Пионы для Грейнджер.

9 глава. Слабости. Гермиона проснулась в 6 утра в постели Лорда, в его комнате, в его Поместье. Она не помнила, как она здесь оказалась и когда он успел её аппарировать к себе. Под боком спал Генри, свернувшись калачиком и прижимаясь спиной к Гермионе, одетый в зеленую пижаму и цветные носки. Гермиона крепче прижала к себе сына и поцеловала его в кудрявую макушку. Лорд спал рядом, Генри находился посередине кровати. Гермиона протянула руку и прикоснулась к лицу Тома, медленно проводя пальцами по его щеке. Нежность накрыла её с головой: сын мирно спал рядом, а Том выглядел спокойным и умиротворённым. Лорд перехватил её ладонь и поцеловал. — Как я сюда попала? – Тихо спросила она, чтобы не потревожить Генри. — Ты уснула. Я решил, что не хочу, чтобы ты ночевала в борделе. – Ответил он. — Ты мог аппарировать меня в квартиру. У тебя есть доступ. – Сказала она. — Я хотел побыть с тобой подольше. Генри пришел ночью, испугавшись грома за окном, я позволил ему лечь с нами. — Спасибо, Том. – Гермиона еще раз поцеловала ребенка в макушку. Том одобрительно улыбнулся. — Ты всё еще планируешь посещать «Энигму» три раза в неделю? – Том хитро улыбнулся. — Да. Мне это нужно. Я бы не хотела отказываться от полного доступа. – Гермиона смотрела в глаза Лорда, который тяжело вздохнул. — Зачем ты это делаешь? Зачем ты делаешь мне больно и вынуждаешь чувствовать себя бессильным. – Он внимательно смотрел на Гермиону, ожидая ответа. Она сглотнула слюну и вздохнула. — Ты самый властный человек в Магической Британии. Ты использовал всевозможные рычаги давления. Ты стёр мои воспоминания, держал меня в подземелье, запрещал мне выходить из дома, запретил видеться с сыном, когда я этого хочу, хотел отобрать мою работу и поставить на пост другого человека. Ты хотел сделать меня послушной игрушкой, которая делает только то, что тебе нужно. Ты отказываешься понимать, что я такая же личность, как и ты. Что я не приложение, а отдельный человек, который не должен жить исключительно твоей жизнью. Но я тоже человек: у меня свои интересы, друзья, работа. Я не могу полностью раствориться в тебе. Почему ты не можешь признать то, что я не твоя вещь, Том? — Я ждал, когда ты наиграешься и вернешься ко мне, но ты ушла три года назад, и решила не возвращаться. — И поэтому ты просто перенес меня в свою комнату и уложил в постель, чтобы показать серьёзность своих намерений? – Гермиона тихо рассмеялась. – Ты темный волшебник, могущественный правитель и совершенно ничего не понимающий в отношениях человек. – Том зажмурился и вздохнул. — Верни мне все мои воспоминания. – Заявила она. Том округлил глаза и помотал головой. – Верни мне их, и я подумаю над твоим предложением. – В глазах Лорда читался страх. Он тяжело дышал и смотрел на свою любимую женщину, которая прижимала к себе их общего сына. – Тогда нам не о чем говорить. Меня устраивает моя жизнь. — Таблетки, Лютный и ночные клубы? – Том прищурился и поджал губы. — Это альтернатива, которую я могу себе позволить. – Улыбнулась она. — Как долго я буду наблюдать твоё саморазрушение? — Пока я не разрушусь до основания. — Зачем? — Чтобы ты стёр себе память и жил дальше, потому что это отличный план. Разве нет? – Гермиона с улыбкой смотрела на Лорда, он лишь тяжело вздохнул. — Ты слишком жестока, Гермиона. – Тихо ответил он. — Учусь у лучших, Том. Гермиона немного побыла с сыном, отказалась от завтрака и аппарировала в свою квартиру. Квартира Гермионы. Стоя под душем, она размышляла о том, как же она докатилась до такой жизни и почему она не может остановиться? В памяти не хватало целых пластов воспоминаний: дней, неделей, месяцев. Ни зелья, ни терапия у колдомедиков не помогли восстановить даже малую часть. Том правил её под себя, он так и не смог отказаться от вмешательств, пытаясь сделать из неё идеальную куклу. Отбирая её жизнь по крупицам. Она так и не смогла отвоевать своё право на воспоминания. Пришлось смириться. Она согласилась на условия Лорда, она делала то, что он просит, но держала дистанцию, чтобы снова не подвергаться принудительной чистке разума. Имея большую власть, являясь правителем Магического общества, Том отказывался жить по общечеловеческим правилам, ожидая от других тотального подчинения, обожания и уважения. Гермиона была сыта по горло его манипуляциями, хотя она долго пыталась объяснить, что с ней так нельзя, что ему стоит прислушаться, что она тоже человек. А потом она просто сдалась, и приняла правила игры нового Магического мира, который сотворил её покровитель. Теперь она играла по новым правилам, пользовалась всеми благами искаженного и извращенного государства, где такие как она считаются мусором, но вынуждены принимать соглашаться на эту несправедливость, чтобы выжить. Она пользовалась своими преференциями в полной мере, и носила неизменный значок на своей одежде, указывая на лицемерие происходящего. Она была своей во всех злачных местах Британии. Она помогала работникам борделей Лютного переулка, предоставляя медикаменты, синтетики и зелья. Она не могла никого спасти, но могла облегчить участь тех, кто еще не был готов полностью сдаться и выйти из игры. Она видела изнанку. Она видела самое дно. Она была неприкосновенна и пользовалась этим статусом на сто процентов, ради того, чтобы помогать другим. «Энигма» была её отдушиной. Несмотря на то, что она так же пользовалась услугами этого довольно дорого борделя, она так же была тем человеком, который выступил за полное колдомедицинское сопровождение работников. Это был единственный бордель в Лондоне, где сотрудники работали по собственному желанию. Не от лучшей жизни, конечно, но с контрактами, официальными выплатами и в более-менее безопасной среде. Так же Гермиона работала с оборотнями. Разрабатывая новые вакцины и зелья. С Фенриром они нашли общий язык после того, как он вытащил её из заварушки в одном из трактиров Лютного. Где она ввязалась в драку, не рассчитав свои собственные силы, и очнулась в комнате Фенрира, с перебинтованным животом и сломанной рукой. Фенрир оказался не таким уж и жестким. Он достал нужные зелья, собственноручно зашил рану на её животе, полученную от заколдованного клинка, и отомстил тому, кто её ранил. За это он потребовал услугу, и Гермиона не смогла ему отказать. С тех пор оборотни в Мунго были частыми гостями, и отношение к ним изменилось в лучшую сторону. Фенрир хотел улучшить жизнь своих собратьев, Гермиона держала слово и сохраняла нейтралитет ко всему, что происходило в Лютном. Хотя Сивый позволял ей вмешиваться в некоторые дела и процессы. Теперь она была желанной гостьей в Лютном переулке, под защитой оборотней и самого Фенрира Сивого. Поскольку Гермиона знала всех основных монополистов системы, она могла договориться с кем угодно и достать что угодно. Она выстроила свою собственную систему отношений с каждым из них, чтобы получать максимальную выгоду от сотрудничества. Теперь она являлась не менее важным человеком Магического общества, который занимался острыми вопросами, до которых другим не было дела. Именно поэтому её бессменными сообщниками были Луна, Падма и Невилл. Драко, Тео, Блейз и Пэнси тоже были её друзьями, но всё-таки социальные различия заставляли держать некую дистанцию, чаще всего ради своей безопасности. Волис Уайлд предоставлял Гермионе списки зараженных ликантропией, она вела базу оборотней и отслеживала динамику роста заболеваний на территории Британии. В конечном итоге, она с ребятами создала терапию, при которой нельзя вылечить заболевание, но можно остановить его распространение. Принимающие терапию были безопасны для других, но всё равно были вынуждены переживать превращение каждое полнолуние. Гермиона искала того, чья иммунная система сможет сопротивляться вирусу, но далеко не каждый соглашался сдать анализ крови для выявления антител, поэтому это растянулось на долгие годы. Недоверие волшебников системе делало своё дело, и это было проблемой для колдомедицины и для государства. Гермиона сглаживала углы, продвигала свои идеи и доносила их до Министерства Магии и самого правителя. Лорд выслушивал все её предложение, и часть пускал в разработку, потому что это было оправданным и целесообразным. Том был умен. Он тоже делал многое для того, чтобы Гермиона чувствовала себя нужной и важной. Ему, правда, было плевать на низкосоциальных граждан, но ради неё он шел на уступки и создавал законы, которые помогали многим держаться наплаву. Её саморазрушение было попыткой выжить, как бы странно это не звучало. Оно помогало чувствовать себя живой, выходить за границы и осознавать размеры её личной тюремной клетки. Лорд контролировал каждый её шаг, но не заметил того, что она подсела на синтетики и перешла на темную сторону социального предела падения. Она разрабатывала новые варианты веществ, способные давать более высокие результаты, при меньших побочных эффектах. Она не собиралась убегать в эйфорийную иллюзию, но собиралась улучшить качество существования тех, чья жизнь далека от красивых картинок и чрезмерной сытости. Это было лицемерно, но это было реальностью. Магический Мир принял правление Лорда Волдеморта и признал его полноправным участником Всемирного Магического союза. Другие страны избирательно закрыли глаза на некоторые нарушения прав волшебников, сегрегацию и эксплуатацию. Гермиона негодовала, но повлиять на политику своего покровителя она не могла. К сожалению, собственные демоны также мешали мыслить рационально. Было очень сложно, живя в распущенном обществе, не поддаться тьме. Гермиона пыталась сопротивляться собственным эмоциям и желаниям, но с каждый разом это давалось всё сложнее. Саморазрушение дошло до самой высокой точки, когда она попала в аварию, и очень хотела оттуда не выбраться, но Драко Малфой решил по-другому. Придя в себя в Мунго, и осознав, что это ещё конец, она вышла на новый уровень ненависти к миру своего покровителя. И чем больше он закручивал гайки, тем большее сопротивление она выказывала. Так она осмелилась попросить о полном доступе в «Энигме», зная, что эта просьба не встретит поощрения и особой радости со стороны Лорда. Это была неслыханная дерзость, просить о подобных вещах правителя, который желал обладать своим победным трофеем и наслаждаться им в одиночку. Тело требовало быть услышанным. Проживание в вечном стрессе приводило к постоянному хроническому напряжению и невозможностью расслабиться. Синтетики активно действовали на зону удовольствия, которая со временем требовала большей отдачи и полного погружения. Это становилось единственной возможностью сбежать от реальности, справиться со стрессом и забыть о проблемах. Гермиона не привыкла обсуждать подобные вещи с Томом. После рождения сына всё стало ещё сложнее. От нее требовали быть матерью, но на эту роль она не давала согласия. Депрессия поглотила её полностью. Невозможность высказывать свои желания, невозможность попросить помощи и признать проблему привели её в Мунго. Потеря себя как личности после рождения ребенка, восприятие себя как приложения, у которого больше нет своих потребностей и своих желаний привело к новым открытиям: ты даешь жизнь новому человеку и перестаешь быть человеком. Это было неприятное и болезненное осознание: от тебя требуют соответствия, и при это обесценивают все твои старания. Ты должна всё уметь, но это не значит, что тебе кто-то скажет спасибо. Ты обязана сделать всё возможное, даже если это будет стоить тебе твоей собственной жизни. Твои навыки должны быть на высоте, и при этом никто не собирается тебя чему-то учить. Ты инкубатор, ты нянька, а твоя личность и твоё самочувствие больше никого не интересует. Гермиона решила, что лучше плохой матери, иметь хорошего отца, и собрав вещи, она съехала на свою квартиру. Но чуть позже Лорд поставил свои условия, и я покорно согласилась. Последние три года жизнь напоминали какой-то квест, в котором нужно найти ответы для дальнейшего поиска выхода. Только выход оказывался всё дальше, а вопросы становились всё сложнее. Лютный Переулок. Сегодня Гермиона отправилась в Лютный, чтобы встретиться с Фенриром Сивым. Для неё двери были всегда открыты. Её встретили на пороге и провели в его кабинет. Сивый выглядел грозным и немного уставшим. Седые волосы были собраны в хвост, длинной ниже лопаток, неизменная расстегнутая рубаха и кожаные брюки. Он был крупным, высоким и немного пугающим. — Привет. – Тихо сказала она и села в кресло напротив. Он поднял на неё глаза и принюхался. – Не начинай. Ты знаешь, что это бесполезно. – Сивый хмыкнул и поджал губы. — Какие новости? – Спросил оборотень и сцепил пальцы. — Товар плохого качества. Низкая степень очистки и много побочных эффектов. Луна попробует что-то сделать, но в массы выпускать это нельзя. Будет высокая смертность, не говоря уже о личных реакциях на различные вещества в составе. Либо это какой-то контрафакт, либо кто-то пытался тебя подставить, но ты принял правильное решение и обратился ко мне. — Это было взято на пробу. Спасибо тебе. Не всем поставщикам можно доверять. – Он посмотрел на Гермиону и снова вдохнул. – Тебе по-прежнему плохо? Ничего не помогает? — К сожалению. Это так сильно бросается в глаза? – Она усмехнулась. — Это создает весьма специфический шлейф, который чуют абсолютно все оборотни, но волшебникам это недоступно. Ты не пыталась слезть с таблеток? — Нет. Я только их дорабатывала, чтобы улучшить переносимость и убрать недостатки. — Ты знаешь, что у меня есть решение. – Он хитро улыбнулся. — Переживать ломку в сыром подвале совершенно меня не прельщает, Фенрир. — Но это работает. И проверено временем. И всё же лучше, чем испытывать постоянную потребность в разрядке. – Сивый поднял бровь, Гермиона закатила глаза и вздохнула. — Неприятно осознавать, что есть те, от которых ничего не скроешь. – Гермиона потерла глаза. — Ну, извини. Мы знакомы не один год. Я вижу, что ты не справляешься, поэтому предлагаю решение. Неделя, и ты слезешь с веществ. — Спасибо, но мне это не подходит. – Тихо сказала она. — Моё дело предложить. – Он подмигнул Гермионе, она рассмеялась. — Знаешь, для того, кто занимается незаконным оборотом веществ, очень странно топить за принудительную очистку, и еще более странно предлагать эту услугу той, кто находится с тобой в одной упряжке, Фенрир. — Я предлагаю из чистых побуждений. Иначе при потере контроля есть возможность оказаться в одном из неблагопристойных заведений Лютного. — Но ты ведь мне этого не позволишь? – С улыбкой спросила она. — Нет. Пока я здесь, этого не случится. — Вот и прекрасно. – Гермиона встала с кресла. – Если Луна сможет что-то сделать, я тебе сообщу. – Фенрир кивнул. Гермиона вышла из здания и аппарировала в Мунго. Мунго. Возле её кабинета стоял Драко с папкой в руках. — Я жду тебя уже двадцать минут. – Возмущенно сообщил он. — Я была в Лютном. Решала вопросы с Фенриром. – Тихо сказала она и отворила двери. Драко зашел в кабинет и сел в кресло напротив стола. — У тебя что-то случилось? – Он серьёзно посмотрел в её лицо. Она выглядела расстроенной. — Нет, всё в порядке. У тебя какие-то вопросы по документам? – Спросила она, протягивая руку, чтобы взять папку. Он передал ей папку, она её открыла и начала листать страницы. — Мне нужно ещё несколько документов с твоей подписью и печатью. Бланк номер три, семь и одиннадцать. – Сообщил Драко, Гермиона села за стол. Он внимательно смотрел за её реакциями. Они читала документацию и не находила никаких проблем. — Но здесь есть всё, что нужно. Зачем тебе дополнительные документы? Ты искал повод, чтобы ко мне заглянуть? – Она подняла грустные глаза на Драко и вздохнула. Он молчал. — Просто сделай то, о чём я прошу. – Ответил Драко. Гермиона открыла ящик стола и нашла все нужные бланки. Драко наблюдал за трясущимися руками и слышал её учащенное дыхание. Она размяла шею, заполнила бланки, поставила подписи и печати, и протянула всё это Драко, который неотрывно смотрел на неё. — В чём дело? – Строго спросила она. — Ты правда ничего не помнишь? – Гермиона застыла, глядя ему в глаза. — Я не понимаю о чём ты. После аварии множество воспоминаний исчезли из моей головы. Если ты хочешь мне что-то сообщить, то, либо говори, либо предоставь воспоминание для омута памяти. – Ответила Гермиона. Драко потер переносицу и вздохнул. — Он так крепко в тебя вцепился, что сделает абсолютно всё, чтобы тебя удержать. Я не удивлен, но расстроен. – Сообщил Драко. Он собрал все документы в папку. – Не хочешь поужинать завтра? — В понедельник, среду и пятницу у меня забронирован номер в «Энигме». – Обыденно произнесла Гермиона. Драко округлил глаза, а после нахмурился. — Что? Он позволил? – Она кивнула. Драко встал с кресла и направился к двери. – Найди для меня время и отправь патронус, пожалуйста. – Попросил Драко, она кивнула. Раздался стук в дверь. На пороге появился Невилл и вошел в кабинет. — Привет. У меня есть несколько новостей. – Невилл сел в кресло и уставился на Гермиону, которая была немного растерянной и уставшей. — Я слушаю. – Тихо сказала она. — Вчера мы провели последние тесты и выяснили, что один из пяти образцов элексира обладает более стойким и длительным действием. Возможно, мы приблизились к новому открытию. И было бы неплохо на ком-то его испытать. – С улыбкой сообщил Невилл. — А плохая? – С ухмылкой спросила она. — Возможно будут побочные эффекты, потому что мыши вели себя странно какое-то время. — Подготовь мне порцию, и я проверю её на себе. – Ответила Гермиона. – Всё довольно просто. — Ты не можешь выступать постоянным подопытным кроликом. — Но мы не можем тестировать подобные вещи на арестантах, продлевая их мучения в ужасных условиях содержания. – Гермиона развела руками, Невилл вздохнул. — Ладно. Только я дам тебе нейтрализующее зелье, и, если тебе станет плохо, нужно будет сразу его принять. – Невилл прищурил глаза. – Это понятно? – Гермиона кивнула. – Хорошо. Принесу к концу рабочего дня. Главное помни, про технику безопасности. — Как всегда. Ты знаешь, что я стараюсь быть осторожной, Невилл. – Она нагло врала, и он это знал. Она никогда не была осторожной, ставя на себе сомнительные опыты с разными веществами, словно у нее есть лишних девять жизней. Разговоры были бесполезны. Она никого не слушала и делала так, как считает нужным. В какой-то момент её жизнь потеряла всякую ценность для неё самой. Она много работала на благо общества, а для себя у неё был «Princess Bride» и «Энигма». Вечером Невилл принес пару порций нейтрализующего зелья и пару порций элексира. До этого она не проверяла на себе действие Элексира и его производных, но в этот раз интерес взял над ней верх. Квартира Гермионы. Она вернулась домой после шести часов. Приняла душ, перекусила и выкурила сигарету, сидя в кресле на заднем дворе. «Эликсир бессмертия» который предназначался для Лорда Волдеморта разрабатывался около десяти лет. Название было формальным, ибо никакого бессмертия он не давал, но мог поддерживать здоровье на нужном уровне, улучшал самочувствие и омолаживал клетки организма. Элексир не был поставлен на поток, и говорить о нём было запрещено. Работники не пользовались своей разработкой, хотя могли, потому что никто кроме них самих не контролировал использование ингредиентов. Но, видимо, ни Луна, ни Невилл, ни Падма, не горели желанием улучшать свои жизненные показатели, живя в таком дерьмовом мире. Гермиона поднялась на второй уровень и села на кровать. Она открыла пузырёк с зельем и залпом выпила содержимое. Сначала ничего интересного не происходило. Во время экспериментов на людях, ребята описывали происходящее и заполняли специальную карту, в которую записывались разные симптомы, видения и реакции. Гермиона тоже решила сделать своеобразный дневник и положила блокнот с магловской ручкой на прикованную тумбу. Через десять минут она провалилась в воспоминания, и оказалась в подземелье Поместья Реддл. Она наблюдала за происходящим со стороны, словно окунулась в омут памяти. Эликсир восстанавливал утерянные фрагменты памяти: «Гермиона видела себя лежащей на бетонном полу, металлические двери были закрыты, через прутья можно было увидеть, что на ней почти нет одежды. Рядом стоял Том и Драко, они что-то обсуждали, но она никак не могла разобрать слова. Ужас окутал сознание, ибо ничего подобного она просто не помнила. Почему вообще Драко и Том находятся вместе в Поместье Реддл. Почему на Гермионе почти нет одежды, и что они вообще могут обсуждать? Что за это день? Какой это год? Что вообще происходит в этом воспоминании? » Когда Гермиона вернулась в сознание, она лежала на полу возле кровати. Ковер был испачкан рвотой. Над ней стоял Том, скрестив руки на груди. — Эльфы сообщили, что с тобой что-то случилось. – Том был серьёзен и зол. Гермиона вытерла рукой лицо и почувствовала, что домашние брюки, надетые на ней полностью мокрые. — Чёрт. – Голова раскалывалась. Какие-то фрагменты всплывали в памяти. Том присел на корточки, поднял подбородок пальцами и заглянул в её глаза. Радужки не было видно, зрение было расфокусировано. Он поднял её на руки и занес в ванную. Стянул с неё брюки, белье и майку, и включил воду в ванне. Гермиона молчала. Том заметил, что на её спине не осталось никаких шрамов, кожа была идеальной. С живота пропали растяжки, все последствия после аварии были стёрты с её тела. Кожа была холодной и липкой, Гермиону трясло. Том переключил душ и стал поливать водой её продрогшие плечи. — Что ты приняла? – Спросил он, схватив её за подбородок. – Отвечай! – Гермиона пыталась проморгаться и взять себя в руки, но ничего не получалось. — Не кричи. Дай мне собраться с мыслями. – Тихо ответила она. У Тома начали дрожать руки, а в уголках глаз появились слёзы. — Ты пыталась снова себя убить? – Голос дрожал. Он тяжело дышал и пытался не сорваться. — Нет. Это было экспериментальное зелье. Всё в порядке. Просто оно может по-разному воздействовать на людей. — У вас закончились мыши? – Возмутился Том. — Нет. Эксперименты на мышах прошли отлично, Том. – Она усмехнулась. Он провел рукой по её спине и поцеловал её в плечо. — Твои шрамы… они исчезли. – Прошептал он. — Значит зелье работает. — Я заберу тебя в Поместье. Я не могу оставить тебя одну в таком состоянии. – Он выключил воду, накинул на Гермиону полотенце и аппарировал в Поместье. Поместье Реддл. Эльфы подготовили восстанавливающую ванну с травами и зельями. Лорд опустил Гермиону в воду, и дал ей выпить бодрящей настойки. Тело быстро вернулось в тонус и зрачки пришли в норму. — Ты исчерпала лимит моего терпения. Я не могу тебе позволить жить в одиночку. Тебе придётся переехать ко мне. — Том, ты не можешь. – Тихо сказала она. — Могу. Я вообще всё могу. Ты больше не будешь жить одна. И ты подпишешь брачный контракт и станешь Гермионой Джин Реддл – первой леди Магической Британии. Я тебе говорил, что я могу заставить. Моя лояльность закончилась. Ты станешь моей женой. Точка. Это мой мир, я правитель этого мира и делаю то, что хочу. Ты обязана меня слушать. – Его голос звучал уверенно и серьёзно. Гермиона расплакалась. Когда Лорд вышел из ванной комнаты, она попыталась разбить всё, что попадалось под руку, но чары не позволили этого сделать. Через полчаса, вдоволь наплакавшись, она вышла из ванной, накинув на плечи черный махровый халат. На столе стоял ужин, постель была расправлена. Том сидел на краю кровати, скрестив руки на груди. Гермиона застыла в паре шагов от него, боясь сделать шаг на встречу. — Я был добр слишком долго. Я позволял тебе делать всё, что заблагорассудится. Больше ты не можешь использовать мою лояльность и выезжать за счёт моих эмоций к тебе. Я не могу тебе позволить уничтожать себя и мою репутацию. Хватит. – Гермиона сделала пару шагов к стене, и упершись спиной, сползла на пол. – Ты– будущая первая леди и должна нести ответственность за свои поступки. Невилл займёт твой пост, а ты, если тебе так хочется работать, можешь занять должность в Министерстве. Я больше не намерен с тобой возиться и вытаскивать тебя из сомнительных мест. От зависимости придётся избавиться. – Гермиона закрыла лицо руками, оперевшись локтями о колени. Халат распахнулся, обнажая участки тела. Взгляд Лорда и надменный тон пробирал до костей. – Тебе придётся меня слушаться, хочешь ты этого или нет. – Он встал с кровати и подал ей руку. Она протянула свою, он помог ей подняться, халат полностью распахнулся, Лорд окинул взглядом обнаженное тело и вздохнул. – Ты должна поужинать и отдохнуть. С завтрашнего дня ты больше не работаешь в Мунго. Я уже отправил Невиллу письмо. Контракт будет подписан на этой неделе. Можем устроить торжество и официальный приём в честь бракосочетания. Генри будет очень рад, что его мать наконец-то к нему вернулась. – Гермиона молчала, смотря в глаза Лорда. Он закончил свою речь и вышел из спальни, закрыв за собой двери. Она обессиленно плюхнулась на кровать, подтянув колени к груди. Она тяжело дышала, обняв подушку, и закрыв глаза. Гермиона так сильно устала и выдохлась, что была не способна на бунт. Эликсир только начал свою работу, и это была лучшая его версия. Они справились.