За этой красивой обложкой

Елена Мортинова проснулась ровно в семь утра, как и всегда. Будильник ей не требовался. Тело само поднималось за минуту до звонка часов, стоявших на прикроватной тумбочке. Она открыла глаза и несколько секунд смотрела в высокий потолок с лепниной в виде часовых циферблатов. Сегодня будет обычный день. Никаких вторжений. Никаких экстренных собраний РадоСвета. Никаких неприятных сюрпризов в виде рыжих девчонок с васильковыми глазами. Только школа, только ученицы, только её власть над этим маленьким миром. Она села на кровати, и утренний свет, пробивающийся сквозь рубиновые витражи, окрасил её волосы в теплый золотистый оттенок. Елена была красива. Даже она сама признавала это, глядя в зеркало. Высокая, стройная, с идеальной осанкой, которую она выработала еще в детстве, когда поняла: если ты не можешь быть сильной, будь безупречной внешне. Она провела ладонью по щеке. Кожа была гладкой, без единого изъяна. Никто бы не догадался, что под халатом, на левой груди, белеет неровный шрам. Подарок Белой Королевы. Елена никогда не пыталась его замаскировать ни магией, ни эферами. Она оставила его как напоминание о боли. О том, что даже сильные могут ошибаться. Она выбрала платье. Светло голубое, с высоким воротником и длинными рукавами. Не кричащее, но элегантное и без лишних деталей. Только тонкая золотая цепочка на шее. Елена не любила украшения. Она считала, что женщина должна быть украшением сама по себе. Восемь пятнадцать. Завтрак. Она спустилась в малую столовую, где для неё уже был накрыт стол на одно. Она ела неторопливо, маленькими кусочками, глядя в окно на задний двор, где первые ученицы уже кружили на крыльях, отрабатывая утренние эферы. Некоторые из них были такими же юными, как она когда-то. Другие пустыми, как куклы. Елена усмехнулась. После завтрака она поднялась в самый дальний зал Рубинового Шпиля. Тот, куда никому не было входа. Там, на бархатных подставках, в стеклянных шкафах, стояли они. Её коллекция кукол. У каждой своё лицо, своя история, своя украденная судьба. Елена прошла вдоль витрин, останавливаясь у некоторых. Вот кукла с рыжими волосами и синими глазами. Особенная. Она никогда не говорила. Даже когда Елена пытала её иглами, распарывала шелковое платье, выдирала волосы. Кукла молчала, но Елена хранила её. Потому что эта кукла была подарком. От матери для младенца. Елена протянула руку и коснулась стекла холодными пальцами. – Ты так и не рассказала мне их тайны, – прошептала она. – Но я узнаю сама. Шрам под платьем вдруг запульсировал тупой болью. Старой и знакомой. Елена убрала руку и закрыла глаза. Она ненавидела фей. Ненавидела их за то, что они могли любить просто так. За то, что их королева когда-то смотрела на Нортона…стоп. Не думать об этом. Она же дала себе слово. Ни одного упоминания и даже в мыслях. Она вышла из зала и ровно в девять уже входила в кабинет директора Школы Светлых Часов. Её кабинет, стол из красного дерева, покрытый картами эферных переходов. Елена села в кресло и положила руки на подлокотники. Ровно в эту секунду часы на башне пробили девять. День начался. Первой вошла секретарша с докладом. Второй преподаватель по боевым эферам с жалобой на учениц третьего круга. Елена слушала, кивала, отдавала распоряжения. Её голос был ровным, спокойным, без тени раздражения. Она была хорошей управляющей. Это признавали даже враги. Школа процветала, бюджет рос, количество учениц увеличивалось с каждым годом. Да, она была жесткой да, она отправляла неугодных на нулевые круги. Но разве это не справедливо? Слабые должны знать своё место, а сильные получать шанс. После обеда она вышла в коридор. Ученицы почтительно расступались, склоняя головы. Елена шла медленно, рассматривая девочек. Вот одна, с пышными светлыми волосами, похожа на ту, чью куклу она приобрела пять лет назад. А эта, с веснушками, напоминает ей себя в детстве. Несчастливое детство. Она никогда не говорила о нём вслух, но иногда, по ночам, когда замок затихал, а часы отбивали полночь, Елена думала о том, какой была маленькой. Она научилась выживать раньше, чем читать. Никто не подарил ей куклу, никто не пожалел. Поэтому теперь она сама собирает кукол. Потому что свои у неё никогда не было. Она остановилась у окна. За стеклом сад. Ровные дорожки, подстриженные кусты, часы из живой изгороди. Красиво и идеально. Елена вдруг почувствовала усталость. Не физическую, а ту, что внутри, под рёбрами, где то рядом со шрамом. – Госпожа Мортинова, – раздался сзади робкий голос. – Вы сегодня ужинаете в школе или в замке? Елена обернулась. Молодая помощница смотрела на неё с трепетом. – В замке, – ответила Елена. – И передайте, чтобы вечером никто меня не беспокоил. – Слушаюсь. Вечером, ровно в семь, она сидела в своей гостиной. На маленьком столике дымилась чашка травяного чая. Елена любила ромашку. Он всегда успокаивал его. Женщина смотрела на камин, где плясал огонь, и думала о том, что сегодня был хороший день. Спокойный, без неожиданностей, без той боли, которая иногда разрывает грудь, когда она случайно видит чьи то счастливые глаза. Она взяла с кресла книгу. Старый трактат. Елена любила читать перед сном. Это был её маленький ритуал, но никто о нём не знал. Как никто не знал, что она иногда плачет. Не от слабости, а от жалости к себе. К той девочке, которая когда-то хотела просто быть любимой. Часы пробили полночь. Елена закрыла книгу, встала и подошла к окну. Луна висела низко, освещая Рубиновый Шпиль. — Спокойной ночи, — прошептала она пустоте. И погасила свет.