август между нами

Чимин медленно опустился в тень под одной из яблонь, прислоняясь спиной к толстому стволу дерева. Здесь было немного прохладнее — листья закрывали от прямого солнца, а ветер хотя бы иногда касался разгорячённой кожи. Он прикрыл глаза буквально на несколько секунд. А когда снова открыл их, увидел вдали Тэхёна. Тот уже разговаривал возле грузовика с Чонгуком. Даже отсюда было видно, как они о чём-то быстро перекинулись парой фраз, после чего Тэхён неожиданно махнул рукой куда-то в сторону навеса, где, видимо, уже сидел Хосок. И пошёл туда. Вместе с ним. А Чонгук, наоборот, повернул голову в сторону яблони, под которой сидел Чимин. И спустя секунду направился прямо к нему. Сюда. Под дерево. К нему одному. Чимин медленно выпрямился, опираясь плечом о ствол яблони, и сделал вид, будто его куда больше интересуют тяжёлые ветви над головой, чем приближающийся альфа. Солнце просачивалось сквозь густую листву золотыми дрожащими пятнами, ветер лениво шевелил траву между деревьями, а где-то вдали продолжали шуметь люди, звенели бутылки с водой и раздавался чей-то громкий смех, но всё это почему-то постепенно уходило куда-то на задний план, стоило Чонгуку подойти ближе. Он остановился рядом, отбрасывая на Чимина тень своего высокого тела. Майка на нём окончательно промокла от жары и липла к напряжённой груди и широким плечам, предплечья были покрыты тонкими царапинами от веток, а загорелая кожа пахла солнцем, яблоневой листвой, потом и сигаретами. Плохо, плохо дело, Чимин ненавидел то, насколько ему нравился этот запах. Несколько секунд Чонгук молча смотрел на него сверху вниз, будто просто изучал его состояние. А потом неожиданно нахмурился. — Ты бледный. — Это потому что я умираю на ваших яблоках. Уголок губ Чонгука едва заметно дрогнул, но взгляд остался внимательным. Он медленно присел перед Чимином на корточки прямо в траву, упираясь локтями в собственные колени, и теперь оказался почти на одном уровне с ним. Очень близко, но Чимин решил, что он будет держаться достойно.  — Ты ничего не ел с утра нормально, да? — тихо спросил Чонгук. Чимин раздражённо отвёл взгляд в сторону. — Почему тебя это вообще волнует? Чонгук несколько секунд молчал а затем тихо ответил: — Потому что мне не нравится, когда ты выглядишь так, будто сейчас потеряешь сознание. Чимин нервно облизнул пересохшие губы и тихо пробормотал: — Со мной всё нормально. Чонгук коротко усмехнулся, будто вообще ему не поверил. А потом неожиданно протянул руку и медленно снял с головы Чимина соломенную шляпу. — Эй. — Сиди спокойно. Его голос прозвучал слишком низко и слишком близко. Чонгук положил шляпу рядом в траву, после чего неожиданно провёл ладонью по влажным волосам Чимина, осторожно убирая прилипшие ко лбу светлые пряди. Омега округлил свои и так не маленькие глаза и задержал дыхание.  Чонгук замер, явно почувствовав, как Чимин вздрогнул. И его глаза вдруг стали темнее. Тяжелее. Взгляд медленно скользнул по лицу Чимина, задержался на его полных губах, на покрасневших щеках, на тонкой шее, где были капли пота. А потом Чонгук тихо выдохнул сквозь зубы, будто сам пытался сдержать какие-то собственные мысли. — Ты вообще понимаешь, как сейчас выглядишь? — хрипло спросил он. Чимин замер почти сразу после этого вопроса, чувствуя, как горячий воздух вдруг становится слишком плотным для нормального дыхания. Под густой тенью яблони мир вокруг словно начал медленно расплываться — шум людей где-то вдалеке стал тише, шелест листьев над головой мягче, а солнце, пробивавшееся сквозь ветви, оставляло на лице Чонгука золотые дрожащие полосы света. И Чимин слишком остро ощущал, насколько близко тот сидел. Настолько близко, что дыхание Чонгука иногда едва заметно касалось его кожи. Тёплое. Медленное. Тяжёлое. Чимин нервно отвёл взгляд в сторону. — Не начинай. — Я даже ещё ничего не сказал. Голос Чонгука прозвучал тихо и хрипловато, с этой привычной ленивой насмешкой, от которой внутри у Чимина всё начинало опасно дрожать. Он всё ещё сидел перед ним на корточках, широко расставив колени в высокой траве, и смотрел так внимательно, будто пытался разобрать Чимина на части одним только взглядом. А потом его рука снова медленно поднялась. Чимин сразу напрягся, но не отодвинулся. Тонкие тёплые пальцы осторожно коснулись его шеи сбоку, почти невесомо скользнули ниже, к тонкой выступающей ключице, которую открывала свободная льняная рубашка, и замерли там на несколько секунд. От этого прикосновения Чимин вздрогнул так заметно, что тело альфы мгновенно отреагировало. И взгляд у него моментально стал другим. Темнее и глубже, будто эта реакция Чимина ударила по нему самому не меньше. Подушечка большого пальца медленно провела по ключице, ощущая горячую кожу, влажную после жары, и Чимин резко втянул воздух через нос, потому что по телу мгновенно разошлась слишком сильная дрожь. Это было ненормально. Абсолютно ненормально. Он никогда в жизни не реагировал на прикосновения так остро. Особенно на такие простые. Но рядом с Чонгуком всё тело будто начинало жить отдельно от разума. Он медленно приблизился ещё чуть ближе, упираясь одним коленом в землю, и теперь между ними оставалось настолько мало расстояния, что Чимин ощущал тепло его тела даже сквозь воздух. — У тебя опять сердце быстро бьётся, — тихо сказал Чонгук, не отводя взгляда от его лица. Чимин нервно сглотнул. — Это из-за жары. — Мгм. По этому короткому звуку было слишком понятно, что Чонгук ему совершенно не поверил. Его пальцы всё ещё медленно скользили по тонкой коже возле ключицы, иногда задевая шею, и каждое такое движение отзывалось внутри Чимина опасным горячим напряжением, от которого слабели ноги. А потом Чонгук наклонился ещё ближе. Так близко, что его дыхание коснулось щеки Чимина. Казалось, воздух между ними буквально завибрировал. Он медленно провёл пальцами по шее Чимина вверх, убирая за ухо мягкую светлую прядь волос и слизнул каплю пота с шеи омеги и носом провел по линии уха, втягивая в себя их общий воздух. Чимин задрожал. Он кажется перестал дышать.  — Ты меня с ума сведёшь, омега, — почти шёпотом сказал он, и от его низкого голоса у Чимина внутренние органы хором решили сделать кувырок.  Чимин резко отвёл лицо чуть в сторону, будто пытаясь сбежать хотя бы от этого близкого дыхания, от горячих пальцев на своей коже и от того, как он слабел рядом с этим невозможным альфой. — Чонгук… хватит. Голос прозвучал тихо, немного сбивчиво, но всё-таки достаточно твёрдо, чтобы остановить его. И Чонгук остановился. Несколько секунд он просто смотрел на Чимина — тёмными, потяжелевшими глазами, в которых всё ещё оставалось это жадное, почти инстинктивное желание касаться его дальше, ближе, больше. А потом уголок его губ медленно дрогнул в короткой задумчивой усмешке. Чонгук медленно поднялся с корточек, выпрямляясь во весь свой высокий рост, провёл рукой по волосам и ненадолго оглянулся в сторону длинных деревянных столов, под которыми уже собиралась молодёжь деревни. Слышался смех, звон посуды, чей-то громкий спор, запах жареного мяса смешивался с ароматом яблок, горячего хлеба и нагретой солнцем травы, а лёгкий ветер лениво шевелил ветви яблонь над их головами. Потом Чонгук снова посмотрел на Чимина. И тихо сказал: — Тебе нужно поесть.  Чимин несколько секунд молча смотрел на него снизу вверх, всё ещё пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, а потом медленно вложил свою ладонь в протянутую руку Чонгука. Тот сразу сжал её крепче. Тёплая большая ладонь мгновенно сомкнулась вокруг его пальцев, легко помогая подняться с земли, и Чимин почувствовал предательскую дрожь где-то под рёбрами. Шляпу он так и не надел обратно. Светлые мягкие волосы после жары и ветра растрепались ещё сильнее, несколько прядей падали на лоб и виски, а тонкая льняная рубашка свободно скользила по телу, иногда открывая бледную кожу ключиц. Вместо шляпы Чимин только натянул обратно солнцезащитные очки. И Чонгук обернувшись на омегу, невольно завис на несколько секунд. Потому что это было просто нечестно. Под ярким летним солнцем, среди яблоневого сада, с этими растрёпанными волосами,прямым  взглядом за тёмными стёклами очков и тонкой светлой одеждой, мягко двигающейся от ветра, Чимин выглядел так красиво, что у Чонгука внутри буквально все сжалось и заболело. Он медленно усмехнулся: —Ты невероятен.  А потом молча повел его в сторону столов. И Чимин пошёл следом, даже не подозревая, какой эффект создаёт вокруг себя одним только своим присутствием. А Чонгук в этот момент для самого себя понял одну очень простую вещь. Кажется, он теряет голову.