Песнь о Ниле

Пустыня укрыла их прохладным пологом, скрывая следы беглецов от дворцовой стражи. Когда маленькая группа прошла защитные скалы и ступила в тень пальм, Кейтлин и её отец рухнули на мягкую траву у края водоёма. Старый лекарь вздохнул, глядя на чистую воду, бьющую из земли. Для измученного Та-Ра этот оазис казался даром богов. Аарон, несмотря на дрожь в руках, начал действовать. Он развернул кожаный несессер с целебными снадобьями, который взял у наставника. — Кейтлин, поможешь отцу промыть раны? — скомандовал он, его голос звучал твёрдо. — Эндрю, сядь у огня. Нужно проверить твои рёбра. Удар хвостом Лолы мог их сломать. Эндрю подчинился. Он сел на ствол финиковой пальмы, снял разорванное, испачканное кровью и песком льняное схенти и остался обнажённым по пояс. На его торсе уже проступал багрово-чёрный синяк. Аарон подошёл ближе, осторожно касаясь рёбер брата. Эндрю не поморщился, только его карие глаза потемнели. — Трещина, — сказал Аарон, доставая баночку с мазью. — Жить будешь, но никаких резких движений и тренировок минимум две недели. Пока Аарон накладывал повязку на грудь Эндрю, Нил сидел на краю гранитной чаши, опустошённый. Его кулон Мэри едва мерцал, словно исчерпав всю энергию. Рыжие волосы юноши слиплись от пота и воды, руки дрожали. Закончив с братом, Аарон повернулся к Нилу, но Эндрю мягко остановил его. — Отдохни, — сказал он. — Займись Кейтлин и её отцом. Я сам справлюсь. Аарон кивнул, бросил брату чистую ткань и мазь и подошёл к гамаку, где лежала уставшая Кейтлин. Эндрю взял кувшин с водой, подошёл к Нилу и опустился перед ним на колени. Он поднял голову юноши. В голубых глазах Нила, обычно диких, сейчас читалась усталость. — Сними тунику, — сказал Эндрю, потянув за край мокрой ткани. Нил послушно поднял руки, и принц снял с него испорченную одежду. На бледной коже виднелись порезы от водяных клинков. Эндрю смочил ткань и начал стирать грязь и кровь с его плеч и груди. Его движения были мягкими, несмотря на недавнюю битву. — Я испугался за тебя, — тихо сказал Эндрю. — Когда смерч затянул тебя, я подумал, что снова опоздал. Как восемь лет назад у фонтана. Нил вздохнул, чувствуя, как холодная ткань касается его кожи. — У меня не было выбора, — ответил он. — Внутри меня открылись врата в подземный мир моего отца. Если бы не ты, я бы растворился в этой стихии. Эндрю отложил ткань, открыл баночку с мазью и начал втирать её в порезы. Его ладони были тёплыми и надёжными. Нил инстинктивно поддался этому теплу и уткнулся лицом в плечо принца. — Восемь лет, — прошептал он, касаясь золотой цепочки на шее Эндрю. — Восемь лет я бежал от своего имени, судьбы, отца. Я думал, что одинок в этой пустыне. Зачем ты искал меня? Зачем рисковал ради бродяги из трущоб? Эндрю замер, его пальцы остановились на лопатках Нила. Он медленно выдохнул, чувствуя биение сердца юноши. — Когда мне было десять, моё сердце пропустило удар, — ответил он, наклоняясь к уху Нила. — С тех пор оно билось только рядом с тобой. Мне всё равно, кто ты — бог, маг или принц. Для меня ты — Абрам. Ты оживил фонтан и вернул мне чувства. Нил поднял голову. Их лица были так близко, что они видели друг друга. В свете луны их глаза встретились. Больше не было тайн и страха. Были только они. — Я больше не буду бежать, — твёрдо сказал Нил, касаясь щеки Эндрю. — Мы встретим моего отца вместе. Эндрю не ответил. Он наклонился и поцеловал Нила — уверенно, нежно, с глубокой страстью, которую скрывал годами. Нил ответил, сжимая его плечи, вкладывая в поцелуй всю свою боль, страх и связь, которая теперь навсегда соединила их души. Кулон на шее Нила вспыхнул синим светом, согревая их и обещая, что они встретят любую бурю вместе.