август между нами

День после праздника оказался неожиданно пустым, словно деревня выгорела вместе с огромными кострами, еще ночью полыхавшими у реки. С самого утра над улицами висела тяжелая августовская жара. Воздух стал густым и сонным, пропитавшись запахом мокрой травы, золы, спелых яблок из старых садов и нагретого солнцем дерева. Где-то лениво хлопали калитки, соседи оживленно обсуждали вчерашние гуляния, дети бегали по улице с найденными у реки разноцветными лентами, а жизнь, казалось, постепенно возвращалась в привычное русло. Только Чимин и Чонгук будто так и остались где-то там, в прошедшей ночи. Чимин почти не выходил из комнаты. Он сидел у распахнутого окна в большой светлой футболке, небрежно сползавшей с одного плеча и открывавшей тонкую ключицу. Светлые волосы после душа еще не успели высохнуть и мягкими влажными прядями падали на глаза, а губы до сих пор казались слегка припухшими после бессонной ночи. Он пытался читать, бездумно листал телефон, вполуха слушал что-то рассказывавшего Тэхёна, однако мысли раз за разом возвращались к одному человеку. К тяжелым ладоням Чонгука, уверенно державшим его за талию, к горячему дыханию у самой шеи, к темному, почти болезненному взгляду и низкому хрипловатому голосу, который до сих пор звучал где-то в памяти так отчетливо, словно все это произошло всего несколько минут назад. Чимин устало прикрыл глаза ладонью и медленно выдохнул. Все происходящее начинало его по-настоящему пугать, ведь тело словно окончательно перестало подчиняться разуму, мгновенно отзываясь на любое воспоминание о том, как Чонгук притягивал его к себе, осторожно касался и смотрел так, будто уже не мог заставить себя отвести взгляд. И самым неожиданным оказалось вовсе не это. Он скучал. По человеку, которого совсем недавно собирался держать на расстоянии, которого убеждал себя не подпускать слишком близко, а теперь неожиданно ловил себя на том, что ему отчаянно не хватает его присутствия. В это же время Чонгук вместе с друзьями с самого утра разбирал место вчерашнего праздника у реки. Парни переносили тяжелые деревянные столы и лавки, снимали длинные гирлянды, складывали оставшиеся после гуляний флажки и украшения, громко переговаривались, спорили, подшучивали друг над другом, а Хосок, как обычно, смеялся так заразительно и громко, что его голос, казалось, разносился по всей деревне. Только Чонгук сегодня был непривычно молчалив. Он работал сосредоточенно и почти не участвовал в разговорах. Сильные руки без особых усилий поднимали тяжелые столы, черная футболка прилипла к широкой спине от жары, влажные темные волосы спадали на глаза, а по шее медленно скатывались тонкие капли пота. Со стороны казалось, будто он полностью поглощен работой, однако мысли его были далеко отсюда. Не у реки. Не рядом с друзьями. Они снова и снова возвращались к дому Тэхёна, где сейчас находился омега со светлыми волосами, прозрачными очками, упрямым характером и улыбкой, которая совершенно незаметно успела поселиться у Чонгука в голове. Юнги, наблюдавший за ним уже не первый час, в какой-то момент молча проследил за тем, как взгляд друга в очередной раз невольно скользнул в сторону улицы, ведущей к дому Тэхёна, после чего едва заметно ухмыльнулся. Теперь все выглядело настолько очевидно, что не заметить этого мог разве что сам Чонгук. К вечеру небо неожиданно потемнело. Тяжелые серые тучи медленно затянули деревню, окончательно скрыв солнце, а воздух стал густым, влажным и почти электрическим в предчувствии дождя. Когда наконец хлынул ливень, казалось, будто вся накопившаяся за последние дни жара разом сорвалась с небес вместе с потоками теплой воды. Дождь был шумным, по-настоящему летним. Он громко барабанил по крышам, размывал пыльные дороги, стекал по листьям винограда и наполнял воздух терпким запахом мокрой земли, древесины и долгожданной свежести. Чимин медленно вышел на крыльцо, кутаясь в тонкую серую кофту, наброшенную поверх домашней футболки. Ему просто хотелось вдохнуть прохладный воздух, очистить голову и хотя бы ненадолго перестать думать. Но уже в следующую секунду сердце тяжело ухнуло куда-то вниз. У калитки стоял Чонгук. Промокший почти насквозь. Черная футболка плотно облепила широкую грудь и сильные плечи, отчетливо подчеркивая крепкое тело, мокрые темные волосы тяжелыми прядями спадали на глаза, а по шее медленно скатывались капли дождя. Он просто стоял под ливнем и молча смотрел на дом Тэхёна, словно сам не понимал, в какой момент ноги привели его именно сюда. Чимин тоже не заметил, когда начал идти навстречу. Казалось, тело приняло решение раньше разума, не оставив ему ни единого шанса остановиться. Дождь становился только сильнее. Тяжелые капли разбивались о крыши домов, стекали по листьям винограда и старым деревянным заборам, превращая деревню в размытую акварель из серого августовского вечера, мокрого света фонарей и бесконечного шума дождя. А Чимин просто шел к нему. Светлая кофта постепенно намокала, прилипая к плечам, влажные волосы ложились на лоб и щеки, а тонкие пальцы едва заметно дрожали — то ли от прохлады, то ли совсем по другой причине. Чонгук не двигался. Он лишь смотрел на него своими темными, тяжелыми глазами из-под мокрой челки, и от этого взгляда внутри Чимина все болезненно сжималось. Когда между ними осталось всего несколько шагов, они одновременно земерли. Никто не произнес ни слова. Да они и не были нужны. Вокруг шумел дождь, где-то вдали раскатывался гром, а между ними словно существовало что-то свое, понятное без единой фразы. Чонгук медленно сделал шаг вперед и, не отрывая взгляда от лица Чимина, крепко притянул его к себе. Большие ладони уверенно легли на талию, сильное мокрое тело прижалось так близко, что у Чимина мгновенно перехватило дыхание. После дождя Чонгук был холодным, однако под этой прохладой все равно ощущалось привычное живое тепло, заставлявшее сердце биться быстрее. Это объятие оказалось удивительно правильным и одновременно пугающе сильным, словно встретились люди, которые слишком долго пытались обходиться друг без друга. Чонгук держал его крепко, но удивительно бережно, будто боялся, что стоит ослабить руки — и Чимин исчезнет. Через несколько секунд он медленно уткнулся носом в его мокрые светлые волосы и глубоко вдохнул. Свежий шампунь. Мята. Дождь. Чимин почувствовал, как внутри все постепенно размягчается. Тело становилось тяжелым, послушным и удивительно чувствительным. Он так и стоял, не в силах пошевелиться, ощущая лишь биение собственного сердца где-то в горле и крепкие объятия Чонгука, в которых неожиданно оказалось спокойно. Спустя несколько долгих секунд Чонгук немного поднял голову, приблизился к его уху и тихо, почти шепотом произнес: — Поехали. От этого низкого голоса по телу Чимина одновременно пробежали сотни мурашек. Он едва заметно вздрогнул, понимая, что отказаться почему-то даже не пытается. Будто уже давно сделал свой выбор. Чимин лишь медленно кивнул. Чонгук сразу почувствовал это, осторожно отстранился, словно опасаясь спугнуть его, после чего мягко переплел свои пальцы с его холодной ладонью и молча повел к старому байку, стоявшему под навесом. Черный, немного потертый, пахнущий бензином, дождем и самим Чонгуком, он сейчас казался частью своего хозяина. Чимин остановился рядом, с любопытством рассматривая мотоцикл. Раньше он никогда не ездил на байке и всегда побаивался скорости, однако сейчас эти мысли неожиданно потеряли всякое значение. Рядом с Чонгуком привычные страхи словно переставали существовать. Чонгук первым сел на байк, легко перекинув ногу через сиденье, завел двигатель, и низкий рокот мотора сразу разнесся по мокрой улице. Затем он обернулся через плечо и посмотрел на Чимина так спокойно и мягко, что у того снова болезненно сжалось сердце. Без слов приглашая ближе. Чимин осторожно устроился позади него и нерешительно коснулся пальцами мокрой спины через тонкую футболку. В ту же секунду небо прорезала яркая молния, а следом над деревней прокатился такой мощный раскат грома, что Чимин невольно вздрогнул и, инстинктивно зажмурившись, прижался к Чонгуку всем телом. Тот лишь тихо усмехнулся, сразу поймал его руки и уверенным движением переложил их себе на талию, заставляя обнять себя крепче. Вау. Под ладонями ощущалось сильное, горячее тело, живое и настоящее, а вместе с этим пришло неожиданное спокойствие. Омега для себя понял, что больше не пытается бороться с тем, что происходит. Он просто позволил этому вечеру, теплому дождю, грозе и Чонгуку унести себя туда, куда они сами захотят. Целых две пары глаз наблюдали за ними в этот момент. Тэхен стоял у окна на небольшой кухне и поставил кружку на стол, мягко улыбнувшись и мысленно пожелав им счастья. Юнги, же, тихо усмехнувшись самому себе, отвернулся от окна и медленно закрыл ставни, оставив дождю смывать то, чему уже не суждено было случиться. Он навсегда отказался от этого омеги.