Новая игра +

Сохранение первое Дождь за окнами сарая яростно вколачивает дряхлую черепицу в раскисшую землю, превращая всю эту чертову испанскую глушь в одно сплошное хлюпающее болото. Пальцы, перепачканные в чужой, уже успевшей застыть и стать липкой крови, мелко дрожат. И дрожат не от холода, а от отчетливого, сука, осознания того, в какое именно дерьмо его умудрилась занести государственная служба США. Каждая мышца после спринта по местным оврагам и буеракам воет так, будто Леон записался на персональный кроссфит к чертовым садистам-психопатам. ПТСР, который он заботливо тащит за собой из Ракун-Сити как самый уродливый и главный сувенир угробленной юности, сейчас расцветает внутри него пышным букетом. В ушах до сих пор визг бензопилы того ебучего джентльмена с мешком на голове, а перед глазами — сочные багровые круги. — Ебнуться можно, — Леон с трудом сглатывает вязкую слюну с отчетливым металлическим вкусом и мгновенным желанием прямо сейчас написать рапорт об увольнении. Снаружи за дверью заливается истошными криками местный гостеприимный народ. Судя по интонациям, испанские фанатики до глубины души оскорблены тем, что не смогли накормить заезжего гринго ржавыми топорами по самую глотку. — Какого хера, — он проезжает лопатками по сырой стене, — обычное спасение дочки президента с порога превращается в ебаный симулятор выживания на скотобойне? Встроенный в его тактическую, напрочь отбитую голову интерфейс безжалостно мигает критическим красным. В магазине «Сильвер Госта» осталось ровно три патрона. Следующий, четвертый, который должен был уйти в ствол, предсказуемо и намертво перекосило при подаче — потому что удача сегодня, как капризная сука, явно трахается с испанскими сектантами, а не с ним. Левая штанина разорвана в лохмотья, и оттуда, сквозь наспех затянутый и уже промокший жгут, бодро фонтанирует красным. В самом темном, пропахшем гнилью углу сарая, где-то между обломками бочек и ржавых вил, раздается подозрительный треск. Но вместо очередного гостеприимного ганадо с вилами из темноты внезапно валит густой, плотный фиолетовый дым. Пахнет так, будто на военном складе разом подожгли тонну мятных пастилок от кашля. И в ту же секунду за стенами сарая происходит какое-то гребаное чудо: разъяренная толпа сектантов, только что готовая выбить дверь ногами, внезапно затыкается. Яростные крики «Un forastero!» сменяются мирным, ленивым шарканьем, словно невидимый режиссер этого дурдома нажал на паузу, а у испанцев резко стерло память. Леон тупо моргает, переводя взгляд с двери на фиолетовую завесу. Серьезно? Этот мятный туман — какая-то местная нелегальная зона перемирия, и фанатики просто брезгуют сюда заходить? Охуительно. Просто ложись и помирай. Леон рефлекторно вскидывает ствол, целясь ровно туда, где из фиолетовой завесы материализуется массивная фигура в огромном, покрытом грязью брезентовом плаще. Незнакомец по-хозяйски подпирает плечом трухлявую деревянную балку. Глубокий капюшон наглухо скрывает лицо, оставляя видимыми только два жутких, фосфорических зрачка. Они светятся в темноте сарая, как пара дохлых светляков, нажравшихся радиации. — Заходи, чужак, — доносится из-под маски. — У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать. Леон и не думает опускать пистолет. Его указательный палец застывает в миллиметре от спуска. Мышцы сводит судорогой, пока он пытается переварить внезапное появление. — Ты еще кто, блядь, такой? — напряженно выдыхает. Внутри раненого, уставшего тела зарождается праведная злость на здешнюю сферу услуг. — Местный филиал службы спасения? Или очередная тварь с паразитом в башке? Незнакомец медленно, с неподражаемой грацией заправского эксгибициониста из центрального парка, театрально распахивает полы своего необъятного плаща. У Леона едва не случается эстетический шок. На внутренних сторонах брезента, намертво закрепленные ровными армейскими зажимами, соблазнительно блестят стволы. Пистолеты, тяжелые дробовики, наступательные гранаты, коробки с патронами всех калибров — чистая, безупречная и какая-то болезненно сексуальная эргономика смерти. Все организовано с такой швейцарской педантичностью, что Кеннеди на секунду всерьез сомневается в собственной адекватности. В башке настойчиво бьется мысль, что это либо финальная стадия бреда на фоне кровопотери, либо самый безумный и дорогой сервис, который американское правительство когда-либо нанимало для своих агентов. — Я просто скромный предприниматель в условиях жесткого кризиса, — делает шаг вперед, и фиолетовый свет его факела, который он уже успел деловито воткнуть в трухлявую стену, неохотно выхватывает из темноты лицо. Торговец — а это чучело в брезенте явно считает себя ведущим маркетологом испанской глуши — издает низкий дребезжащий смешок. Звук выходит настолько замогильным, что у Леона по спине ползут вполне обоснованные мурашки. Глубокий капюшон надежно скрывает верхнюю половину физиономии, оставляя на обозрение только два безумных, фосфорических глаза и грязную серую маску, прикрывающую часть лица. Образцовый продавец года по версии журнала «Вестник Апокалипсиса», не меньше. — Вижу, твой вечер как-то не задался, — хмыкает этот партизан коммерческого фронта. — Патроны на исходе? Здоровье в красной зоне? За красивые глазки и стильную прическу я не торгую, но, если у тебя водятся песеты — мы сможем договориться. Леон со стоном лезет в тактический карман, выгребает горсть окровавленных монет… и собирается швырнуть их на деревянный ящик, но Торговец действует на опережение. Его тяжелая ладонь в грязной обрезанной перчатке перехватывает руку в воздухе, заставляя высыпать золото ему в раскрытую ладонь. Пальцы ловко и почти ласково сгребают металл, мимоходом задерживаясь на пальцах Леона. Между ними на секунду повисает такое тяжелое, душное и почти осязаемое молчание, что даже визжащая бензопила на улице уважительно затыкается. Напряжение взлетает до гнилого потолка сарая. Ткань маски на чужом лице едва заметно натягивается от издевательской скрытой усмешки. — Хороший улов, — едва слышно шелестит. Медленно, почти нехотя отпуская его руку. — Пошел ты, — хрипло огрызается Леон. Он дергано разрывает этот затянувшийся контакт и одним махом сгребает с ящика заветную коробку с девятимиллиметровыми, которая материализовалась там с ловкостью дешевого фокуса. Сохранение второе Леон ненавидит местные квесты. Теперь — официально, задокументировано и обжалованию не подлежит. После того как он убивает пятнадцать драгоценных минут жизни на выслеживание и отстрел дурацких синих медальонов, развешанных по грязным стенам и свинарникам всей фермы (и исключительно по велению чьей-то анонимной записки на столбе), его самооценка элитного суперагента Вашингтона с грохотом пробивает очередное дно. — Ну и как успехи, гроза местных ворон? — Торговец караулит за углом свинарника, меланхолично греясь у неизменного фиолетового факела. От него разит аутентичным миксом из раскисшей земли, навоза и — внезапно — чертовски дорогого табака. Кучеряво живет малый бизнес. — Если ты сейчас пошутишь про шпинели, я прострелю тебе колено, — Леон устало приваливается к дощатой перегородке, чувствуя, как тактическая куртка на спине мокнет от пота и сырости. Кеннеди зло швыряет на деревянный ящик горсть розовых камней, которые ему только что выдал невидимый игровой интерфейс за геноцид медальонов. «Вы получили шпинели (х5). Потратить их на ментальное здоровье невозможно». Леон мысленно жмет «ОК» и матерится. Торговец оценивающе щурится, а затем делает шаг вперед. Настолько близко, что Леон кожей ощущает плотное тепло этого ходячего склада под брезентовым плащом. С грацией фокусника он извлекает из потайного кармана и мягко опускает перед собой небольшой, изящный пистолет — «Каратель». Леон тянется к стволу, но чужая ладонь в грязной обрезанной перчатке накрывает его руку сверху. Пальцы Торговца задерживаются непозволительно, просто криминально долго, едва ощутимо поглаживая тыльную сторону ладони агента. Этот жест настолько лишний, настолько беспардонно выбивается из рамок сурового бартера «камни на железо», что Леон замирает, временно забывая, как дышать. Нажмите Х, чтобы врезать наглецу прикладом Нажмите О, чтобы томно вздохнуть и податься навстречу Удерживайте L2, чтобы пропустить эту гейскую сцену Леон судорожно пытается прожать L2 силой мысли, но невидимый джойстик в его голове предсказуемо заедает. Время на выбор ответа безжалостно истекает. — Хороший пистолет для хорошего мальчика, — выдыхает Торговец едва ли не в самые губы Кеннеди. Из-под маски доносится отчетливое мятное тепло — явно умудряется следить за гигиеной рта даже посреди гребаного зомби-апокалипсиса. — Поверь мне на слово. Очень скоро тебе это пригодится. Он шьет этих местных ублюдков насквозь. Прямо как твои глазки пробивают мою хрупкую коммерческую оборону. — Ты придурок, — Леон резко выдергивает руку, судорожно стискивая рукоять нового пистолета. Лицо предательски вспыхивает горячими пятнами. Он разворачивается и спешно чешет прочь через грязь, лопатками ощущая лихорадочный и глубоко коммерческий взгляд фосфорных глаз. «Торговец запомнит это. Торговец теперь вообще хер от тебя отвяжется», — услужливо комментирует внутренний интерфейс. Сохранение третье Леон падает спиной на надгробие какого-то несчастного дона, почившего еще в позапрошлом веке. Вокруг со звоном катятся пустые гильзы, а в отбитой голове лениво крутится экзистенциальный кризис: «Зачем эти ублюдки носят деревянные маски? Они дают плюс к броне или это просто местная неделя высокой моды?» Сердце колотится где-то в районе кадыка. Дрянь внутри него — паразит Лас-Плагас — начинает мерзко, судорожно шевелиться в тканях, отзываясь острой, режущей болью за грудиной. Внимание! Уровень заражения растет. Ваша кукушка готовится покинуть чат. Нажмите X, чтобы запаниковать. — Уютное местечко подобрал для отдыха, — Торговец вырастает прямо из могильной тени, словно сам только что бесцеремонно вылез из гроба. Густой фиолетовый дым его факела зловеще облизывает каменные кресты. — Заткнись, — Леон даже не открывает глаз, шумно выдыхая сквозь зубы. — У меня кончилась трава. Вся. Желтая, красная, зеленая. Чувствую себя чертовым ландшафтным дизайнером-неудачником. — Могу предложить отличный микс, — Торговец по-хозяйски присаживается на соседнюю плиту, привычным движением эксгибициониста раздвигая полы плаща. Внутри, по соседству с осколочными гранатами, аккуратно закреплены медицинские флаконы. — Настоящий эксклюзив. Прямиком из закромов Саддлера. Почти не радиоактивно. Замечательно помогает от кашля, паразитов и экзистенциального кризиса. Кеннеди из последних сил тянется к заветному флакону со спреем, но Торговец на полпути жестко перехватывает его запястье. Хватка у этого коммерсанта железная, неоспоримая — кости едва не хрустят. Пальцы Торговца в грязной обрезанной перчатке ложатся точно на пульс Леона, словно замедляя время. Неоновые зрачки светятся под капюшоном. Отдать песеты и выжить Сдохнуть из принципа, зато гордым Позволить этому чучелу потрогать себя за пульс еще немного Таймер выбора, разумеется, намертво заблокирован. — Сначала песеты, красавчик, — вкрадчиво шелестит Торговец. Его большой палец медленно, с тягучим давлением начинает поглаживать нежную, тонкую кожу запястья Леона, прямо там, где бешено колотится рваный, испуганный пульс. Это выглядит так неуместно среди полуразрушенных могил, так грязно, цинично и одновременно так, сука, правильно, что у Леона окончательно перехватывает дыхание. — Ты же не думал, что я торчу в этой глуши ради твоего спасения? Капитал не знает жалости. Только чистый расчет. — Думаю, ты здесь просто для того, чтобы трепать мне последние нервы, — Леон силой выдергивает руку. Кожа на запястье горит так, будто ее прижгли клеймом. Соберитесь, агент. Торговец тихо, дребезжаще смеется, ловко забирая золото прямо из его ладони. Сохранение четвертое Дель Лаго оказывается огромным, склизким и фантастически голодным. Леон сидит прямо на гнилых досках затопленного пирса, пытается вернуть в легкие хоть каплю кислорода, а всё его тело сводит спазмом от холода. В самом темном углу сарая, прямо поверх кучи ржавых рыбацких сетей и дохлой рыбы, с тихим хлопком снова загорается фиолетовый огонь. «Да ладно, блядь. Он издевается?» — Леон мысленно бьется головой о ближайшую балку. Только что он бежал через карьеры, едва не оставил ногу в капканах на болотных помостах и чудом не скормился озерному монстру. А этот ходячий склад в брезенте уже сидит тут в тепле, закинув ногу на ногу, и меланхолично протирает тряпочкой оптический прицел для винтовки. — Катание на лодках в грозу? — Торговец едва заметно качает головой, созерцая этот промокший правительственный позор. — Роскошно. Романтично. Искренне жалею, что не захватил попкорн. — Твоя лодка — кусок дерьма, — Леон со злостью швыряет на ящик мокрый, пахнущий болотной тиной кошель с песетами. — У нее даже мотора нет! Мне пришлось судорожно грести как безумному, пока эта склизкая озерная херь таскала меня по волнам на веревке. Как ты вообще сюда добрался быстрее меня?! Я плыл по прямой через чертово озеро, а ты уже сидишь тут! У тебя что, быстрое перемещение по карте открыто? Ошибка! Функция «Быстрое перемещение» доступна только для лиц в брезентовых плащах. Смиритесь и гребите веслами. — У меня свои маршруты, чужак, — вкрадчиво шелестит Торговец, поднимаясь с ящика. Его необъятный плащ шуршит в полумраке, как крылья гигантской летучей мыши. И подходит ближе. Слишком близко. Наклоняется, обдавая Леона тяжелым миксом из озерной сырости и — внезапно — черничных леденцов. Его тяжелая ладонь в жесткой перчатке бесцеремонно и плотно ложится на мокрое, заледеневшее плечо агента, с силой сжимая напряженные, забитые мышцы. Леон вздрагивает от неожиданности, но почему-то не отстраняется. Сухое бешеное тепло чужого тела пробивает даже насквозь промокшую ткань футболки. Сквозь завесу фиолетового дыма отчетливо видно, как тяжело и рвано вздымается под брезентом чужая грудь. Попытаться измерить пульс этого странного типа Уткнуться в плащ, забить на миссию и остаться жить в этом лодочном сарае Нажать L1, чтобы напомнить себе, за какую зарплату Вашингтон заставил тебя грести в грозу Таймер безжалостно сгорает. Леон выбирает молчание. — Тебе бы пообсохнуть, — тихо говорит Торговец. В его дребезжащем голосе впервые проскальзывает странная, пугающе интимная хрипотца. — Простудишься, красавчик. Кто тогда будет делать мне кассу? — В порядке, — хрипит Леон. Воздуха в сарае физически не хватает, легкие горят. Он тупо смотрит на чужую руку на своем плече. Внутри измотанного тела разгорается какое-то совершенно неправильное, больное желание податься вперед и задержаться. Еще немного, пожалуйста. — Просто продай мне лечебный спрей и проваливай. — За счет заведения, — Торговец медленно, почти нехотя убирает руку. Пальцами напоследок мажет по открытой коже шеи, оставляя за собой дорожку обжигающего тепла. На деревянный стол с глухим стуком ложится заветная бутылочка с зеленым спреем первой помощи. Сохранение пятое Леон готов доплатить правительству США из собственного кармана, лишь бы эта миссия закончилась прямо сейчас. Спасение дочки президента на практике оказалось охренительно сомнительным удовольствием: девчонка испуганно жмется к его спине, вздрагивает от каждого шороха и оглушительно визжит «Леон, помоги!» на ультразвуке всякий раз, когда видит очередную ворону. Леон чувствует, как его ПТСР и барабанные перепонки синхронно просятся в отставку. За поворотом узкого деревянного помоста, ведущего прочь от Церкви, в глухом каменном тупике внезапно вспыхивает фиолетовое пламя. «Опять ты», — Кеннеди обреченно выдыхает, даже не пытаясь вскинуть пистолет. У него просто нет сил. — О, чужак… Вижу, ты наконец-то нашел свою потерянную посылку, — Торговец меланхолично подпирает плечом сырую скалу, скрестив руки на груди. От него пахнет сухим деревом, порохом и — Леон готов поклясться — снова черничными леденцами. — Симпатичная у тебя подружка. Надеюсь, она приносит больше прибыли, чем шума? — Она — золото Вашингтона, — Леон устало задвигает притихшую Эшли себе за спину, закрывая её своим телом от фосфорных глаз. — И у нее потрясающие вокальные данные. Если ты продаешь беруши — я забираю весь тираж. Беруши тактические (Защита от визга 100%) — 5000 песет Опция «Нажмите X, чтобы Эшли залезла в бак и не отсвечивала» — доступно при подписке Опция «Сдать Эшли Торговцу на органы» — ЗАБЛОКИРОВАНО СЮЖЕТОМ — Берушей нет, красавчик, но у меня есть кое-что получше, — Торговец делает шаг вперед, плавно сокращая дистанцию. Он наклоняется к самому лицу Леона, полностью игнорируя культурный шок Эшли, которая позади них судорожно пытается переварить специфические методы работы американских спецслужб и их переговоров. Чужие ладони в обрезанных перчатках бесцеремонно ложатся на талию агента, по-хозяйски скользя по тактическому ремню и бесстыдно проверяя наличие свободных слотов под подсумки. Леон замирает. Внутренний спазм от сырости мгновенно сменяется волной удушливого, неправильного жара, который концентрируется точно там, где Торговец крепко сжимает его бока. До странного ощущения внутри. — Могу предложить отличный приклад для твоего пистолета-пулемета, — вкрадчиво шелестит, обдавая губы Леона черничным теплом. — Или новенький бесшумный арбалет. Поможет аккуратно удерживать этих деревенских дикарей на расстоянии от твоей… драгоценности. Ну или отрезвить кого-нибудь, если крики тебе так надоели. Отпихнуть коммерсанта и купить патроны Позволить его рукам спуститься чуть ниже по тактическому ремню Нажать O, чтобы приказать Эшли зажмуриться Леон делает глубокий вдох, чувствуя, как рвется его пульс под этим прямым изучающим взглядом фосфорных глаз. — Обойдусь «Карателем», — хрипит и силой перехватывая чужие запястья, убирает ладони Торговца со своей талии. Чужие пальцы под мокрой тканью перчаток кажутся обжигающе горячими. — Просто продай патроны. — Как пожелаешь, — Торговец отступает на шаг назад, и на его скрытом маской лице снова угадывается издевательская усмешка. — Уважаю твердость характера. Но если передумаешь насчет объятий… я всегда где-то рядом. На деревянный ящик со стуком ложатся тяжелые коробки с девятимиллиметровыми. Сохранение шестое. Вроде Леон готов поклясться, что у этой испанской глуши есть свой собственный, извращенный и очень специфический вкус. Сейчас этот вкус состоит из каменной пыли, дешевого сигаретного дыма и надрывного, доносящегося откуда-то снизу рыка, от которого у Кеннеди подозрительно чешется ПТСР. Они с Эшли только что миновали заброшенные шахты, отбились от стаи каких-то бешеных псов и теперь замерли на узком деревянном помосте, нависающем над глубоким каменным карьером. Впереди, прямо у монументальных двустворчатых ворот, подпертых железными балками, лениво разгорается знакомое фиолетовое пламя. «Ну, конечно. Если ад существует, этот парень откроет там филиал своего оружейного магазина», — Леон утомленно трет переносицу, чувствуя, как Лас-Плагас в груди испуганно затихает от звуков за воротами. — Заходи, чужак… — Торговец меланхолично полирует тряпкой ствол тяжелого ручного дробовика, облокотившись на ящик с патронами. Из-под его капюшона отчетливо тянет свежим сладким ароматом. — Местные горы прекрасны в это время года, не находишь? Особенно когда за углом никто не пытается вскрыть тебе череп бензопилой. — Прекрасны до невозможности, — Леон делает шаг вперед, заставляя Эшли послушно присесть за грудой пустых ящиков. — Ты слышал, что рычит за этими воротами? Внимание! Обнаружена зона повышенной монументальной опасности. Рекомендуется: купить пушку побольше, забиться в угол, помолиться Вашингтону. — О, это всего лишь местная достопримечательность, чужак, — Торговец издает свой низкий дребезжащий смешок, от которого каменная крошка по краям карьера уныло сыплется вниз. Медленно, с привычным театральным пафосом Торговец распахивает брезентовый плащ, демонстрируя ровные ряды гранат и новенькую, пахнущую заводской смазкой винтовку. — Нужно всегда заботится о своих лучших клиентах. У меня как раз завалялся отличный ракетный комплекс. Один выстрел — и любая проблема огромных размеров превращается в аккуратный фарш. Всего тридцать тысяч песет, красавчик. Исключительно из уважения к твоей прическе. Леон фыркает и лезет в тактический подсумок, выгребая тяжелый, звенящий мешок с золотом, который он только что собрал с карьерных сундуков. — Давай свою ракетницу, — протягивает руку за оружием. Но Торговец не спешит отдавать тяжелый тубус. Вместо этого его горячие, обтянутые грязной тканью пальцы перехватывают ладонь Леона прямо над ящиком. Он плавно притягивает Кеннеди к себе, заставляя агента Вашингтона почти вплотную прижаться грудью к жесткому, пахнущему порохом брезентовому плащу. Весь карьер с его пугающими звуками мгновенно перестает существовать. Время намертво заклинивает. Леон чувствует, как чужая рука медленно, с тягучим и почти собственническим давлением ложится ему на затылок, пальцами зарываясь в слипшиеся влажные пряди. Из-под маски Торговца в самые губы Леона бьет черничное обжигающее тепло. — Куда ты так торопишься, чужак? — вкрадчиво шелестит он, и его фосфорные глаза под капюшоном насмешливо сужаются. — Оружие никуда не убежит. А вот твой пульс мне очень не нравится. Расслабься. Позволь мне… проверить твое снаряжение. Перед носом Леона панически вспыхивает: Нажать Х, чтобы поцеловать и пропустить битву с великаном Нажать О, чтобы напомнить, что сзади сидит дочка президента США Удерживать R1, чтобы просто уткнуться носом в этот чертов брезент и забить на миссию Джойстик в голове Леона выдает критическую ошибку. Таймер сгорает в ноль. — Заткнись и дай мне пушку, — Леон с трудом вырывает голову из чужих пальцев, чувствуя, как уши и щеки удушливо, предательски горят, а сердце совершает кульбит. Эшли из-за ящиков издает тихий, потрясенный писк, окончательно теряя веру в американские спецслужбы. Торговец довольно хмыкает, медленно отпуская его руку и аккуратно выкладывая на прилавок одноразовую ракетницу. — Приходи еще, хороший мальчик. Если, конечно, выживешь. Сохранение седьмое Готический интерьер замка Салазара Леону не нравится. Слишком много пафоса, ковров и плотоядных культистов в красных балахонах, задорно поющих заунывные гимны прямо во время штурма. Но больше всего бесит то, что в этой феодальной цитадели его любимый брезентовый кошмар умудрился отгрохать себе целое развлекательное заведение. В боковой комнате вестибюля, за тяжелыми бархатными шторами, ярко горит фиолетовый костер. Рядом на стене висит неоновая вывеска «ТИР», которая выглядит в средневековых стенах настолько неуместно, что у Леона дергается правый глаз. — Добро пожаловать на шоу, чужак! — Торговец деловито раскладывает на бархатной скатерти новенькие, пахнущие типографской краской деревянные мишени в виде мультяшных пиратов и матросов. Из-под капюшона веет густым, сладким, как всегда черничным. — Устал от спасения мира? Хочешь проверить точность и выиграть парочку эксклюзивных сувениров? — Ты издевательски последователен, — Леон со стоном падает на резной деревянный стул, вытягивая гудящие ноги. Эшли тут же послушно забивается в угол за массивные часы. — За стеной катапульты разносят замок в щепки, Салазар толкает речи по громкой связи, а ты открыл здесь луна-парк? Новая активность: Подпольный тир! Отстреляйте всех пиратов, соберите идеальное комбо и получите жетоны. Попытка восстановить душевный покой: ОШИБКА 404. — Мужчина должен уметь развлекаться, — хмыкает под маской Торговец. Он плавно обходит прилавок, берёт со стола тренировочный пистолет и с грацией заправского инструктора встает прямо за спиной Леона. Наклоняется, обнимая Кеннеди со спины и накрывая ладони агента своими горячими пальцами, принудительно заставляя вскинуть ствол в сторону стрелковой галереи. Жесткая ткань брезентового плаща плотно прижимается к лопаткам. Леон замирает. Позвоночник прошибает электрический разряд, а черничное обжигающее тепло чужого дыхания щекочет чувствительную кожу за ухом. — Расслабь плечи, хороший мальчик, — вкрадчиво шелестит Торговец, и его фосфорные глаза под капюшоном гипнотически вспыхивают в полумраке. — Крепче сожми рукоять. Следи за мушкой. Если выбьешь сто процентов попаданий… я лично выдам тебе золотой жетон. И, возможно, суперприз, которого нет в торговом автомате. Нажать Х, чтобы сделать идеальный выстрел в мишень Нажать О, чтобы развернуться и поцеловать инструктора, наплевав на рекорд Удерживать L3, чтобы Эшли сзади перестала закрывать лицо руками от этого позора Леон делает рваный выдох. Указательный палец на спусковом крючке мелко дрожит — и в этот раз точно не от холода, а от близости этого безумного Торговца, который держит слишком крепко, контролируя каждое мимолетное движение тела. — Я стреляю только боевыми, — Леон пытается вернуть голосу командный тон, но выходит как-то слишком надрывно и интимно. — О, я знаю, ковбой… Я знаю, — Торговец медленно, с тягучим давлением ведет пальцами по запястьям Леона, напоследок очерчивая линию пульса, и плавно отступает на шаг назад, растворяясь в дыму. На прилавок перед Кеннеди со звоном падают три серебряных жетона — аванс за красивые глаза. «Торговец оценивает шансы как крайне соблазнительные», — ехидно комментирует внутренний интерфейс, пока уши Леона горят багровым цветом под насмешливым взглядом из темноты капюшона. Сохранение восьмое. Если он еще не сбился со счета Леон официально готов признать, что миссия превратилась в его личный ад. Эшли снова похитили, а сам он умудрился провалиться сквозь гребаный пол прямо в сырые, заброшенные подвалы Салазара. В кромешной темноте, среди ржавых пыточных клеток и капающей воды, ПТСР больше не расцветает букетом — херачит по ребрам. Впереди, в узком каменном коридоре, тяжело дышит и скребет лезвиями по стенам Гаррадор — слепой ублюдок, готовый нашинковать Леона при любом неосторожном шаге. И прямо посреди этой тихой обители смерти, за полуразрушенной кирпичной кладкой, весело и абсолютно беспардонно трещит фиолетовое пламя. «Он издевается. Его здесь вообще быть не должно», — Леон замирает на месте, боясь дышать, чтобы не привлечь слепого монстра. Но Торговцу на такие условности плевать — костер горит так ярко, будто они на пикнике, а не в камере смертников. — Тише, чужак… Здесь нужно быть тихим, если хочешь сохранить прическу, — Торговец материализуется прямо перед Леоном, прижимая палец к своим губам под маской. Из-под капюшона веет густым, привычно сладкими пастилками и оружейным маслом. Он меланхолично натирает бархоткой оптический прицел для мощной винтовки «Скат». — Потерял золотую девочку? Могу предложить отличную оптику. Чтобы рассмотреть похитителей до того, как они сделают из нее новую королеву культа. — Заткнись, — одними губами, почти беззвучно произносит Леон, приваливаясь спиной к каменной стене. — У него когти размером с мою голову. Он слышит, как я моргаю. Как ты умудряешься жечь здесь костры и не быть разрезанным на куски? Внимание! Локация «Тюрьма». Включен режим абсолютного стелса. Любой громкий звук приведет к немедленному знакомству с местным мастером маникюра. Торговец обладает пассивным иммунитетом ко всем видам пиздеца. — Умею ходить бесшумно, — Торговец выразительно качает головой, делает шаг навстречу и прижимает Леона к стене. Наваливается всем телом, накрывает его рот ладонью. Жесткой, пахнущей порохом, мешающей сделать вздох. За стеной, в паре метров от них, Гаррадор яростно взрывает когтями каменный пол, реагируя на случайный шорох, но Торговца это не волнует. Его бедро давит Леону в пах. Едва заметное движение таза — и Леон не сдерживает горячий рваный выдох в чужие пальцы, блокирующие губы. Нажать Х, чтобы укусить Торговца за палец и выдать ваше убежище Нажать О, чтобы закрыть глаза и умолять-умолять-умолять Удерживать R2, чтобы Лас-Плагас внутри груди перестал испуганно дохнуть от этого интимного кошмара Таймер выбора безжалостно сгорает в ноль. Джойстик в голове намертво заклинивает от удушливого жара, который разливается по телу, несмотря на ледяную сырость подземелья. — У тебя слишком быстро бьется сердце, хороший мальчик, — Торговец медленно отводит ладонь от его губ, но пальцы напоследок тягуче, обжигающе мажут по подбородку. — Медленный вдох. Плавный выдох. И Возьми винтовку. Стреляй этому уроду точно в паразита на спине. И возвращайся за наградой. — Я тебя когда-нибудь пристрелю, — хрипит Леон, судорожно вырывая запястье и забирая тяжелый «Скат» с новой оптикой, который материализовался на ящике. Лицо горит так, будто его опалило огнем катапульты. Торговец довольно хмыкает, отступая назад в фиолетовые тени. — Удачи на охоте, красавчик. Сохранение девятое, прости Господи Леон официально проклинает ландшафтных дизайнеров семьи Салазар. Блуждание в одиночку по огромному замковому лабиринту под проливным дождем — определенно, не худший кошмар в его многострадальной жизни, но точно самое душное и раздражающее событие за всю эту неделю. Высокие стены из колючего кустарника наглухо блокируют обзор, а из-за каждого поворота доносится утробный рык. Зараженные волки с щупальцами, вырывающимися прямо из позвоночника, устраивают полноценную охоту, пока Кеннеди судорожно пытается сообразить, какой именно рычаг открывает очередную чертову клетку с флагом. И прямо в одном из таких тупиков, где по логике вещей должна быть очередная волчья засада, из-за кустов лениво поднимается знакомый фиолетовый дым. «Да ты издеваешься. Твой GPS вообще когда-нибудь сбоит?» — Леон со злостью опускает вскинутый дробовик. Торговец устроился прямо на каменном фонтанчике посреди живой изгороди, меланхолично пересчитывая шпинели. — Заблудился, красавчик? — Торговец издает фирменный дребезжащий смешок, даже не оборачиваясь. На брезентовом плаще блестят крупные капли дождя, но сам он выглядит так, будто просто вышел на вечернюю прогулку. — Местные сады очень коварны. Один неверный поворот — и ты станешь отличным кормом для собачек Рамона. — Собачки Рамона уже получили по пуле в каждую голову, — Леон устало приваливается к мокрой живой изгороди, чувствуя, как ледяная вода стекает за шиворот. — Но, если у тебя есть карта этого ботанического дурдома или хотя бы газонокосилка, чтобы снести эти кусты к чертям — я плачу любые деньги. Миссия: выбраться из лабиринта. Текущий статус: Топографический кретинизм. Карта лабиринта заблокирована Торговцем ради продления кат-сцены. — Не ищи легких путей, чужак, — Торговец медленно поднимается с фонтана, и его массивная фигура мгновенно перекрывает единственный выход из зеленого тупика. Он подходит вплотную, сокращая дистанцию до критического минимума. Его руки — совершенно неожиданно — без перчаток бесцеремонно ложатся на плечи Леона. С силой толкают его назад, прямо в податливую колючую зелень изгороди. Леон вздрагивает, но жесткие ветки за спиной и тяжелое тело Торговца спереди намертво зажимают его в тиски. Из-под маски в самые губы Леону бьет черничное удушливо-горячее тепло. Чужие пальцы медленно поднимаются выше, ложась на промокшие волосы, заставляя поднять голову и встретиться взглядом с неоновыми зрачками. Весь лабиринт с его рычащими волками и запертыми воротами растворяется в этой бешеной, мокрой духоте. Леон чувствует, как Лас-Плагас в груди замирает, словно испугавшись внезапного давления. Нажать Х, чтобы использовать нож и прорубить дорогу сквозь кусты и Торговца Нажать О, чтобы податься вперед Удерживать L1, чтобы перестать так откровенно залипать на чужую насмешливую ухмылку под маской Таймер выбора безжалостно сгорает, пока он судорожно пытается сделать хотя бы один нормальный вдох. Джойстик в голове клинит окончательно. — У тебя слишком красивое лицо, чтобы оставлять его местным тварям, хороший мальчик, — его большой палец медленно, с тягучим и влажным давлением очерчивает скулу Леона, спускаясь к шее и оставляя за собой полосу обжигающего жара. — Возьми бронежилет. Скоро тебе придется встретиться с кое-кем покрупнее этих комнатных песиков. Защити свое тело… — Хватит меня лапать, — Леон даже недовольно сдвигает брови к переносице, но огрызается, скорее, по привычке. Торговец начинает застегивать боковые крепления бронежилета. Медленно. С садистской, извращенной педантичностью. Чужие пальцы мягко очерчивают ребра Леона сквозь тонкую ткань футболки, с силой натягивая боковые ремни и, заставляя Кеннеди шумно, со стоном выдохнуть прямо в чужую маску. С каждым затянутым фиксатором Торговец прижимается плотнее. Леон хочет что-то пошутить про личные границы, про которые тот, видимо, никогда не слышал. Пока не чувствует, как чужой отчетливый интерес не упирается ему в бедро сквозь мокрую ткань брюк. Удерживать R2, чтобы упереться руками в грудь Торговца и прекратить это безумие Нажать Х, чтобы сорвать с него эту гребаную маску и трахнуться прямо на каменном полу лабиринта Опция «Сохранить девственность Вашингтона» — УДАЛЕНА ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ Он судорожно вцепляется пальцами в тяжелый, мокрый брезент на плечах Торговца, тянет себя. Другой рукой вслепую цепляет за край маски, обнажая тонкую линию сухих губ. Торговец перехватывает инициативу мгновенно, вжимается в губы Леона. Целует глубоко, настойчиво. Со вкусом проливного дождя, черничной сладости и металлического привкуса. Толкает Кеннеди бедрами вперед, вбивая его спиной в колючую живую изгородь. Леон сдавленно стонет ему в рот, когда горячие пальцы скользят вверх по его открытым бицепсам, царапая кожу, а затем бесцеремонно спускаются ниже, расстегивая тактический ремень и ныряя под резинку белья. Электрическим током прошивает по позвоночнику сильнее, чем паразит в груди. Торговец двигает рукой медленно, тяжело, прокручивая ладонь вверх и вниз по всей длине, заставляя Леона напрочь потерять ориентацию в пространстве. Жесткий, тугой обхват ладони натягивает тонкую кожу, выбивая из легких громкий стон. Кеннеди запрокидывает голову обратно в мокрую изгородь, вцепляясь пальцами в тяжелый брезент чужих плеч — только чтобы не сползти по каменной кладке вниз, потому что ноги не держат. Предупреждение! Критическая перегрузка тактических датчиков. Внимание! Пульс превысил боевую норму на 200%. Нажмите Х, чтобы сдержать финальный спазм — КНОПКА СЛОМАНА Торговец наклоняется еще ниже, ловит губами каждый прерывистый выдох, переходя на рваный, быстрый темп. Каждое тяжелое движение отзывается затапливающей волной жара внизу живота, пока Леон окончательно не слепнет от накатившего удовольствия. Судорогой изламывается в пояснице, сдавленно стонет в рот Торговца. — Блядь, — и кончает, пачкая липкими белыми каплями жесткую ткань брезентового плаща и собственные тактические брюки. Спазм разрядки выжигает из головы последние остатки мыслей об американском правительстве, миссии и здравом смысле. Леон бессильно утыкается лбом в сырое плечо Торговца, тяжело и хрипло дыша, пока по его открытым бицепсам всё еще крупно ходит дрожь. — Отличная сделка, красавчик, — Торговец медленно, почти ласково выпускает его из тисков, позволяя скользким пальцам напоследок мазнуть по напряженному животу Леона. С неподражаемым хладнокровием натягивает маску обратно на лицо, пряча тонкие губы. — Товар оплачен сполна. Защита сидит на тебе как влитая. Не успевает Леон открыть глаза, как сизая дымка рассеивается под дождем. Леон тратит добрых три минуты на то, чтобы просто вернуть контроль над собственными коленями, и дрожащими пальцами застегнуть тактический ремень. Кожа на шее и в паху горит так, словно по ней прошлись наждачкой, а в голове до сих пор звенит системное: «Перезагрузка завершена. Рекомендуется: сделать вид, что ничего не было». Кеннеди шумно выдыхает, загребает пальцами волосы назад и, натянув на лицо маску абсолютного профессионализма, выходит из гребаного тупика к тяжелым железным воротам. Эшли Грэхем послушно сидит там, где он её и оставил — сжавшись в комок под каменным навесом и накрывшись своей дурацкой оранжевой курткой от дождя. Заметив Леона, она мгновенно подскакивает на месте. — Леон! Слава богу, ты… — Эшли осекается на полуслове. Её рот остается приоткрытым, а испуганные глаза округляются до размеров тех самых синих медальонов. Леон замирает, спиной чувствуя, как его суперагентский рейтинг Вашингтона с грохотом летит в бездну. Вид у него, мягко говоря, не уставной. Насквозь промокшая тактическая футболка липнет к телу, на груди красуется новенький, наглухо затянутый бронежилет, ремень сидит криво, а уши и щеки пылают багровым. Сказать, что это новые секретные технологии маскировки США Обвинить во всем повышенную влажность и особенности испанского климата Нажать Х, чтобы просто молча пойти вперед и задушить любого, кто задаст вопрос — Леон… — Эшли делает осторожный шаг назад, подозрительно принюхиваясь. — От тебя пахнет… чем-то сладким? И почему ты так тяжело дышишь? На тебя снова напали эти жуткие волки? — Да. Волки, — он дергано поправляет подсумок на поясе. — Очень крупные. Пришлось… вступить в ближний рукопашный бой. Защищать тактические позиции. Эшли медленно переводит взгляд с его пылающего лица на безупречно застегнутые ремни бронежилета, которые явно затягивали чужие и очень сильные руки. На её лице отражается такой глубокий культурный шок и ментальный кризис, что девчонка, кажется, на секунду вообще забывает про Саддлера и культистов. — И они… волки… в процессе боя выдали тебе бронежилет? — тихо, с легким недоверием спрашивает дочка президента, силясь понять, чему вообще учат секретные службы Вашингтона. — Это местная специфика бартера, Эшли. Не задавай лишних вопросов, — отрезает Леон, нажимая мысленную кнопку «Пропустить диалог». — Защита сидит как влитая, безопасность обеспечена. Нам нужно двигаться дальше. «Эшли Грэхем запомнит это. Эшли Грэхем больше никогда не попросит тебя проверить её тактическое снаряжение», — язвительно комментирует внутренний интерфейс. Леон разворачивается и быстрым шагом чешет прочь по мокрому каменному мосту, а Эшли, все еще растерянно моргая и втягивая носом приторный черничный шлейф, трусит следом, окончательно потеряв веру в серьезность этой спасательной операции. Сохранение десятое. Наконец-то Леон официально готов признать, что лимит его прочности исчерпан. Остров Саддлера встречает его глухими бетонными стенами, лазерными прицелами автоматических турелей и ублюдками в бронежилетах, которые швыряют в него ручные ракеты. Вдобавок ко всему в здешних стерильных лабораториях из разбитых колб лениво вываливаются Регенераторы — склизкие, хрипящие твари, которых невозможно убить, пока не выцепишь термоприцелом всех паразитов внутри их серого мяса. От этого натужного, хлюпающего дыхания в темноте у Леона окончательно едет крыша. Он падает спиной на кафельный пол какого-то операционного бокса, заваленного медоборудованием, и судорожно пытается перезарядить свой исцарапанный «Каратель». И прямо здесь, в углу под разбитой неоновой лампой, с тихим треском вспыхивает до боли знакомый фиолетовый огонь. «Господи, дай мне сил не пристрелить его», — Кеннеди со стоном приваливается головой к ледяной стене. На Торговце сегодня лица нет — в смысле, его маска натянута еще плотнее. — Я готов сдохнуть, — футболка на нем разорвана на плече, кожа под ней покрыта свежими ссадинами и копотью от взрывов. — Просто продай мне всё, что у тебя есть, и избавь меня от своих коммерческих лекций. Торговец медленно откладывает оружие, подходит ближе. Его фосфорные глаза насмешливо сужаются. — Злишься? — тихо, с обманчивой мягкостью шелестит он. — Думаешь, я просто стервятник, который набивает карманы твоим золотом, пока ты истекаешь кровью ради чужой девчонки? Вместо ответа Леон вскидывается вверх, и выбрасывает руку вперед, мертвой хваткой вцепляясь в жесткий брезентовый лацкан плаща. Рвет чужую ткань на себя, превозмогая адскую боль в травмированном плече, и заставляет этого ублюдка накрениться вперед, почти утыкаясь капюшоном в его лицо. — Хватит. Мне надоели твои загадки, — мертвенно-бледные губы Леона кривятся. — Я хочу знать, кто ты, блядь, на самом деле. И чего ты хочешь от меня. Ты ведь заражен, я видел, как светятся твои глаза. Ты один из них. Так какого хера ты помогаешь чужаку уничтожить твою собственную деревню и этот чертов культ? Какая у тебя цель? Торговец не пытается вырваться. Он замирает в паре сантиметров от лица Леона, и из-под его маски доносится низкий вибрирующий смешок. — О, чужак… Лос-Иллюминадос хотят подчинить себе весь мир. Они хотят заставить всех маршировать под дудку Саддлера и петь их унылые псалмы. А знаешь, что происходит со свободной торговлей, когда у людей отбирают свободу воли? Она умирает. Мне не нужны послушные зомбированные рабы. Мне нужны покупатели. Живые, независимые, готовые платить за свое выживание песетами и собственной кровью. А ты… ты мой самый эффективный и… чертовски красивый покупатель. Торговец плавно накрывает ладонь Леона своей тяжелой рукой, медленно, с силой разжимая пальцы агента на своем плаще, но не отпуская его запястье. — Чего я хочу от тебя? Я хочу, чтобы ты выжил, — его неоновые зрачки гипнотически вспыхивают в полумраке морга. — У нас с тобой обоюдный контракт. Чистый, честный бизнес, в котором я получаю твое золото, а ты — свою свободу. И кое-что еще. Прямо сейчас. Леон шумно выдыхает через нос, чувствуя, как этот циничный, абсолютно голый эгоизм Торговца парадоксально сносит ему крышу сильнее, чем весь пережитый ужас. — И чего же ты хочешь прямо сейчас? — пульс срывается в бешеный ритм. — Твоей полной боевой готовности, красавчик… — Торговец резко меняет тон на опасный и интимный. Леон не выдерживает, судорожно вцепляется пальцами в мокрую ткань капюшона Торговца, цепляет край маски и дергает вниз, чтобы рассмотреть. Пугающе белая, почти прозрачная кожа, сквозь которую на скулах и шее тонкими черными нитями просвечивают вены — явный след Лас-Плагас, намертво сросшегося с его телом. Острые, хищные скулы, тяжелая линия челюсти и бледные, искусанные губы, которые прямо сейчас кривятся в какой-то болезненной ухмылке. — Ну как? — Торговец криво усмехается, пока Леон тщательно разглядывает его лицо. — Ожидал увидеть прекрасного принца? Леон хочет запомнить, запечатать в сознании каждый изгиб. Едва ощутимо скользит подушечками пальцев по мелким линиям-шрамам на острых скулах. КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА! В системе обнаружена нежность повышенной интенсивности. Встроенный геймпад не поддерживает функцию «Погладить NPC по щеке». Нажмите Х, чтобы отменить сопли, или Удерживайте R3, чтобы заглушить голос разума. Кеннеди мысленно вырывает кнопку R3 с корнем. Торговец на долю секунды замирает, его зрачки испуганно сужаются от этой внезапной, непозволительной ласки, а внутренний интерфейс Леона уныло выдает: Скрипт «Суровый спецагент» окончательно полетел. Активирован режим: Влюбленный идиот. Леон подается вперед и целует. Поцелуй выходит глубоким, отчаянным и голодным, со вкусом близкой смерти и черничных леденцов. Торговец отвечает с утробным, хищным рыком, но посреди рваного сплетения губ и языков дыхание сбивается напрочь. Он отрывается всего на миллиметр, жадно ловя ртом воздух, и замирает, утыкаясь лбом в лоб Леона. Его фосфорные глаза под капюшоном светятся непривычно тускло, почти печально. «Критический сбой. Скрипт Торговца сломан романтикой. Встроенное торговое меню недоступно до окончания приступа искренности». — Я бы так хотел, чтобы ты остался, — говорит едва слышно, без капли привычной язвительности, с явным усилием выталкивая слова из горла. — Ты — лучший товар, который когда-либо заносило в мою лавку. Самый редкий, эксклюзивный… бесценный улов. Я бы отдал весь свой арсенал и все шпинели этой глуши. Чтобы ты никогда не уплывал с этого чертова острова. Нажать X, чтобы пообещать вернуться после миссии Нажать O, чтобы предложить уплыть в Вашингтон вместе на гидроцикле Зажать L2 + R2, чтобы просто расплакаться от избытка нахлынувших чувств Леон судорожно пытается прожать Х, но интерфейс внезапно блокирует кнопку и выдает системную ошибку: «Внимание! Выбранный вариант ответа не соответствует брутальному образу агента США. Да ебаные Боги! Торговец, кажется, и не ждет ответа. Он сминает его рот с утробным рыком, проталкивая язык глубоко внутрь. Цепляет зубами, прокусывает нежную кожу губ. Рывком разворачивает Леона спиной. Облегающая тактическая футболка задирается до самых лопаток. Леон сдавленно шипит, когда тяжелое брезентовое тело наваливается сзади. Торговец вжимается в него плотно, упираясь твердым пахом в ягодицы сквозь плотную ткань тактических брюк. Тяжелое давление сзади намертво фиксирует Леона на месте. Торговец долго возится вслепую с его ремнем и молнией на брюках, чертыхается. Затем — обжигающий контраст ледяной, шершавой руки на разгоряченной коже прошибает Леона до лопаток. Холодные пальцы болезненно проходятся по головке, смыкаются вокруг члена. Медленно к основанию и снова вверх. — Так сильно хочу, — влажный шепот обжигает затылок, расходится мурашками от шеи, — чтобы остался. Со мной. Леон захлебывается стоном, запрокидывает голову. Прогибается в пояснице, вжимаясь ребрами в металл стола, когда темп меняется на рваный, превращая ход ладони в сплошное влажное трение. Жесткий, уверенный ритм, сбивающий дыхание напрочь и такой правильный, необходимый сейчас. Когда на самой грани, с заходящимся сознанием и пульсом. Леон до боли сжимает веки, кусает губы, толкается резче. Не сдерживается, срываясь на частые тихие стоны, и кончает — горячими струями, заливает липкими белыми каплями живот. Бессильно обмякает, уткнувшись лбом в холодный металл и тяжело, рвано дышит, пока его тело все еще сотрясает мелкая дрожь. Торговец медленно, с тягучим давлением ведет скользкими от спермы пальцами по его паху, очерчивая линию пульса. Мягкое прикосновение губ в мокрый висок, и чуть ниже — в бьющую пульсом артерию. — Великолепный баланс, — вкрадчиво шелестит на ухо, поднимаясь во весь рост и растворяясь в темноте. Не успевает Леон открыть глаза, как фиолетовая дымка рассеивается. На деревянном ящике со звоном материализуется тяжелая ракетница с красным снарядом.

***

Леон Кеннеди официально объявляет эту командировку закрытой. Позади с оглушительным грохотом складывается в океан охваченный пламенем военный остров, Саддлер превратился в груду обгоревшего мяса, а сам Леон на бешеной скорости вылетает из темного затапливаемого туннеля прямо на бескрайние просторы. Гидроцикл с ревом режет соленые волны. Эшли Грэхем сидит сзади, намертво вцепившись в бронежилет, ловит лицом брызги и восторженно кричит что-то про свободу, папу и американскую демократию. Леон сбрасывает газ, позволяя гидроциклу лениво покачиваться на воде в паре миль от тонущих руин. Солнечный свет впервые последние несколько дней пробивает тучи, согревая мокрую футболку. Кеннеди шумно выдыхает, отпускает руль и рефлекторно тянется пальцами к шее. Кожа все еще горит, сохраняя фантомное ощущение влажных горячих губ. В этот момент соленый морской бриз внезапно приносит густой, отчетливый и совершенно невозможный здесь горячий черничный шлейф. «Да ладно. Быть не может», — Леон судорожно оборачивается, едва не перевернув гидроцикл вместе с дочкой президента. В паре сотен метров от них, на крошечном, уходящем под воду бетонном обломке волнореза, абсолютно невозмутимо стоит знакомая массивная фигура в грязном брезентовом плаще. Торговец меланхолично подпирает плечом покосившуюся арматуру, словно ждет пригородную электричку. Рядом, прямо из соленой воды, вызывающе и ярко горит последний фиолетовый факел, сизый дым от которого лениво стелется по волнам. Поздравляем! Текущий статус: выживший суперагент с глубокими психологическими травмами. Открыт режим «Новая игра +». Торговец ждет вас на тех же локациях, но уже без брезентового плаща и с коллекционными дополнениям. — Леон? Что там? — Эшли испуганно оборачивается вслед за его взглядом, щурясь на солнце. — Ты что-то увидел? Там кто-то есть? Леон тупо моргает, переводя взгляд с девчонки на волнорез. На пустом бетонном обломке, омываемом океаном, уже никого нет. Только фиолетовый факел с тихим шипением окончательно скрывается под водой, оставляя на поверхности пару масляных пузырей и тающий черничный аромат. — Никого, Эшли, — хрипло говорит Леон, и его губы сами собой кривятся в уставшей, но издевательски-довольной ухмылке. Он поправляет тактический ремень и снова берется за руль. — Просто… местный малый бизнес закрыл последний филиал. Сфера услуг ушла на перерыв. Нажать Х, чтобы запустить гидроцикл и уплыть в Вашингтон Нажать О, чтобы развернуть лодку обратно и начать «Новую игру +» прямо из этого океана. Леон хмурится, вглядываясь в толщу воды, ощутимо кусает изнутри щеку. Медлит. Вы уверены, что хотите начать режим «Новая игра +»?