Пионы для Грейнджер.

8 глава. «Энигма». Письмо от Лорда пришло поздно вечером. Гермиона открыла окно и забрала письмо у совы, долго не решаясь его прочесть и сжимая в руках конверт. Чуть помедля, она сорвала сургучную печать и развернула пергамент: «Я подумал над твоей просьбой. И принял решение: я позволю тебе пользоваться полным доступом в «Энигме», но у меня будет одно обязательное условие: только я смогу выбирать тех, кто будет к тебе прикасаться. Если это тебя устраивает, то не отвечай на письмо». – Руки Гермионы дрожали. «Он пошел на это? Чёрт! Как он мог на это согласиться?» – Гермиона вздохнула и положила письмо на стол. Мунго. Утро в Мунго началось с недовольных возгласов Невилла. — Каждый раз партии становятся всё хуже. Я не понимаю, зачем они добавляют столько опасных веществ? – Невилл просматривал список, который выдал колдоаппарат. Если даже волшебникам это пробовать опасно, что уже говорить про маглов? Лаборатория была просторной, светлой и кристально чистой. Они работали вместе уже много лет. Это была не единственная лаборатория в Мунго, основной младший персонал работал в другом месте. Невилл, Луна, Гермиона и Падма работали здесь вчетвером, остальному персоналу был вход воспрещен. По факту, то, чем они занимались было незаконным, но была задача минимизировать побочные явления от зависимостей и сделать эйфоретики более безопасными для волшебников. Они все согласились на это после эпидемии в Мунго несколько лет назад: более ста волшебников отравилось веществом неизвестного происхождения. При выяснении обстоятельств вскрылось то, что вещество попало из магловского мира в одно из ночных заведений Лондона. Тридцать волшебников погибло, семерым из них не было и двадцати. После проверки вещества, выяснилось, что доза опасных элементов превышена в сотни раз. Луна взялась за очистку и провела опыты на мышах. А после именно это вещество попало в руки Гермионы, и она его доработала до идеального состояния для собственных нужд. — Я предлагала сделать партию «Princess Bride» и посмотреть на продажи. – Сказала Гермиона не отходят от микроскопа. — Ты шутишь? Такие вещи не могут быть выпущены в массовое производство. То, что ты сидишь на них несколько лет, говорит о том, что слезть будет очень сложно. Да и чистейший синтетик производить гораздо дороже. – Ответил Невилл, наливая раствор в колбу. Жидкость начала кристаллизоваться, и поднялся белый дымок. — Я за то, чтобы синтезировать что-то более безопасное. Дрянь, которую дали на пробу Сивому, способна убить с третьей дозы. – Заявила Луна. – Мыши не выдержали. — Мне не понравилось. Была рвота, головокружение и потеря сознания на четыре часа. – Буднично сказала Гермиона, Невилл тяжело вздохнул, Луна повернулась к Гермионе. — Ты опять? –Взволнованно спросила Луна. – Это не шутки. Однажды ты просто не вернёшься с очередного трипа. – Луна зажмурилась. – Иногда, я очень сильно жалею, что притащила тебе эти дурацкие таблетки. — Луна, не начинай. Мы же вместе их доработали. У них практически нет побочных эффектов. – Сказала Гермиона. — Практически! – Воскликнула Луна. – Тот который есть тоже весьма весомый. — Я справляюсь. Я принимаю магловские таблетки. – Не отрываясь от дел, сказала Гермиона. – И контролирую свои показатели. — Таблетки, которые взаимоисключают друг друга? – Невилл посмотрел на Гермиону, через стекло колбы. — Ребята, пожалуйста, я знаю, что я делаю. Все в норме. – Центрифуга гудела на всю лабораторию, Гермиона поморщилась. – У меня будет на днях встреча с Сивым, я ему скажу, что товар плохой, и если он не хочет отравить весь Лютный, то лучше ничего не брать. — Я возьму его на доработку, попробую что-нибудь сделать. – Сказала Луна. – Но ничего не обещаю. Плохая степень очистки, лишние примеси. Это не эйфоретики, это скорее депрессанты. — А что насчёт элексира? – Гермиона посмотрела на Невилла. — Всё так же. Нет ни одного устойчивого варианта. Действие временное. Лучше варианта пятилетней давности у нас пока нет. – Серьезно ответил Невилл. – А что? Он задавал вопросы? – Гермиона подняла голову и сняла очки. — Нет. Я просто не понимаю, что именно мы упускаем. За десять лет исследований и опытов мы зашли в тупик. Это плохой показатель. – Сказала Гермиона. — Я попрошу Падму проверить еще раз последние образцы. – Луна взяла журнал и начала что-то искать. – У нас есть 5 вариантов с новой дозировкой. — Отлично. Спасибо, ребята! Держите меня в курсе. – Гермиона вышла из лаборатории и направилась в свой кабинет. Дверь открылась, и она застыла на пороге. Лорд сидел в кресле за её рабочим столом. — Что ты тут делаешь? – Гермиона подняла бровь. Лорд ухмыльнулся. — Вообще-то я – правитель Магической Британии, и ко мне положено обращаться определённым образом. – Он прищурил глаза. — У меня нет времени на танцы с бубнами. – Возмутилась Гермиона. Лорд вздохнул и встал из-за стола. Гермиона вошла в кабинет и закрыла двери. Он подошел к ней очень близко, обошел вокруг и обнял со спины, вдыхая аромат волос. — А еще вчера, ты не только нашла время… – Он прижал её к себе. – Но и отдалась мне по собственной воле. – Гермиона зажмурилась. Лорд уткнулся носом в её шею. – Я пришел обсудить твою просьбу. — Зачем тебе самостоятельно выбирать людей? Я не вижу никакой логики? – Спросила она, пока руки Лорда скользили по её телу. — Я сделаю график. День, время, человек. В эти дни ты сможешь приходить в Энигму. Номер останется тот же. Я должен знать, что это люди, здоровы ли они, и могут ли они тебе навредить. Безопасность превыше всего. – Гермиона хихикнула. – Ты слишком безответственно относишься к собственной безопасности. — Ну да. То ли дело ты, готовый убрать из моей памяти всё, что угодно. – С претензией сказала Гермиона, Лорд вздохнул. — Всё, что было мною сделано, было только ради твоего же блага. – Заявил он. – Я беспокоился не только о тебе, но и нашем сыне. – Лорд отошел от Гермионы и встал около стола. — Не приплетай сюда Генри. Я знаю, что ты его очень любишь и о нём заботишься. Я знаю, что ты прекрасный отец, а я некудышная мать. – Лорд скрестил руки на груди. – Но даже при всём этом, ты не хочешь и не можешь меня отпустить. — Скажи, что ты меня не любишь! Скажи, что ты меня не хочешь и я для тебя никто! – Лорд ожидал ответа. Гермиона молчала. – Я так и думал. – Гермиона закрыла лицо руками и села в кресло. Она пыталась восстановить дыхание делая делая медленные вдохи. — Хорошо. Мне нужен график посещений Энигмы. Пришли его мне, когда он будет готов. – Гермиона посмотрела на Лорда. — Сколько ещё? – Гермиона вздохнула. – Сколько ещё я должен извиняться за то, что я сделал? — А что ты сделал, Том? – Спросила она. — Гермиона… – Его голос был тихим и виноватым. — Просто сделай то, о чём я прошу. – Ответила она. — Тебе действительно этого хочется? Тебе действительно нужны другие люди? — Мне нужно, чтобы ты понял, что я тоже живой человек. И что со мной так нельзя. Ты не можешь отнять у меня воспоминания, а потом говорить, что всё это для моей пользы. Ты не можешь лишить меня свободы и держать как питомца. По крайней мере сейчас, Том. Я мать твоего ребенка, а ни личная игрушка. — Зачем это представление с «Энигмой»? – Строго спросил он. — Ты так часто копался в моей голове, тебе было интересно, чем я занималась и с кем общалась. Ты хотел контролировать каждый мой шаг без исключения. Ты знаешь, что я хожу в «Энигму» довольно давно. — И я знаю, что ты никогда не заходила так далеко. — Тебе придётся научиться мне доверять. – Уверенно сказала она. — И поэтому ты просишь меня позволить тебе спать с другими людьми? – Он поднял бровь. — Нет. Я прошу тебя открыть мне доступ. – Она ухмыльнулась. — Я уже это сделал. — Прекрасно. Пришли мне график. – Гермиона подняла глаза на Лорда. — Я хочу проводить с тобой больше времени. — У тебя есть час по субботам. Тебе этого мало? – Гермиона ухмыльнулась, Лорд прищурил глаза. — Ты знаешь, что я не об этом. – Уязвлённо сказал он. — Ты хочешь меня трахать чаще? – Серьёзно и спокойно просила она. — Вчера ты не сопротивлялась. – Съязвил Лорд. — А хочешь, чтобы сопротивлялась? — Нет. Я не хочу тебя принуждать. – Он опустил глаза. — Тогда зачем ты так долго это делал? – К горлу поступил ком, голос начал дрожать. — Я думал ты сдашься и не станешь продолжать. — Не стану продолжать что? Хотеть видеться с сыном? – Гермиона была на взводе. – Ты самый влиятельный человек государства, ставящий мне условие для свиданий с нашим ребенком. Я больше ни к кому не могу обратиться, чтобы решить этот вопрос. Я соглашаюсь, несмотря на моральную сторону данного предложения. Я исполняю условие, но всё равно это тебя не устраивает! – Голос дрожал сильнее. – Что ещё я должна сделать? Я не могу видеть сына! Я не могу встречаться с другими! Я не могу уехать! Я не могу умереть в конце концов! Что мне остается делать? Ответь мне Том? Какой ты видишь выход из этой ситуации? – Её открыто трясло. Она пыталась сдержаться, но не вышло. — И поэтому сейчас ты хочешь трахаться в «Энигме» с разными людьми, чтобы тебе стало легче? Это действительно тебе поможет? – Лорд нахмурился. Она встала из-за стола. — Неужели ты не видишь, Том? Как сильно ты меня ограничиваешь? Как ты душишь меня, в попытке привязать к себе? Ты делаешь всё через власть и силу. Ты показываешь мне, что ты можешь всё, поэтому я должна быть послушной, чтобы король не гневался. Я даже не могу выйти за границы Британии, ты закрыл мне дороги. Ты хочешь, чтобы я была рядом, но не знаешь, как это сделать по-человечески. Знаешь почему я езжу на мотоцикле? – Лорд внимательно слушал. – Потому я ощущаю себя свободной. Эйфория от быстрой езды, ощущение полной свободы, словно ты летишь и весь мир для тебя открыт. — Ты попала в аварию. Тебя еле вытащили. – Возмутился он. – Ты чуть не лишила ребенка матери. — У Генри есть ты. Ты являешься его опекуном и вторым полноценным родителем. Я вижу его один час в неделю уже довольно давно. А ты и няни отлично справляетесь. Если этого часа в неделю не станет, то ничего не изменится. Ты довел это всё до абсурда. — Ты хотела его украсть и вывезти из страны. Я напоминаю тебе, почему всё это происходит. – Лорд был раздражен. Гермиона подошла к нему очень близко, прикасаясь ладонями к груди. Он вздохнул, когда её руки коснулись рубашки и очертили круг. — Том, у меня очень много дел. Мне нужно работать. Сделай то, о чем мы говорили, пожалуйста. – Он притянул её к себе. Она не могла сопротивляться. Его поцелуй был жадным и грубым, руки сжимали ягодицы, медленно поднимаясь к талии, и снова опускаясь вниз. — Мне нужно больше встреч. – Томным голосом прошептал он, прижимая Гермиону к себе. — Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. – Тихо сказала она, тая в его руках. Он снова её поцеловал, сажая на стол. Она уткнулась в его грудь, и он крепко её обнял. — Ты должна быть моей женой. Ты должна быть рядом со мной. – Уверенно говорил он. Гермиона дрожала, понимая, что выдохлась так сильно, что готова сдаться. — Ты просишь слишком многого у человека, который настолько устал от жизни в клетке, что готов был выйти в окно. – С грустной улыбкой сказала она. – Это по-прежнему твой мир. Это ты его создал. Мой мир остался в мае 1998. Я подумала, что я всё смогу. Адаптируюсь, найду новых друзей и новые смыслы. Иногда я ужасно скучаю по Гарри, которого не вернуть. Скучаю по семье Уизли, которые заменили мне родных. Скучаю по родителям и той жизни в магловском мире. И как бы ужасно это не звучало, даже рождение сына не смогло мне помочь, а только усугубило ситуацию. Я чувствую себя плохой матерью, хотя материнство не было моим осознанным решением. И страхов было гораздо больше. — Но у тебя может быть всё. Я могу дать тебе всё, Гермиона. – Шептал он, громко дыша, немного удивленный её откровением. — Моё «всё» осталось там, на поле битвы за Хогвартс. Мои мечты, моя свобода, мои друзья и моя жизнь. Ты меня спас, и за это я тебе благодарна. Но сейчас я ощущаю сильнейшую подмену реальности. Я заставляю себя жить в мире, где по-прежнему мне нет места несмотря на то, что я твой неприкосновенный трофей. Меня так же презирают, иногда смотрят с высока, осуждают абсолютно за всё. А ты снова желаешь вернуть меня в упряжку. – Рубашка Лорда впитывала слёзы. – Том, ты хочешь, чтобы я жила твою жизнь, где ты правитель Магического Мира, у тебя есть семья, прекрасный сын, достаток и всё остальное, что должно радовать рядового волшебника. Но меня не радует. Мне нужна моя жизнь, по моим правилам, и как бы я к тебе не относилась, я не могу себя заткнуть и делать так, как ты хочешь. Больше не могу. – Она рыдала, пока Лорд её обнимал. – Я люблю нашего сына, но даже ради него я не пойду на такие жертвы. Почему я вообще должна жертвовать своей жизнью? Потому что я мать? Потому что я обязана лечь на алтарь? Потому что я женщина, которая ни на что не имеет права, ведь когда ты становишься матерью, твоего «я» больше не существует и ты просто дополнение к новому человеку? — Я делал всё, чтобы тебе стало лучше. – Лорд вздохнул. — Ты нарушил мою безопасность, ты разрушил чарами действие таблеток и зелий. Я забеременела, хотя я говорила тебе, что я не готова. Это насилие, Том. Ты не дал мне выбора, ты сделал его сам. Не ты жертвовал своим телом, не ты терпел боль, не ты выращивал нового человека внутри себя. Это делала я, потому что ты хотел стать отцом. И радует меня только то, что ты действительно хороший отец и Генри очень с тобой повезло. А я больше не могу. Я не справляюсь. Но ты всё равно яростно желаешь меня продавить, посадить на цепь, сделать своей пленницей. Но если ты не заметил, я по-прежнему пленница, только живу отдельно. – Гермиона говорила тихим потерянным голосом. — Что за таблетки ты принимаешь? Я видел баночку в ванной. – Серьёзно спросил он. — Это, чтобы не выйти в окно раньше времени , Том. Они держат меня наплаву уже несколько лет. — Почему не зелья? — Потому что зелья не справляются. Я маглорожденная, не все зелья работают так как нужно. После рождения Генри стало ещё хуже. Я потеряла себя полностью и не смогла найти, потому что от меня ничего не осталось. — Ты три года живешь отдельно. – С претензией констатировал Лорд. — Да. И за эти три года, я почти не чувствовала себя свободной. Потому что твоя рука тянет поводок, который заставляет ошейник сдавливать мою шею. Кабинет Гермионы был небольшим. Это было её безопасное место в Мунго, но даже туда Лорд мог прийти без приглашения, нарушив границы и совсем не думая о последствиях. — Ты привык, что всё вокруг, по-твоему. Ты привык, что ты правитель: тебя уважают, боятся, благоговеют, унижаются перед тобой. А я так больше не могу. Ни ради Генри, ни ради твоих иллюзий, ни ради картинки для общества. Будь великим правителем, будь хорошим отцом, будь отличным политиком. Но не будь моим палачом, который хочет отобрать мою жизнь. Я не вывезу, больше нет. – Лорд тяжело дышал, и не мог выдавить из себя хоть слово. – Услышь меня, Том. Пожалуйста. – Он коснулся руками её лица, чтобы заглянуть в её глаза. Белки глаз покраснели от слёз, ресницы небрежно слиплись, на кончике носа застыла солёная капля, и сорвашись вниз, упала на ковёр. Лорд поцеловал Гермиону в лоб, и ушел, оставив её одну. Она облегченно выдохнула, стерла слёзы бумажной салфеткой и достала из ящика баночку с прозрачными таблетками. Одна доза, и эйфория накрыла её полностью. Она сползла на ковер и легла в позу эмбриона, забыв запереть дверь. Когда на пороге появился Драко, она никак не отреагировала, даже не подняла глаз. Он кинулся к ней, предварительно заперев двери заклинанием. — Гермиона! Гермиона! – Зрачки полностью закрыли радужку. Она смотрела на Драко, но ничего не видела. – Твою мать, ты совсем обезумела! – Он поднял её и положил на диван. Он знал, что её отпустит через десять минут. Он сел в кресло, смотря на неё взволновано и раздраженно. Когда она пришла в себя и увидела Драко, она вздохнула и потерла глаза. — Что тебе надо? – Голос звучал грубо и недовольно. — Я пришел забрать разрешение на выращивание синих лекарственных ландышей. Я пришел исключительно по делу. И тебя не преследую. – Ответил Драко. Гермиона встала, подошла к картотеке, достала нужный документ, кинув его на стол перед Драко. — Забирай и убирайся. И не смей меня больше трогать. Все знают, что нельзя заходить в мой кабинет без стука и без моего разрешения. – Гермиона была зла. Драко встал, взял папку и вышел из кабинета, не сказав ни слова. Через пару часов Лорд прислал письмо: «Понедельник, среда, пятница. 22.00. Ты не будешь знать кто придёт тебя развлекать. Временных ограничений прибывания нет. Я сниму чары с твоей квартиры. Наслаждайся». – Гермиона скривила гримасу отвращения не понятно к кому: к себе, или к Лорду, или к ситуации. Сегодня она будет там. Рабочий день тянулся долго и безрадостно. Гермиону не грела мысль о предстоящей встрече. У нее не было интереса и запала. Ей было плевать. Самое важное было то, что она добилась от него разрешения и прогнула его под себя. Именно это ей и было нужно. Она не думала трахаться с другими. Ей нужно было подтверждение его намерений: на что он готов пойти, чтобы её вернуть? Насколько он готов унизиться, чтобы она снова переехала в Поместье, хотя она совсем не горела желанием возвращаться. Сегодня она снова поехала в Годрикову впадину на могилу Гарри. В этот раз она решила не пить совсем, а просто посидеть на траве возле могилы. Погода радовала: не было ни ветра, ни намека на жару, ни одного облачка в небе. Гермиона села на траву, прикасаясь к небольшой могильной плите.Тяжело вздохнула и стёрла слезу со щеки. — Если бы я знала, как всё сложиться, я бы погибла вместе с тобой. – Она положила белые пионы у плиты. Её любимые белоснежные цветы, с прекрасным ароматом и нежными лепестками. За забором кладбища ожидала охрана. Без них Гермиона не могла выбраться в ни Годрикову впадину и ни на более далекие расстояния. Через час она вернулась домой, даже не заглянув на могилу своих родителей. Энигма. В 21.30 она стояла на пороге «Энигмы», её трясло от волнения и нервного напряжения. Девушка на ресепшене её поприветствовала, сказав, что в 22.00 всё будет готово. Когда Гермиона зашла в свой номер, она обратила внимание на то, что интерьер изменился. Кровать была черная, диван и кресла тоже. На тумбе стояли салфетки, лубриканты и анестетик, хотя она об этом не просила. Она сглотнула слюну, ведь они с Лордом не обсуждали такие подробности. Гермиона сняла одежду и направилась в душ. Там тоже стояли разные средства гигиены, о которых она не просила. Стало немного тревожно. Она понимала, что Лорд может выкинуть что-то такое, к чему она просто не готова, её это беспокоило. Она накинула халат на голое тело, налила огневиски в стакан, и села на диван. В 22.00 сработал замок и дверь в комнату отворилась. На пороге появился высокий крепкий мужчина, с длинными волосами собранными в хвост. Слишком большой. Совершенно не в её вкусе, словно из стаи оборотней Фенрира. Гермиона нервно сглотнула слюну и сжала халат руками. На госте были черные джинсы, пошлая майка в сетку, лицо прикрывала маска, оставляя только губы и подбородок, в ухе блестела серьга. Дверь закрылась. Мужчина остановился посреди комнаты. Гермиона встала с дивана и обошла гостя вокруг, осматривая со всех сторон, как товар: слишком крупный, слишком мускулистый, немного пугающий и кажущийся небезопасным. Она к нему не прикасалась, а просто осмотрела, оценивая и думая о том, что ей предпринять. Он молчал, но наблюдал за тем, что она делает. — Были ли какие-то распоряжения на мой счет? – Спросила она. Он посмотрел на неё и покачал головой. Она окинула взглядом крепкие руки и длинные пальцы, обратила внимание за внушительную задницу и грудные мышцы. Облизав свои губы, выдохнула. – Сними майку. – Это прозвучало как приказ. Он ухмыльнулся, но майку снял. Ей всё это казалось странным и ненастоящим. Какое-то волнение в груди подсказывало, что что-то не так, но она не собиралась останавливаться. – Сядь на кровать, руки должны быть в зоне моей видимости. – Он кивнул. Гермиона плюхнулась на диван и распахнула халат. Мужчина окинул взглядом её тело, ноздри расширились, ладони сжали покрывало. Гермиона была прекрасна: небольшая аккуратная грудь, выстриженный кудрявый треугольник между ног, красный лак на ногтях. Грудь мужчины поднималась и опускалась, дыхание было тяжелым. Казалось, что он вот-вот сорвётся, хотя она даже не начинала. Гермиона раздвинула ноги, открывая обзор на чувствительный холмик и половые губы. Она плюнула на свои пальцы, и рука опустилась вниз, размазывая слюну по клитору. Она наблюдала за гостем, а он наблюдал за ней. Его хищный взгляд и учащенное дыхание её раззадоривало. Она улыбалась и продолжала себя ласкать, размазывая смазку по волосам, которые липли к пальцам, создавая прекрасный хлюпающий звук. Её ноги дрожали, с губ срывались стоны, вторая рука сжимала соски и ласкала грудь. Мужчина неотрывно смотрел, сжимая челюсть, из-за этого он выглядел ещё более грозным. Он расстегнул брюки и вытащил член, выдавив лубрикант из дозатора на алеющую головку. Гермиона смотрела на это действие, кусая губы. Его рука скользила по стволу члена, он крепко сжимал кулак, останавливаясь на головке, чтобы прокрутить ладонь вокруг неё. Гермиона расставила ноги шире, пальцы погрузились внутрь, она громко застонала, чем вызвала бурную реакцию, и мужчина сорвался на гортанный рык. Пальцы скользили по влажной плоти, лобок намок от смазки и волоски склеились. Гермионе хотелось, чтобы он слизал это всё своим языком, но она молчала, кусая губы и продолжала себя ласкать. Напряжение между ними становилось сильнее. Работники борделя не имели право прикасаться к клиентам без их согласия. Это было четкое и важное правило. Он смотрел на неё и усиленно работал рукой, а она позволяла ему это делать. Он выглядел прекрасно: высокий, с густой растительностью на груди, и абсолютно не похожий на прежних сотрудников, которых она знала в лицо. Когда он встал с кровати, она не двинулась с места и не выразила обеспокоенности. Гермиона продолжала интенсивно ласкать себя пальцами, когда гость остановился на против неё, скидывая с себя брюки. Член оказался на уровне её лица, и она наклонилась вперед, чтобы к нему прикоснуться. Мужчина оскалился, когда она провела языком по уздечке, слизывая приторную смазку со вкусом малины. Головка погрузилась в рот, и он застонал, низко, гортанно и так сладко, что Гермиона автоматически сжала бедра от возбуждения. Язык кружил вокруг головки, она втягивала губами нежную кожу создавая эффект вакуума, гость еле удержался на ногах, колени подкосились, и он оперся рукой о спинку дивана. Гермиона подумала о том, что было невежливо не узнать его имени, и протолкнула его член глубже в горло. Её рука всё так же ласкала клитор, смазки было слишком много, она запачкала черную обивку дивана и внутреннюю сторону бедер, стекая на промежность и задницу. Гость был слишком самоуверенным, но ей это нравилось. Он взял её за волосы и оттянул назад, член с хлюпающим звуком выскользнул изо рта, и слюна потекла по подбородку. Она облизала губы, он ухмыльнулся и оскалился, рассматривая её блаженное лицо в этот момент. Он встал на колени и закинул её ноги себе на плечи. Она не противилась, а просто внимательно наблюдала. Когда его язык коснулся лобка и слизал липкую вязкую смазку с её волос, она выгнулась и громко застонала, сжимая ладонь в его взъерошеных космах. Его длинные пальцы раздвинули складки и кончик языка проник в ложбинку межу губами, спускаясь всё ниже к головке клитора, ноги дрожали, Гермиона закатила глаза и откинулась на спинку дивана. Длинный язык творил удивительные вещи, заставляя её извиваться и стонать. Пальцы проникли внутрь, она громко выдохнула, сильная пульсация между ног и хлюпанье пальцев затмило сознание. Язык очерчивал клитор, а после губы втянули его в рот. Оргазм обрушился внезапно: бедра сжались на шее гостя, Гермиона выгнулась, руки обессиленно упали на диван. Он держал её за ягодицы и улыбался. Глаза блестели, но маска не давала полностью рассмотреть его лицо. Мужчина взял её на руки и отнес на кровать, положив таким образом, чтобы голова оказалась на краю. Она понимала, что происходит, поэтому просто послушно открыла рот. Мужчина провел блестящей красноватой головкой по её губам, она высунула язык, и он потерся уздечкой о шершавую поверхность и довольно рыкнул. Головка погрузилась в рот, Гермиона расслабила горло, позволив члену проникнуть глубже. Рот наполнился слюной, которая струйками стекала в уголках губ, на скулы и веки. Гость стонал, мошонка маячила перед её глазами и из-за влажности липла к коже. Гортанные звуки наполнили комнату. Он вытащил член, внимательно смотря на испачканное слюной лицо, довольно ухмыльнувшись, а после взял салфетки и вытер её щеки, глаза и лоб. Она обессилено лежала на кровати, тяжело дыша, тело дрожало, дыхание было рваным и нервным. Мужчина ни разу ничего не сказал. Только наблюдал и довольно ухмылялся. — Продолжай. – Тихо сказала она, учащенно дыша. Он подвинул Гермиону на середину кровати и навис над ней, глядя в её туманные глаза. Она не приветствовала поцелуев, но, когда он её поцеловал, она не сопротивлялась, его рука ласкала её между ног, ему хотелось её жестко трахнуть, но гость держался. Язык резво обводил соски, скользил шее и ключицам, пока пальцы терзали её внутри. Гермиона была абсолютно расслабленной, податливой и послушной. Гость притянул её за бедра к своему паху, сидя на кровати и возвышаясь над девичьим телом. Она двинулась вперед, головка уперлась в клитор, приятно мазнув по чувствительному месту. Мужчина направил член внутрь и резко вошел. Она выгнулась и вскрикнула, бедра сжались, он грубо раздвинул их и с обеих сторон раздался шлепок. Мышцы свело, он надрывно застонал, его пальцы скользили по клитору, цепляя чувствительную зону фалангами,и поддевая ногтями. Когда гость окончательно осмелел, он начал жестко и грубо втрахивать её в матрас, прижимая к себе влажное от пота тело. Гермиона безвольной куклой лежала на кровати, закатывая глаза и хватая ртом воздух. Пальцы сжались на её шее, он грубо её поцеловал и ускорил фрикции. Гермиона сдалась, ее охватила волна оргазма, мужчина хищно оскалился, ощущая каждый сладкий спазм её вагины на своём пульсирующем члене, и после расслабился сам. Горячее семя ударило внутрь, медленно стекая по промежности на покрывало кровати. Он вытащил член, окинул взглядом обессиленную фигуру и сел на край. Гермиона свернулась калачиком, дрожа от эмоций и спазмов. Гость тяжело дышал, но уходить не собирался. Гермиона встала, собрав последние силы и направилась в душ. Он наблюдал за ней через смотровое стекло: она держалась обеими руками за плитку, чтобы не упасть. Гость встал с кровати и направился в душевую. Он шагнул под горячие струи воды и прижался к спине Гермионы, она облегченно выдохнула, его рука скользнула на талию, Гермиона откинулась на его плечо. — Ты слишком предсказуем, Том. Оборотное зелье, суровый типаж, и всё тот же пронзительный хищный взгляд. — Когда ты это поняла? – Лорд ухмыльнулся и поцеловал её в плечо. — Когда я распахнула халат. Так на меня смотришь только ты. – Она рассмеялась. – Это нечестно, Том. Но ты превзошёл сам себя в своей паранойе и недоверии. — Ты хочешь сказать, если бы это был не я, то ничего бы не произошло? – Он выдохнул. — Бинго! – Он крепче прижал её к себе. Действие оборотного зелья закончилось. И теперь сам Лорд Волдеморт находился рядом. Они стояли в обнимку под горячим душем. Гермиона прекрасно знала, что он не позволит никому к ней прикоснуться. Она рассмеялась, он уткнулся носом в ее мокрые волосы,тяжело дыша. Невыносимый продуманный собственник.