Любимчик аномалии Реро-Реро

      Сегодняшний день выдался тяжёлым, у Зеро угнали тачку, затем Зеро угнал тачку у левого мужика со странной причоской и бородой в форме квадрата (за это его чуть ли не арестовали, а снова на нары не хотелось), поэтому ему пришлось скорее ретироваться. Поиск его крутой-новой-красивой-ласточки тачки он сбросил на полицию (про розыск они забыли моментально) и Минт (кошкодевочка согласилась помочь своему любимому Какао несмотря на то, что это вообще не в её юрисдикции).       Домой Зеро добирался пешком. Ровер А1 остался одиноко стоять в Эйбоне ещё в тот день, когда у Зеро появилась первая тачка (или тогда, когда Хатор прокатила его с ветерком). Ноги гудели, голова тоже, он находился на другом конце гребанного Этеро и мечтал о будке Реро-Реро, а будка мечтала о нём. В голову лезли мысли, как аномалия будет рада видеть Зеро, (ведь та уделяет слишком много внимания, когда с довольным урчанием глотает его).       После такого дня хотелось просто исчезнуть из города минут на пять, оказаться в уютной тишине аномального пространства телефонной будки Реро-Реро, а потом выплюнуться где-нибудь рядом с Эйбоном.       Пришельцы, катаклизм, (или кто-нибудь ещё, ответственный за появление аномалий) словно услышали его мольбы, перед носом показалась красная телефонная будка, склизская изнутри, с её большим языком, такая милая и манящая. Аномалия довольно проурурукала, слыша (по сути своей видя) Зеро.       — Привет, красотуля, — усталой радостью протянул Зеро и аномалия отозвалась урчанием громче. Дверца приоткрылась, длинный язык аномалии выглядывал за порог будто в ожидании, — Да иду я, иду...       Если бы кто-то из коллег сейчас увидел эту картину, то решил бы, что у него окончательно поехала крыша. Впрочем, у всех в Эйбоне ехала крыша. А сотрудники Бюро и так подозревали нечто подобное насчёт Зеро (и всех Эсперов в целом)...       — Ты ведь уже знаешь, что день был паршивым? — урчание.       — Машину угнали... — урчание стало сочувственным, — Потом я угнал машину...       Повисла тишина. Затем будка издала особенно странный звук, подозрительно похожий на смешок.       — Не смейся!       Аномалия довольно урурукала, когда Зеро открыл дверь шире и вошёл внутрь, прижимаясь к склизкой стенке. Городской шум растворился за стеклами, неоновые вывески, ругань прохожих и гудение машин исчезло, оставив Зеро в покое в теплой и уютной слизи (от которой невозможно отмыться). Зеро облокотился на стекло, наслаждаясь тишиной, а аномалия Реро-Реро наслаждалась тем, что наконец-то поймала своего любимого человека.       Тишину нарушил звук капающей слюны-слизи. Длинный язык аномалии обвился вокруг талии. Обычно такии махинации были стандартными действиями перед перемещением, аномалия хватала пассажира, проглатывала его и выплевывала в нужном ему месте, но Зеро еще не сказал, куда ему надо.       Кончик языка заполз под тугую рубашку, вызывая щекотку, Зеро шумно выдохнул, сдерживая смех и извиваясь. Аномалия извивалась в ответ, превращая это в бесконечный круг.       — Эй! Хватит! — Зеро всё-таки рассмеялся, пытаясь перехватить склизкий кончик языка аномалии. Аномалия не собиралась отпускать свою добычу, — Я серьезно, прекрати!       Урчание в ответ на ругань.       — Нет, это не аргумент! — Зеро прекрасно знал, что Реро-Реро понимает человеческую речь. И так же прекрасно знал, что воспринимает только те слова, которые ей нравятся.       — Домой, домой. В Эйбон надо. Понимаешь?       Аномалия заурчала, но не проглотила его. Язык заполз выше, извиваясь на груди парня. На теле оставались липкие мокрые следы от слюны и слизи. Зеро пришлось жалобно простонать, когда кончик языка демонстративно несколько раз круговыми движениями прошёлся по соскам. Мышцы напряглись, оказывая давление и пуговицы рубашки Эспера разошлись. Зеро прикусил губу. Слишком много отличий от стандартных действий перед перемещением.       Пальцы вцепились в ручку телефонной будки, когда язык отступил от груди и полез вниз к его брюкам. Аномалия прошлась по внутренней стороне бедра, как бы «случайно» прошлась по уже заметной эрекции, скользнула через промежность к заднице, потираясь и извиваясь. Зеро податливо выставил бедра, ахая от наглости аномалии. Та обвилась по бедру, пачкая его брюки слюной и слизью, усиливая трение.       — Р-реро... р-ре.. — прохрипел он, аномалия воодушевленно отозвалась урчанием, язык скользнул выше, обхватывая член Эспера сквозь мокрую ткань, сжимаясь и разжимаясь. У Зеро подкосило колени, но язык придерживался его.       — Черт... черт... — Зеро откинул голову назад, ударяясь затылком о стекло. Внизу все горело, щипало и ныло, его член уже стоял, а красная головка сочилась преэкулятом, пачкая белье изнутри. Язык аномалии сжался сильнее, увеличивая трение. Дыхание сбилось до всхлипов, обычная мастурбация через одежду превратила Зеро в хлюпающую лужу, как только судороги свели ноги и низ, а сам он излился в собственное белье.       Язык аномалии медленно отпустил еле стоящего на ногах Зеро, предварительно облизав ещё пару раз. Теперь можно перейти к работе: перемещение.       Зеро не спешил выйти, как только они переместились ближе к Эйбону. Реро-Реро придерживала его, пока он ворчал:       — Убьёшь меня однажды... Издеваться будешь..       Урчание аномалии стало похожим на мурчание. Язык любвиобильно прошёлся лизком по щеке, прежде чем отпустить своего любимого человека домой...       — Ладно... ладно, красотуля... завтра забегу...