Пионы для Грейнджер.

5 глава. Противостояние. Гермиона открыла двери и зашла в квартиру, когда она прошла в гостиную зажегся неяркий свет торшера. В кресле сидел Лорд, как всегда в черном, с присущим ему надменным и строгим взглядом. — Сколько ещё это будет продолжаться? – Спокойно спросил он. Гермиона бросила рюкзак на кресло, скинула ботинки и пошла по лестнице на второй этаж. — Зачем ты приходишь ночью в мою квартиру? – Спросила она со второго уровня, стягивая с себя одежду и бросая её на пол. – Мне кажется мы уже обо всём поговорили и всё выяснили. – Лорд громко вздохнул и поднялся по лестнице к ней. Она стояла посреди комнаты: обнаженная, уставшая и истощенная. Он обратил внимание на шрамы, которые покрывали её тело. Магия не смогла убрать все последствия страшной аварии. На спине около позвоночника был большой грубый рубец, на правом бедре множественные отметины, под волосами оставалась невидимой полоска от шва после черепно-мозговой травмы. — Почему ты не можешь жить обычной нормальной жизнью, Гермиона? Почему ты постоянно создаешь ситуации, которые могут стоить тебе жизни? – Он подошел к ней ближе и прикоснулся пальцами к щеке, по телу побежала волна тепла, и Гермиона закрыла глаза. Лорд улыбнулся и обнял её, осторожно проводя пальцами по обнаженной коже. – Почему ты не можешь просто стать моей? Почему ты продолжаешь сопротивляться, хотя я знаю, что ты меня любишь? — Том, ты отобрал мою жизнь, стёр часть моей памяти, зачал ребёнка, не желая слышать, что я к этому не готова. Ты контролируешь каждый мой шаг. Я не свободна даже когда я одна. Ты заполнил всё пространство собой. И не хочешь меня отпустить. — Ты хотела украсть моего ребенка и вывезти за границу. Он наследник моего рода. — Ты провёл ритуал и снял с меня все чары. Ты давал мне нейтрализующее зелье, чтобы магловские противозачаточные таблетки перестали работать. Ты использовал моё тело как инкубатор, а я чуть не слетела с катушек после рождения сына. — Только ты смогла бы выносить моего ребенка. – Строго ответил он. — И я это сделала, Том. У тебя есть сын. Я согласилась отдать его тебе и съехать в свою квартиру. Но ты так и не позволил мне строить свою личную жизнь. – Гермиона зажмурилась, Лорд сильнее прижал её к себе, ощущая, как её трясёт. — Я не могу тебе позволить быть с другими. Ты принадлежишь мне. – Он тяжело выдохнул. — Я хочу чувствовать. Я хочу любить. Я хочу узнавать других людей. Отпусти меня, Том. – Гермиона расплакалась, она больше не могла выдерживать происходящее. – Ты посадил меня на цепь, как собаку. И каждый раз ты тянешь эту цепь все сильнее. Ты душишь меня, как дьявольские силки! — Потому что ты рьяно сопротивляешься. Покорись, и никто не будет тебя душить. – Он начал целовать её шею, его руки скользили по телу, сводя её с ума. С губ срывались тихие стоны. Его прикосновения становились более властными и грубыми. Она не могла сопротивляться его напору. Он расстегнул свою мантию, и она упала на пол. Заклинание распахнуло рубашку, освободив каждую пуговицу из петли. Гермиона коснулась его горячей кожи и задрожала. Между ними была сильная связь, её тело отзывалось на прикосновения и поцелуи волной безумного удовольствия. – Ложись! – громко приказал он, тяжело дыша. Гермиона легла на кровать и откинулась на подушки. Она наблюдала за тем, как он расстегивает ремень, пуговицу и молнию на брюках. Она облизывала и кусала губы, её рука опустилась между ног, пальцы сжали клитор, бедра напряглись и раздался громкий стон. Лорд тяжело дышал и смотрел на её падение. Она была готова отдаться ему: без боя, без криков, без стеснения. Брюки и боксеры оказались по полу. Он сел на кровать рядом, наблюдая за тем, как она сама себя ласкает, закатывая глаза. Пальцы скользят между половых губ, нежно касаясь возбужденного клитора. Лорд сжимает член в своей руке и почти рычит. – Перевернись на живот. – Она делает то, что он говорит. Он забирается сверху и начинает целовать её плечи, касаясь языком и прикусывая тонкую кожу. Гермиона сжимает одеяло и утыкается в него носом, сдерживая стоны. Каждый поцелуй сводит её с ума. Тело содрогается. Лорд сжимает обеими руками её ягодицы и раздается звучный шлепок. Она вскрикивает и начинает громко и учащенно дышать. Следующий шлепок и еще один крик. Увлажняющее заклинание. Он проводит рукой от головки до корня члена, размазывая смазку по всей длине. Гермиона поднимает ягодицы, обнажая своё желание близости. Он прикасается головкой к половым губам, проводя ею от промежности до клитора. Гермиона протяжно стонет и поддается вперед, требуя, чтобы он оказался внутри. Лорд хищно улыбается и медленно погружается в горячую влажную плоть. Гермиона расслабляется, и судорога пробегает волной по всему телу. — Вот так! – Тянет он через стон и начинает грубые и сильные фрикции, чувствуя, как напрягаются мышцы внутри неё. Головка задевает чувствительную точку внутри, заставляя Гермиону сильнее сжимать бедра. – Так что ты там говорила? Тебе нужна свобода? – Раздается еще один шлепок, и Гермиону накрывает оргазм. Лорд даёт ей немного времени прийти в себя, ухмыляется и переворачивает её на спину, подтягивая бедра к своему паху. Её губы дрожат и в глазах разливается туманная поволока, он нежно её целует, проводя языком по губам и толкая его глубже. Гермиона выгибается, направляя бедра навстречу Лорду, прося умоляющим взглядом продолжать. Лорд ухмыляется и входит нее во всю длину. Она прижимается к нему лобком, застывая на пару секунд, и через пять фрикций её накрывает новая волна. В уголках глаз появляются слёзы, она почти задыхается, но он не останавливается. – Ты моя! И всегда будешь моей! – Шипит он ей на ухо, прикусывая вену на шее, и оставляя свои следы на смуглой коже. Сейчас она именно такая, как ему нужно: покорная, нежная, требующая взять её без остатка и отдающая себя полностью только ему. Лорд то груб, то нежен. Её тело требует его прикосновений и поцелуев. Он может ей дать абсолютно всё, кроме свободы. Она его плен, а он её оковы. Он хочет обладать ею: приковать целями, связать клятвами, приручить как дикую непокорную кошку, которая за десять лет так и не смирилась со своим положением. Слишком яркая, слишком неукротимая, совершенно невоспитанная, нечистокровная, оттого и желанная. Запретная, колкая, дерзкая. Переломанная им же во всех местах, но не сдающаяся, неистово брыкающаяся и кусающаяся. Непримиримая. Сука! Разрушила его до основания, перебрала, переиначила, перекроила под себя, самого Тёмного Лорда. Десять долбаных лет он пытается прогнуть её и сделать своей, даже не замечая, как сам, уже давно, стоит перед ней на коленях, умоляет, прощает, спасает, и каждый раз всё по-новому. Дикая, непокорная сука! Ни задушить, ни сжечь, ни выпотрошить. Въелась в разум, вцепилась в кости, сковала нутро. Гермиона стонала, открывая губы для поцелуев и двигая тазом в такт фрикций. Лорд обожал её тело: каждый шрам, каждую растяжку, каждую родинку. Это тело подарило ему сына. Эта женщина подарила ему наследника. Она была богиней, которой он так хотел обладать. — Будь моей, пожалуйста, хватит меня мучать. Я не могу быть ни с кем. Мне нужна только ты. – Гермиона закатила глаза, Лорд прижался сильнее, чувствуя, как она содрогается и тонет в эмоциях. Он сдался, и горячее семя наполнило её лоно. Гермиона обмякла, он прижал её своим телом. Слезы катились по щекам. Она ловила ртом воздух, а Лорд гладил по волосам, чувствуя мелкую дрожь и быстрое биение сердца. — Мне нужен полный доступ в «Энигму». – Тихо сказала она. Он оперся руками и привстал над ней, поднимая бровь. — Ты хочешь, чтобы я позволил тебе использовать работников борделя? – Он ухмыльнулся. – Ты можешь просто обратиться ко мне, если тебе что-то нужно. Я готов исполнить любое твоё желание. – Гермиона молчала и смотрела в его глаза. – Ладно. Если усмирить плоть не получается, то я подумаю, что с этим можно сделать. – Лорд встал с постели и пошел в душ. Гермиона накрылась одеялом, расслаблено расположившись на подушках. Разум был чист и умиротворён. Лорд знал, что нужно с ней сделать, чтобы она успокоилась. Он принял душ, взял чистое полотенце и подошел к зеркалу. На умывальнике стояла небольшая круглая баночка с прозрачными таблетками внутри, на баночке была наклеена этикетка «Princess Bride». Он открыл банку, поднёс её к носу: никакого запаха, на магловские лекарства не похоже. Он вышел в спальню, чтобы спросить о странных таблетках, но Гермиона уже отключилась. Он не стал её будить. Тихо оделся и аппарировал в своё Поместье. Гермиона проспала до полудня. Тело ломило, но она была отдохнувшей и расслабленной. Она провела рукой по другой стороне кровати, но там никого не было. «Значит, он ушел ночью» – Подумала она, перевернувшись на спину и вытянув вверх руки, чтобы подтянуться. Её взгляд упал на прикроватную тумбу, там стояла баночка с таблетками. Гермиона зажмурилась, а потом решила, что это не его дело. Лорд не может не знать, что происходит в её лаборатории. Она накинула халат и спустилась на первый уровень. Букет свежих бледно-розовых пионов стоял на столе, записка лежала рядом: «Ты была прекрасна. Вопрос с «Энигмой» открыт, но я постараюсь принять решение, в ближайшее время». – Гермиона даже потерла глаза, чтобы убедиться в правдивости написанного. — Он действительно позволит мне это сделать? – Гермиона нахмурилась, вздохнула и отправилась в душ. Поместье Реддл. Том сидел за рабочим столом и читал письма. Генри сидел на ковре и играл с игрушками. Лорд периодически поднимал глаза на сына и улыбался. Генри был копией Гермионы: веснушки, карие глаза, непослушные каштановые кудрявые волосы. Пятилетний мальчишка был очень развитый и говорливый. Том читал ему книжки, покупал лучшие игрушки и старался проводить с ним больше времени. Решение лишить Гермиону сына далось ему нелегко. Изначально, это была манипуляция. Том решил, что Гермиона одумается, повзрослеет и примет правильное решение. Но она была вымотанной и изможденной. Материнство давалось ей очень непросто. Амбиции были важнее: ей хотелось развиваться, учиться, путешествовать хотя бы по Британии. У Генри были няни, у Гермионы помощники и эльфы. Затроганость и понимание, что ты себе больше не принадлежишь делало её жизнь невыносимой. Любовь к сыну пришла не сразу. Она совершенно не понимала, что делать с младенцем. Недосыпы, постоянное волнение и разбитое состояние делали своё дело. Том вовремя заметил, что что-то не так и пригласил колдомедиков. Послеродовая депрессия свалила её на несколько месяцев в постель. Сыном занимались эльфы, няня и сам Том. Гермиона не хотела ни с кем разговаривать, не хотела выходить из своей комнаты, а потом вскрыла вены маленьким ножом для открывания писем. Это была не первая и не последняя попытка. И тут Том понял, что не должен был так с ней поступать. Она говорила, что была не готова к материнству. Просила подождать 5-7 лет и дать ей возможность заняться научной деятельностью. Том надеялся, что беременность станет камнем преткновения и Гермиона станет его женой. Всё пошло не так, его задумка провалилась, а Гермиона из любящей девушки превратилась с бесцветную тень. Когда Генри исполнился год, она почувствовала облегчение, сердце накрыла любовь и эйфория. Маленький кудрявый мальчишка улыбался и что-то лепетал на своём. Она стала больше уделять ему времени, чаще гулять в саду, читала ему сказки и вязала носки. Она всё еще злилась на Лорда, жила в отдельной комнате и практически с ним не разговаривала. Тому было сложно, никто и никогда его так не игнорировал, никто и никогда так к нему не относился. Но она была непреклонна. Он решил, что может распоряжаться её телом. А она не стала прерывать беременность, потому что любила Тома. Возможно, не так сильно, как он этого хотел, но всё же любила. Она видела его счастливые глаза, когда он смотрел на сына, когда играл с ним и укладывал спать. Когда Генри было 2 года Гермиона совершила глупость: она слишком плохо продумала свой побег. Она устала жить в четырёх стенах и быть под постоянным контролем. Том никуда не отпускал её одну, не разрешал появляться в магловских городах, полностью отстранился от неё, не желая ничего слушать. И она замолчала, продумывая план побега. Её поймали на границе. С липовыми магловскими паспортами и небольшой сумкой вещей. Том забрал сына, а её посадил под замок в закрытое отделение Мунго на несколько месяцев. Гермиона перестала говорить, не шла на контакт с персоналом, а после снова покусилась на собственную жизнь. Из этого состояния её вытащили Невилл и Луна. Она когда-то помогла им, теперь они решили вернуть должок. В лаборатории Луна создавала новые синтетические таблетки, способные поднимать настроение и влиять на разум. Депрессии у волшебников были намного сложнее, чем у маглов. Магия подавлялась и могла уничтожить человека изнутри: быстро, болезненно и безвозвратно. Луна передала таблетки на личной встрече. Одна таблетка давала силы и меняла настроение. Тела волшебников иначе реагируют на эйфоретики: они не вызывают привыкания, не разрушают тело, не угнетают функции центральной нервной системы. Да, их нельзя принимать в больших дозах, есть некоторые побочные эффекты, но в целом, они были способны вытащить волшебника со дна. Маглам в этом плане повезло меньше, для них употребление подобных веществ смертельно опасно. Через неделю Гермиону выписали. Она вернулась в Поместье Реддл и начала собирать свои вещи. Она поставила условие: 1.Она больше не может жить в Поместье. 2.Она согласна оставить сына, но иметь возможность с ним видеться. 3.Она возвращается на работу в Мунго. 4.У нее должно быть своё отдельное жильё. Они подписали документы об опеке. Том купил ей квартиру в элитном районе Лондона. Она могла видеться с сыном по предварительной договоренности. Они попытаются спасти их отношения и прийти к общему знаменателю. Она перевезла вещи и выдохнула. В Мунго её встретили с распростертыми объятьями. Никто не вспоминал историю с её госпитализацией. Она работала вместе с Падмой, Луной и Невиллом над новыми синтетическими препаратами, и над элексиром бессмертия для Лорда. Они проверяли на безопасность новые синтетики, которые приходили из магловского мира и правили их под себя. Гермиона пила таблетки, ходила на терапию, виделась с сыном. Таблетки помогали, но вызывали неприятный побочный эффект: повышали либидо. Гормональные магловские препараты не справлялись с проблемой. Приходилось обращаться к Лорду, который был совсем не против провести время с матерью своего сына. Безумные ночи, порочные желания, нескончаемая эйфория связали Лорда и Гермиону ещё сильнее. Он все сильнее хотел обладать ею и снова начались разговоры о свадьбе. В конечном итоге всё закончилось запретом на свидания с сыном, и условием, по которому эти свидание возможны. Так Гермиона стала постоянным клиентом «Энигмы», Лютного переулка, и искательницей экстрима, потому что нужно было куда-то направлять энергию. Она создала свой собственный чистейший эйфоретик и назвала его «Princess Bride», в честь сорта её любимых белых пионов, которые росли в саду Поместья Реддл. Побочные эффекты были минимизированы до нуля, а пролонгированное действие давало возможность пить одну таблетку раз в три дня. Её поведение и её выходки были абсолютно обоснованы. У Лорда она просила одного: дать ей свободу, чтобы она сама могла решать, что ей делать с собственной жизнью. Иногда он ослаблял контроль, но в конечном итоге все равно скатывался в болезненное желание обладать ею как драгоценностью. Тут и началось вечное противостояние и проблемы, которые они создавали друг другу, доставляя множество неудобств. Том хотел добиться её расположения силой, а она хотела, чтобы он наконец её услышал и стал относиться к ней как к равной, а ни как к красивому приложению к своей персоне. Радикально он не мог ничего сделать: он не мог причинить ей вред, так как она была его крестражем и матерью его ребенка, родовая защита не позволила бы ей навредить. Род Мраксов наконец продолжился, и это было действительно очень большим событием. Гермиона была ценной волшебницей, ведь она могла произвести на свет ещё нескольких представителей рода Мраксов. Но эта мысль совершенно её не прельщала. Они не смогли найти общий язык, она всё больше отдалялась. А потом снова попробовала сбежать, но уже одна. Так выяснилось, что теперь при любой попытке перейти границу Магической Британии вокруг Гермионы образовывался купол и она не могла никуда уйти. Лорд сам её вызволил и забрал в Поместье. Неделю она провела в подземелье, но всё равно это ему не помогло. Упрямая, своенравная, непреклонная заноза. Она приходила в Поместье по субботам, разделяла ложе с Лордом и проводила час с сыном. Она всё равно не пошла на уступки и гнула свою линию до конца. Том на самом деле очень уважал её за это, и безмерно злился на эту прекрасную молодую женщину. Она хотела самостоятельности, независимости, хотела наслаждаться жизнью и наконец распробовать её на вкус. Но Том держал её на коротком поводке. Не позволяя ей быть с другими и контролируя каждый её шаг. Он был одержим, он не хотел ни с кем её делить, и не желал её отпускать. Так в жизни Гермионы появились ночные клубы, казино, огневиски и мотоциклы. Иногда она ездила на ночные гонки, иногда посещала Лютный переулок, где сблизилась с Сивым и его компанией, которые очень хорошо её приняли, и они стали работать вместе. Многое изменилось. Иногда она думала сдаться, потому что разлука с сыном была невыносима, но чаще всего она просто боялась снова оказаться в полной власти Темного Волшебника. Однажды она оказалась в его руках. Он пощадил её и оставил её себе: как приз, как выигрыш, как медаль. Она не смогла устоять под его темными чарами и сдалась ему полностью, позволив обладать своим телом и душой. Без принуждения, по собственному желанию, она шагнула в его темный порочный омут, который её полностью поглотил. Том потерял голову. Она была слишком соблазнительной, непорочной и порочной одновременно, настойчивой и робкой, тихой и очень громкой. Она вросла в него и пустила корни в самое сердце, сжала в болезненной хватке и приковала к себе. Не только она была его пленницей, он тоже был покорен и пленён. Туше.