хоть собственные слова и кажутся странными. -Это угроза?-он весело усмехается и подходит ко мне, за подбородок приподнимая голову и заставляя смотреть его глаза. В его затягивающие, опьяняющие глаза. -Это предупреждение,-взяв себя в руки, серьёзно говорю я, но голос предательски дрожит,- я не шучу, Одиссей. Ещё хоть раз ты сделаешь что, что мне не понравится-я приму меры. Ты не имеешь права причинять мне боль, как и никто другой. Я не буду жить с тобой, если повторишь. -Значит,не повторю. Муж опускается на колени и оставляет долгие поцелуй на шее, заставляя затаить дыхание. Так он словно стирает оставшиеся следы пальцев и неутихающую боль и тревогу. Рукой под хитоном он легко ведёт от голени и выше, своими губами захватывая мои, тут же углубляя поцелуй. -Я говорю с тобой серьёзно,-судорожно шепчу я,когда Одиссей подхватывает меня,заставляя кожу гореть от его языка. -И я тоже. Больше такого не будет. Прости меня. -Обещай,-выдавливаю я,выгибаясь под ним и обхватывая ногами мужскую поясницу. -Обещаю,-отрываясь,шепчет Одиссей и снова целует меня,вынуждая плавиться в огне сильнее,чем у щенков. -Начнем совет. Одиссей пол столом касается моей ладони, и мне едва удаётся сдержать приятную улыбку и, прокашлявшись, кивнуть: -Командующий, говорите. -Позвольте начать мне,-вмешивается Клеон,-у меня важные новости. -Настолько важные, что мы узнаём их лишь сейчас?-почти с презрением спрашивает Одиссей, и меня забавляет его ревность. -Потому что они должны быть услышаны всеми членами совета,-Клеон хмурится, затем спокойно смотрит на меня и, получив кивок, ошарашивает всех,-у них есть самец цербера. -Откуда у них самец цербера?-нервно спрашиваю я,-откуда он взялся? Муж крепче сжимает мою ладонь, но такое известие не может не разозлить и не удивить. -Периклис искусственно вызвал беременность и роды быстрее, чем это обычно происходит,-начинает советник,-почти сразу после вашего отбытия. Он один. И он один размером сейчас как ваши трое церберов. Периклис держит его в жестокости, воспитывая жестокость и в нём. Он опаснее. -Почти сразу после отбытия,-недовольно говорю я, смеряя Клеона строгим взглядом,-но вы говорите только сейчас. Почему? -Периклис скрывал это,-советник вздыхает, виновато смотря на меня,-не только от нас, но и от народа. Сегодня проговорился один из слуг, которого тут же лишили жизни. Простите, королева, я сказал сразу как появилась возможность. -В таком случаи вам и церберам придётся идти с нами,-нарушает напряжённую тишину Андреас,-пятьдесят тысяч, король, управляющий молнией, и королева с церберами. Этого будет достаточно. Мы одержим победу. -Я тоже отправляюсь,-Эрида оскорблённо хмурится. -И несущая хаос,-командующий улыбается девушке, а её щёки вдруг на мгновение краснеют. Последнее время между этими двумя буквально ощутимо волнующее напряжение. -Детей придётся оставить, как бы мы оба не хотели этого,-шепчет мне Одиссей,-с дочерьми Патрокла,наядой, и сотней воинов, что будут охранять их. Другого выхода нет, Гера. Скажи им. Я поджимаю губы, всем сердцем не желая расставаться с Мелитой и Иоантой, но здесь им, конечно, будет более безопасной, чем на поле боя, если понятие о безопасности вообще может существовать сейчас. -С нашими детьми останешься ты, наяда,-я вдруг сама дополняю решение,-и тебя,Эрида, я искренне прошу остаться, чтобы, в случае чего, защитить моих детей. Такой поворот событий явно меньше устраивает девушку, но ей остаётся лишь кивнуть и понять, что я действительно могу доверить такое важное дело как защита девочек именно ей. -И сотня твоих лучших воинов, Андреас,-я поднимаюсь,-выступим завтра. Клеон, поведёшь нас по какому-нибудь месту подальше. Совет окончен. Как обычно все поднимаются следом, и в смешанных чувствах я покидаю зал. Меня тут же догоняет Одиссей и берёт за руку: -Давай пройдёмся, а потом проведём время с девочками. Гера, пожалуйста, улыбнись, ладно? Ты и без того слишком много печалишься. Я выдавливаю нарочную широкую улыбку и смотрю на мужа. Он лишь усмехается и оставляет поцелуй на моей щеке: -Можно чуть спокойнее. Его губы по обыкновению успокаивают, и теперь я легко улыбаюсь по-настоящему, когда мы, словно подростки, за ручки выходим в маленький садик, где почти сразу садимся возле фонтана, под приятную прохладу капель. -У меня для тебя есть подарок. -Что за подарок?-в груди разливается приятное тепло. -Угадай,-заговорчески говорит Одиссей, руку удерживая за спиной несмотря на меня с хитрецой в глазах. -Какое-то украшение,-более чем уверенно отвечаю я. -Догадливая. Муж подходит ко мне со спины, и на шее я чувствую холод ожерелья. Массивная и золотое, в форме молнии, с первого взгляда кажется грубым, но в то же время завораживает. Как и тот, кто его подарил. Невольно касаясь рукой груди, я замечаю как изделие переливается на солнце, будто в нём течёт золотая кровь. -Спасибо,-я закидываю голову назад и, коротко поцеловав Одиссея в губы, замечаю растрёпанность его волос,-ты не заплёлся. -К сожалению, своей наяде ты не разрешаешь делать это, а из-за раннего совета я совсем забыл. Я уверенно поднимаюсь и давлю на плечи мужчины,заставляя его сесть. Муж приобнимает меня ниже талии и придвигает к себе, но, заливая возникающее пламя волнения, я делаю шаг назад и обхожу мужчину, становясь лицом к его спине. Коснувшись волос Одиссея, я в который раз ощущаю их жёсткость, но в то же время податливость. -Волосы,как у коня,-со смешком подмечаю я, пальцами расчёсывая непослушную копну. -Ну спасибо,-цыкает муж. -Я люблю коней,-вдруг срывается с губ, когда я начинаю часть его волос слева заплетать в косичку. -А меня?-словно нарочно спрашивает Одиссей, смущая меня этим вопросом и заставляя признать, что, видимо, это так. -Если ты конь,то, конечно,-собравшись, со смешком отвечаю я, заканчивая с первой частью причёски, закрепляя её нитью и приступая ко второй. -Как тебе будет угодно. -Молчи,а то мешаешь. -Не думал, что, когда ты заплетаешь мне, ощущается так... Волнующе,-дразняще говорит Одиссей, явно ухмыляясь. Закатывая глаза, я соединяю две получившиеся косички и остаюсь довольна своей работой. В шутку я оставляю на затылке мужчина щелчок, а затем киваю: -Всё. Одиссей вдруг неожиданно поворачивается и садит меня к себе на колени, проводя ладонью по щеке: -Будешь всегда так делать. -Если захочу,-прищуриваясь, поправляю я, закидывая руки ему на плечи. -Если не захочешь-поручи это наяде,-с ухмылкой говорит муж,-или я могу нанять себе личную служанку. -В таком случае, я постригу твои локоны, а вместе с ними случайно задену горло,-я ласково провожу указательным пальцем по его шее, но вдруг, сама того не ожидая, хмурюсь,-и не говори больше о других женщинах. -Но ты же знаешь, что сейчас, кроме тебя,мне никто не интересен?-спокойно спрашивает Одиссей, перехватывая мою руку и оставляю на запястье поцелуй. -С чего бы мне это знать?-от собственных слов сердце пропускает удар,-неужели твоё сердце греет любовь ко мне? -Тебе это неясно?-он удивлённо вскидывает брови,-по-твоему, всё, что я делаю, я делаю от чего-то другого? -Ты никогда не говорил,-неловкость с каждой секундой всё больше перекрывает дыхание. -Я и не думала, что тебе так необходимы слова,-Одиссей растерянно хлопает глазами, но сразу же возвращают взгляду уверенность. -Погоди-ка,-я хитро прищуриваюсь, скрывая улыбку,-неужели ты никогда никому не говорил? -Не говорил,-меж его бровей залегает морщинка,-довольна своим открытием? Другие мои женщины в этом не нуждались. -Ах, другие женщины,-я нарочно приподнимаюсь, но Одиссей возвращает меня обратно, теперь усаживая на бёдра. -Я люблю тебя. От простоты его слов сердце замирает и падает куда-то вниз. Муж усмехается, потому что, видимо, всё это пишется на моём лице. -Кажется, сейчас надо сказать то же самое,-он с нежностью проводит ладонью по моей щеке. И ответное признание само срывается с губ, а неловкость скрывается за поцелуем, оставляющим послевкусие радости. -Ну тише-тише. Я качаю на руках кричащую и плачущую невесть от чего Иоанту, одиссей-повторяющую за сестрой Мелиту. -Надо успокоить хотя бы одну,-подмечает муж. -Вот как,-я нарочито протягиваю слова, бросая на него недовольный взгляд,-а я-то так не думала! -Если начнёшь кричать ещё и ты-они точно никогда не успокоятся. В ушах звенит, Но я всё же принимаю решение спеть детям песню, что всегда в такие моменты пел мне Ахиллес: -Спи, мой светлый, засыпай, Глазки тихо закрывай. Стихли ветры в небесах, Дремлет мир в своих мечтах. Спят орлы среди вершин, Спит под облаком Олимп. Даже гром сегодня спит, Над землёй покой хранит. Месяц смотрит из-за гор, Звёзды водят хоровод. Ночь укроет мягким сном, Словно тёплым серебром. Спи, мой маленький, без слёз, Пусть не будет страшных гроз. Я с тобою рядом здесь, Слышу каждый тихий вздох. Пусть приснится облакам Путь по синим небесам, Где легко летят ветра, Не кончаясь до утра. Спи, мой светлый, засыпай, Ничего не бойся, знай: Пока звёзды в небе есть, Я всегда с тобою здесь. Закрытые глаза Мелиты и Иоанты, а также их тихая посапывание заставляют облегчённо выдохнуть и осторожно положить детей на их спальные места. Колыбельная, как и всегда, сработала успокаивающе. Воспоминания о том, как Ахиллес пел мне её, заставляют прослезиться, но почти сразу взять себе в руки и опуститься на кровать, рядом с Одиссеем. Неприятное предвкушение завтрашнего дня заставляет нервно тянуть до крови кусочки кожи около ногтей. -Не делай так. Муж мягко накрывает мою ладонь своей и, внимательно прищуриваясь, скорее констатирует, чем спрашивает: -Ты боишься? -А ты? -Не боятся только глупцы, а смельчаки лишь умело это скрывают,-Одиссей улыбается, приобнимая меня,-мы не смельчаки, но и уж точно не глупцы. Всё будет в порядке. И с нами, и с девочками. -У него мертвые,-я качаю головой,-и люди, которые, наверняка, ненавидят меня, считая убийцей сына их короля. -Люди идут за тем, кого боятся или уважают, Гера,-серьёзно говорит муж,-Периклис не вызывает ни того, ни другого, уж поверь. А ты должна. К тому же, ты и от их крови тоже, значит, как и любой другой из королевской династии, имеешь право на власть. -Но двор Аида-не моя основная цель,-я чуть хмурюсь,-я хотела себе лишь дворы олимпийцев. Хотела отомстить за отца. За Адониса и своего сына. И ничего из этого за год я не сделала, а сейчас прошло ещё больше времени. -Двор Аида куда более выгоден, чем кажется,-оспаривает Одиссей,-а жизнь редко учитывает наше "хочу". Поэтому лучше просто совмещать его с тем, что происходит, и делать это выгодно. Дворы будут твоими, Гера, но не нужно забывать, что это не быстрый процесс. Конечно, в твоём возрасте время тянется медленно, но за весь тот период, что ты приступила к своему плану, ты уже сделала многое из того, чего не делали правители за десятилетия. Ты первая, кто подчинил себе дворик, за последние сто лет, понимаешь? Так пользуйся этим и преврати трудности в преимущество, и тогда ты будешь править достойно и справедливо. Главное- верь в себя.