август между нами

Перед ними раскинулся огромный яблоневый сад. Настолько большой, что казалось, ему вообще нет конца. Ровные ряды высоких яблонь уходили далеко вперёд, растворяясь где-то в дрожащем от жары воздухе, а ветви деревьев тяжело склонялись под весом крупных красных и золотистых яблок. Между рядами двигались люди — смеялись, переговаривались, таскали деревянные ящики, передавали друг другу фрукты, кто-то стоял на лестницах, кто-то сидел прямо на траве в тени деревьев и пил холодную воду. Всё это выглядело удивительно живым. Шумным. Тёплым. Солнце пробивалось сквозь густую листву золотыми пятнами, ветер шевелил ветки, и отовсюду пахло яблоками — сладкими, спелыми, нагретыми солнцем. Недалеко стоял огромный грузовик, куда уже загружали полные ящики, а рядом несколько альф легко поднимали их друг другу, смеясь и споря о чём-то через весь сад. Чимин продолжал смотреть куда-то в глубину сада, щурясь от яркого солнца, пока вокруг шумела работа — кто-то смеялся, кто-то перекрикивался между рядами яблонь, тяжёлые ящики глухо ставили на землю, а тёплый ветер медленно качал густые зелёные ветви над головами людей. И именно тогда он услышал чей-то особенно громкий смех. Лёгкий. Красивый. Почти кокетливый. Чимин невольно перевёл взгляд в сторону звука. И сразу увидел Чонгука. Тот стоял возле лестницы рядом с каким-то омегой — очень красивым парнем с длинными  волосами, собранными в хвост и яркой улыбкой, который буквально крутился рядом с ним, что-то активно рассказывая и периодически касаясь его руки. Они вместе разбирали яблоки по ящикам, о чём-то спорили, а Чонгук, опираясь ладонью о деревянный короб, коротко смеялся в ответ и что-то говорил ему низким спокойным голосом. От этого зрелища внутри у Чимина мгновенно стало неприятно горячо. Настолько резко, что он даже сам не сразу понял собственную реакцию. Это было похоже на раздражение. Нет. Хуже. Будто кто-то внезапно забрал то, на что Чимин уже почему-то начал смотреть как на своё. От этой мысли он почти разозлился сам на себя. Потому что это было ненормально. Он не имел никакого права испытывать что-то подобное к этому альфе.  Но первая вспышка эмоций всё равно уже произошла, и теперь внутри оставалось это странное тяжёлое чувство, от которого хотелось раздражённо отвернуться. В этот момент Чонгук вдруг поднял голову. И сразу заметил их. Он замер буквально на секунду, после чего медленно обернулся к омеге рядом с собой, что-то коротко сказал ему с лёгкой улыбкой и, выслушав недовольное чужое возмущение, всё-таки двинулся в сторону Чимина и Тэхёна. Чимин почти сразу отвёл взгляд в сторону, будто вообще не смотрел туда всё это время. — Тут слишком жарко, — быстро пробормотал он Тэхёну первое, что пришло в голову. — И яблоками пахнет вообще везде. Снял шляпу и начал ей обмахиваться очень быстро.  Тэхён посмотрел на него с таким лицом, будто прекрасно всё понял, но, к счастью, ничего говорить не стал. Чонгук шёл к ним. По дороге его кто-то окликнул, один из альф что-то спросил, кто-то хлопнул его по плечу, но Чонгук отвечал коротко, почти не останавливаясь и продолжая смотреть только вперёд. Туда, где стоял Чимин. Солнце било ему в спину, подсвечивая тёмные растрёпанные волосы и широкие плечи, а чёрная майка прилипла к загорелому телу от жары, подчёркивая крепкие руки и напряжённые мышцы под кожей. Конкретно сейчас Чимин остро понял одну очень неприятную вещь. Чонгук был невероятно красив. Не аккуратной городской красотой, к которой Чимин привык раньше. Нет. В нём было что-то слишком живое, горячее и настоящее — как этот раскалённый воздух, как запах яблонь, как само это лето вокруг. Это нервировало. Когда Чонгук наконец остановился рядом, от него пахло солнцем, яблоневой листвой, потом и сигаретами. Альфа чуть наклонил голову набок, разглядывая Чимина несколько секунд, а потом спокойно сказал: — Хорошо, что вы пришли, — спокойно произнёс Чонгук, продолжая смотреть прямо на Чимина так внимательно, будто вокруг них не шумел огромный яблоневый сад и не сновали десятки людей. Чимин ответил, что Тэхен бы от него все равно не отстал, и Чонгук заметно усмехнулся уголком рта, после чего коротко кивнул им головой: — Пойдёмте, покажу, где будете работать. Очень быстро стало понятно, что здесь Чонгука слушались почти все. Причём настолько естественно, будто это даже не обсуждалось и давно стало чем-то привычным для каждого человека в этом саду. К нему постоянно кто-то подходил: один альфа спрашивал, куда относить заполненные ящики, какая-то омега уточняла, какие ряды деревьев уже закончили, кто-то просил помочь с лестницей или звал посмотреть, как лучше распределить людей между участками. И Чонгук отвечал коротко, спокойно и уверенно, почти не повышая голос, но его всё равно слушали сразу и без лишних вопросов. Тэхён, идущий рядом с Чимином, чуть наклонился к нему и тихо сказал: — Его отец уже много лет организовывает всё перед праздником огня, а теперь половина этих обязанностей автоматически свалилась на Чонгука. Чимин молча посмотрел вперёд. Почему-то это удивительно ему подходило. Через несколько минут Чонгук уже показывал им их часть сада — несколько длинных рядов яблонь ближе к самому краю, где деревья росли особенно густо, а высокая трава почти касалась колен. Над головой мягко шелестела листва, сквозь которую солнце пробивалось тёплыми золотыми пятнами, а в воздухе густо смешивались запахи яблок, нагретой древесины, сухой травы и летней жары. — Красные складывайте отдельно, жёлтые отдельно, — объяснял Чонгук, рукой показывая на деревянные ящики. — Полные коробки оставляйте у дороги, потом их заберут альфы. Он говорил спокойно и по делу, но Чимин всё равно слишком отчётливо чувствовал, что внимание Чонгука всё это время было сосредоточено вовсе не на работе. Взгляд альфы постоянно возвращался к нему. Слишком внимательно и цепко. Будто Чонгук одновременно объяснял правила и продолжал изучать самого Чимина, замечая каждое движение, каждую эмоцию на его лице. А потом, к огромному разочарованию Чимина, которое он сам себе никогда бы не признал вслух, Чонгук ушёл обратно к своему участку сада. Туда, где всё ещё находился тот омега. Тот самый — красивый, темноволосый и раздражающе улыбчивый. Чимин почти сразу отвёл взгляд в сторону и слишком резко сорвал яблоко с ветки, отчего листья недовольно зашуршали над его головой. Тэхён тут же покосился на него: — Не вымещай злость на фруктах, они вообще ни при чём. — Я спокоен. — Конечно, — улыбнулся брат.  Но спокойным Чимин не был совершенно. Его буквально разрывало изнутри этим странным, неправильным чувством, от которого хотелось одновременно разозлиться, уйти отсюда подальше и перестать вообще смотреть в сторону Чонгука. Потому что каждый раз, когда он случайно замечал, как тот омега снова что-то говорит Чонгуку, как выбиваются длинные пряди из хвоста, как Чонгук наклоняется ближе, чтобы его услышать, или коротко смеётся в ответ … внутри неприятно и тяжело вспыхивало что-то похожее на собственничество. Тэхён явно пытался его отвлечь — болтал без остановки, спорил с соседними омегами о том, кто быстрее наполнит ящик яблоками, несколько раз специально втягивал Чимина в разговоры, но тот всё равно упрямо продолжал иногда поднимать взгляд туда. К дереву Чонгука. Прошло несколько часов. Солнце поднялось ещё выше, жара стала почти вязкой, светлая льняная рубашка неприятно липла к спине, пальцы уже были липкими от сладкого яблочного сока, а ноги начинали ныть от бесконечной ходьбы между деревьями. Им помогали ещё несколько омег помладше, которые носили пустые ящики и громко смеялись где-то неподалёку, но Чимин почти не слушал чужие разговоры. И самое интересное заключалось в том, что иногда он замечал, как Чонгук тоже смотрит на него. Прямо посреди работы. Будто автоматически. А тот омега рядом с ним нравился Чимину всё меньше и меньше. — Ты сейчас в нём дырку прожжёшь, — тихо пробормотал Тэхён, ставя на землю очередной полный ящик. Чимин замер, после чего медленно опустил голову и устало провёл ладонью по лицу. — Кажется… я схожу с ума, — очень тихо признался он. Тэхён посмотрел на него уже совсем иначе — без привычных подколов, мягче и с каким-то слишком понимающим выражением лица, от которого Чимину почему-то стало ещё тяжелее. Он коротко толкнул его плечом. — Держись, — тихо сказал Тэхён. — Теперь ты хотя бы понимаешь, как я мучаюсь с Хосоком уже который год. Чимин только устало прикрыл глаза. А где-то впереди, среди нагретых солнцем яблонь, снова раздался низкий смех Чонгука, от которого внутри всё опять неприятно дрогнуло. Спустя ещё какое-то время работа окончательно превратилась в бесконечный жаркий поток одинаковых движений. Чимин стоял на высокой металлической лестнице почти под самой густой частью яблони, осторожно срывая тяжёлые красные яблоки и передавая их вниз Тэхёну, а тот уже складывал их по деревянным ящикам. Солнце стояло прямо над головами, воздух стал густым и горячим, а светлая льняная рубашка Чимина давно прилипла к спине и тонким ключицам. Пальцы липли от сладкого яблочного сока. Щёки раскраснелись от жары. И даже соломенная шляпа уже почти не спасала. Где-то неподалёку шумели другие люди, кто-то смеялся, кто-то ругался из-за упавшего ящика, над садом лениво жужжали насекомые, а нагретые листья мягко шелестели от редких порывов ветра. — Осторожнее, — пробормотал снизу Тэхён. — Ты сейчас свалишься вместе с этой лестницей. — Не каркай. Чимин потянулся за очередным яблоком, но внезапно заметил какое-то движение внизу и машинально посмотрел вниз между ветками. И почти сразу увидел Хосока. Тот подошёл к Тэхёну со спины совершенно бесшумно, а потом, чуть пригнувшись, неожиданно коснулся пальцами его поясницы. Тэхён резко вздрогнул всем телом. — Господи, Хосок! Он мгновенно обернулся, прижимая ладонь к груди. — Господи, ты меня напугал! Где ты был до сих пор? Хосок только широко улыбнулся — растрёпанный, вспотевший от жары, с закатанными рукавами рубашки и прилипшими ко лбу волосами. — Работал вообще-то, — невозмутимо ответил он. — В другой части сада. Только сейчас освободился. И, несмотря на возмущённый тон Тэхёна, было слишком очевидно, как сильно он обрадовался. Это читалось буквально во всём — в том, как мгновенно смягчилось его лицо, как он перестал раздражённо хмуриться, как сам невольно сделал маленький шаг ближе к Хосоку. Они начали о чём-то быстро переговариваться, спорить, перебивать друг друга, а Чимин сверху смотрел на них и неожиданно почувствовал внутри какое-то странное, совершенно необъяснимое опустошение. Несколько минут спустя Хосок уже договаривался с Тэхёном насчёт обеда. — Мы все возле дальних рядов будем, — говорил он, вытирая шею полотенцем. — Там навес поставили и столы. Тэхён тут же оживился: — А еда нормальная? — Ради тебя лично готовил. — Врёшь. — Конечно. Чимин тихо фыркнул себе под нос, снова срывая яблоко с ветки. А потом Хосок всё-таки ушёл обратно через ряды деревьев, бросив Тэхёну что-то напоследок через плечо. Солнце к тому времени уже стало почти невыносимым. Воздух дрожал от жары. Ноги неприятно ныли от усталости. И когда они наконец закончили свой ряд яблонь, Тэхён устало потянулся и поднял голову к Чимину: — Спускайся. Пойдём поедим, а то я сейчас умру. Чимин медленно слез с лестницы, чувствуя слабость в руках и лёгкое головокружение от духоты. — Я не хочу есть, — тихо признался он, устало проводя ладонью по шее. — Серьёзно. Я бы лучше просто посидел где-нибудь в тени. Тэхён нахмурился: — Ты точно нормально себя чувствуешь? — Да. Просто жарко. Это было не совсем ложью. Жарко действительно было. Тэхён ещё несколько секунд внимательно смотрел на него, после чего всё-таки вздохнул: — Ладно. Тогда посиди пока здесь, а я быстро схожу за едой или хотя бы водой. Он подхватил полный деревянный ящик и понёс его в сторону грузовика, стоявшего ближе к дороге.