Эхо Разлома

      Проснувшись на удивление отдохнувшей, Лирен потянулась, разминая затёкшую спину. Мышцы отозвались приятной, тёплой болью. В маленький иллюминатор светло солнце, расчерчивая каюту золотыми полосами. Корабль легко, почти убаюкивающе покачивался на волнах. Лирен чувствовала себя прекрасно.       Несмотря на потерю «Айвери», на угрозу срыва миссии и на вчерашний разнос, устроенный Ашриэлем, Лирен точно знала, что собирается делать. И это знание, ясное и простое, как навигационная карта в хорошую погоду, наполняло её лёгкостью. Никаких сомнений не осталось. Она войдёт в Разлом, сделает всё, что от неё зависит, и будь что будет.       И — Лирен усмехнулась, зарываясь лицом в плащ Раэля, — она заберёт ремезара себе. Плевать, что будет дальше. Плевать на традиции, на границы миров, на представления о том, как «правильно». Разберётся по ходу, как всегда разбиралась. Она контрабандистка или кто? Это решение — абсурдное, эгоистичное, опрометчивое — грело её изнутри.       Лирен встала с кровати, быстро привела себя в порядок и, одевшись в единственный уцелевший комплект одежды, направилась на палубу. Неизбежный разговор с Ашриэлем ждал её где-то впереди, но даже он не пугал. Она чувствовала себя почти неуязвимой. Разговор состоялся раньше, чем она планировала.       Ашриэль ждал её в коридоре. Прислонившись плечом к переборке, со сложенными на груди руками и отсутствующим выражением лица, он выглядел так, будто вышел из столовой и случайно с ней столкнулся. Но его взгляд — острый, цепкий, слишком внимательный для случайной встречи — не позволил Лирен обмануться. Он ждал.       — Утро доброе! — она широко улыбнулась ему, вложив в приветствие весь свой беспричинный утренний оптимизм.       Ашриэль не отреагировал. Взял её под локоть и молча направился обратно к её каюте. Лирен не сопротивлялась, следуя за ним и мысленно прощаясь с мечтами о завтраке.       — Решил отругать меня без лишних глаз, Аши? — она хмыкнула, когда дверь за ними закрылась. — Думаю, мне следует порадоваться, что клетка осталась на затонувшем корабле. Хватка на её руке усилилась. Ашриэль явно не был настроен на шутки. Лирен вздохнула, принимая его злость как данность. Что ж, если ему нужно выговориться — пусть говорит. Она вчера тоже была не сахар.       Ашриэль на мгновение замер, оценивая обстановку. Кроме кровати, небольшого стола и одного-единственного стула, здесь ничего не было. Он подтолкнул Лирен к незаправленной постели и, дождавшись, пока она сядет, устроился напротив на стуле — как экзаменатор перед студентом. Только вместо экзаменационного билета в его серых глазах читалось что-то куда более серьёзное.       — Я не буду говорить, насколько безответственным и глупым было твоё поведение, Лирен, — начал он, и голос его прозвучал на удивление ровно. — Сколько налогов бедных граждан ты утопила, бросив корабль, и какой опасности подвергла команду. Лирен промолчала. Возразить было нечего.       — Скажи мне, Лирен, — продолжил Ашриэль, слегка наклоняясь вперёд, — ты никогда не задумывалась, откуда берутся штормы?       Она подняла брови.       — Что за вопрос? Штормы вызваны Разломом.       — Хорошо. Но что такое Разлом?       Лирен вздохнула, ощущая себя студенткой, которой она никогда не была:       — Разлом — это линия соприкосновения миров. Образовалась при их столкновении.       — Но почему он образовался?       — В смысле? — она нахмурилась.       — Разлом — не просто трещина посреди моря, — Ашриэль подался вперёд ещё чуть-чуть. — Будь это так, мы бы давно наладили торговлю и решили вопрос с перевозками. Разлом — это магический барьер. Очевидно, что он — реакция Нового Света на столкновение со Старым.       Лирен наклонила голову, не понимая, куда он ведёт. Что-то в его тоне заставило её напрячься.       — То, что я говорю тебе, — произнёс Ашриэль, и его голос упал почти до шёпота, — государственная тайна. Разглашение строго карается.       — Нарушаешь закон, Аши? — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривоватой.       — Нет. Предупреждаю тебя не делать этого. Я уполномочен раскрывать информацию, если это необходимо для миссии. И поскольку управлять твоей Аномалией я больше не могу, благодаря тому, что ты утопила почти всё оборудование, я вынужден объяснить тебе, что конкретно от тебя будет требоваться, когда мы доберёмся до места.       Лирен сглотнула. Она не ожидала, что разговор повернётся таким образом. Внутренняя лёгкость, ещё минуту назад казавшаяся нерушимой, дала трещину.       — Что ж, я поняла. Никому ни слова, у нас с тобой появился свой секретик. — Она попыталась вернуть себе прежний тон, но вышло не очень. — Итак, мы решили продолжать миссию?       — Я ещё ничего тебе не сказал, — отрезал Ашриэль. — И да, миссию мы продолжим. Теоретически у нас есть всё необходимое: ты и усилитель. Вот только ты должна понять: то, что произошло вчера, повториться не должно. Ты меня внимательно выслушаешь и по прибытии сделаешь всё в точности, как я скажу. Это понятно?       Лирен сдержала очередную шутку про его любовь к контролю, уж слишком серьёзным тоном он говорил, слишком тяжёлым был его взгляд.       — Понятно. Расскажешь наконец, что я должна сделать?       — Если коротко, — Ашриэль посмотрел ей прямо в глаза, — ты должна закрыть Разлом. Скорее всего, это приведёт к изоляции миров друг от друга.       Лирен не смогла сдержать удивления. Брови взлетели вверх, губы приоткрылись. Такого она не ожидала.       — Чего? Ты думаешь, что слившиеся миры так просто разделить?       — Нет. Разделить миры ты не сможешь. Только запечатать проход между ними. — Ашриэль говорил медленно, тщательно подбирая слова, будто читал лекцию. — Исходя из данных, что были собраны за годы исследований, Разлом — это защитная реакция Нового Света. Первое время Разлом действовал как барьер. Он не пропускал магию, удерживая её в границах Нового, штормов не было. Но корабли ходили свободно, и всё больше магии покидало пределы Нового Света.       Он перевёл дыхание.       — Шло время, и мы придумали технологии, позволяющие удерживать и контролировать магию. Конечно, пересекать границу стали намного чаще, вывоз магии многократно возрос. Магистериум полагает, что штормы — это попытка Разлома предотвратить ее утечку. Барьер сдерживает естественные потоки, но не нас. Люди легко пересекают его, забирая магию с собой, и чтобы остановить это, появились штормы. Они достаточно подвижны, чтобы преследовать ушедшую энергию, и достаточно мощны, чтобы её забрать.       Лирен слушала, затаив дыхание. Она никогда не задумывалась над тем, что у штормов может быть цель. Они были стихией — неконтролируемой, разрушительной, беспощадной. О том, что они могут быть чьей-то защитой, не могло быть и речи. Но Ашриэль утверждал, что так и было. И пока что всё складывалось.       — Тогда их не остановить, — медленно произнесла она. — Если они преследуют магию, то мы либо должны отказаться от неё, либо разрушить… Разлом?       — Верно. — Ашриэль кивнул. — Прекратить распространение магии невозможно. Контрабандистов не остановит запрет, а богачей не волнует пара потопленных где-то кораблей — они не откажутся от энергетических кристаллов, чудодейственных эликсиров или живых артефактов. Мы можем либо закрыть проход, либо уничтожить барьер, устранив источник штормов.       В голове у Лирен зашумело. Если штормы шли за магией, тогда понятно, почему они стали появляться всё дальше от Разлома и всё ближе к берегам. Понятно, почему шторм обрушился на порт и почему правительство так отчаянно хотело это скрыть. Понятно, что дальше всё будет только хуже. Ашриэль прав: пока будет путь через море, пусть даже опасный, смертельный путь, магия не перестанет покидать пределы Нового Света.       — Тогда почему ты говоришь мне запечатать Разлом? — спросила она, нахмурившись. — Разве не логичнее разрушить барьер? Штормы пропадут, а мы сможем свободно перемещаться между мирами.       Ашриэль тяжело вздохнул. Очевидно, что делиться с ней подробностями он не хотел до последнего. Не будь Лирен так заинтересована — и так напугана открывающимися перспективами, — она бы наверняка закатила скандал из-за того, что её столько времени держали в неведении.       — Последствия разрушения Разлома неизвестны, — сказал он. — Это риск для обоих миров. Новый Свет защищается не просто так. Магия, попадая в Старый Свет, слабеет. Она не витает здесь в воздухе, не живёт в земле, поэтому, попав сюда в своей начальной форме, она рассеивается. Это не было бы проблемой, но в живых существах — животных, птицах, ремезарах — и в естественных носителях, вроде кристаллов, она сохраняется. Искусственные же носители не только удерживают её, но могут усиливать и направлять. Я считаю, что именно эти скопления магии и станут в итоге целью штормов, они стремятся «освободить» удерживаемую здесь магию.       Он сделал паузу, давая ей переварить услышанное.       — Если барьер снять, магия может неконтролируемо хлынуть в Старый свет. Сейчас она заполняет Новый свет целиком, и после прорыва барьера неизвестно, будет ли её достаточно для поддержания прежней жизни там, где сейчас она пропитывает всё. Это может привести к массовому вымиранию флоры и фауны, что в свою очередь приведет к дальнейшему ослаблению магии или даже ее исчезновению.       Старый же Свет рискует быть поглощённым. Магические артефакты оставляют следы уже сейчас — новые, более сильные виды растений и животных пока контролируемо живут здесь. Если появятся условия для выживания вне лабораторий, мир неизбежно будет меняться. И если природу мы контролировать научились, то угроза «пропитки» магией создаст преимущество для жителей Нового Света. Сейчас они ограничены в использовании своих сил в Старом свете и испытывают дискомфорт от пребывания здесь. Если всё изменится, более сильные и приспособленные жители Нового Света получат преимущество перед нами.       Он замолчал, и в наступившей тишине Лирен услышала, как бьётся собственное сердце.       — Магистериум не может допустить слияния. Обе стороны заинтересованы в сохранении и запечатывании барьера. Я планировал сделать всё сам, от тебя требовалась только твоя Аномалия. Сейчас же ты должна знать, что стоит на кону. Если ничего не сделать, штормы будут бушевать на территории всего Старого света, пока не заберут всю магию. Если допустить падение барьера, последствия могут быть ужасающими. Любой из миров, а возможно и оба, может исчезнуть.       Он подался вперёд, и его голос зазвучал твёрже:       — Ты должна будешь сама разделить миры.       Лирен помолчала, переваривая услышанное.       — Можно ли запечатать Разлом, прекратив штормы, но оставить проход? Не дать мирам смешаться, но сохранить возможность пересекать границу?       — Сомневаюсь, что это возможно, — покачал головой Ашриэль. — Штормы — это адаптация Разлома. Если он смог создать их однажды, создаст и снова. А может, и что-то пострашнее. Цель миссии — запечатать Разлом.       В голове у Лирен стало пусто. Мысли путались, разбегались. Спасти миры можно, только запечатав Разлом, разделив миры и не оставив лазеек для утечки магии. Никаких больше переходов.       Она не сдержала нервный смешок:       — Что ж, очевидно, карьера контрабандистки подходит к концу.       Ашриэль не улыбнулся. Он смотрел на неё серьёзно, не отводя взгляда.       — Ты должна будешь закрыть Разлом. Разделить миры и остановить штормы. Это спасёт оба мира.       Лирен понимала, к чему он клонит, но отказывалась об этом сейчас думать. Радостное настроение утра испарилось без следа, оставив после себя только холодную, липкую тревогу.       — Что насчёт Элиана?       Ашриэль отвёл взгляд.       Этого оказалось достаточно. Лирен видела, он не хочет отвечать. Прячет ответы в опущенных ресницах, в плотно сжатых губах, в том, как его пальцы чуть крепче сжали спинку стула.       — Что с теми, кого забрали штормы, Ашриэль? — она подалась вперёд, и голос её зазвенел. — Если ты узнал причину штормов, то должен был узнать и о голосах, которые слышит Селеста.       Ашриэль тяжело вздохнул, снова поднимая на неё глаза. Очевидно, он решал, какую часть правды сказать и как подать её так, чтобы Лирен не сорвалась с катушек.       — Мы не знаем точно, что это за голоса. Основная теория — штормы поглощают энергию, возвращая её в Разлом. В каком-то смысле… они забирают и людей.       — В каком-то смысле? Что это должно значить? Что будет с моим братом, если Разлом закрыть?       — Есть вероятность, что он останется по ту сторону. Будет продолжать существовать, охраняя границу. — Ашриэль говорил медленно, осторожно подбирая слова. — Быть может, рядом с барьером Селеста сможет его услышать.       — Я хочу вытащить его. — Лирен сама не заметила, как сжала кулаки. — Вряд ли мы сможем вернуть его тело, но, может быть, можно поместить его в какую-нибудь машину или кристалл… если он стал энергией. Магию и мою Аномалию же можно запечатывать.       Ашриэль посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.       — Может быть.       И Лирен увидела, нет, почувствовала, что он не верит. Ни единому своему слову. Он не собирался искать варианты спасения её брата. Ему нужно было только одно: чтобы она закрыла Разлом. Всё остальное — детали, которыми можно пренебречь.       Она не могла отказаться от экспедиции. Войти в Разлом она сможет только с оборудованием Ашриэля. Даже если она будет настаивать, ставить условия, угрожать — Ашриэль, скорее всего, обманет. Он не верит, что её брата можно спасти. Почему? Он знает что-то ещё? Или просто не верит, что это возможно?       Решать это после миссии будет бесполезно. Магия останется там, за пределами Старого света. И все, кто мог бы помочь, тоже.       Не время думать об этом. Она что-нибудь придумает. Обязательно придумает.       — Ясно, — выдохнула она, заставляя себя успокоиться. — Значит, план прежний? Берём курс на Разлом и закрываем его?       Ашриэль подозрительно оглядел её. Слишком быстро она согласилась. Слишком ровно прозвучал её голос. Лирен улыбнулась, показывая всем видом, что в порядке.       — Не совсем, — ответил он, всё ещё глядя на неё с недоверием. — Мы лишились корабля и всех припасов. Придётся сделать крюк, зайти в ближайший порт, чтобы пополнить запасы еды и воды. Будем там завтра к вечеру.       — Понятно, — Лирен пожала плечами. — Заодно развеемся.       Ашриэль встал и направился к двери, но на полпути остановился. Развернулся. В два шага оказался рядом с ней и, к её полному изумлению, присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза.       — Ты поступила глупо, оставив «Айвери», — сказал он тихо. — Ты поставила на кон наши жизни, Лирен. Я знаю, почему ты так поступила, но это чуть не стоило тебе жизни. Ты понимаешь?       Лирен смотрела на него и пыталась понять, что же он имеет в виду. Ашриэль не ругался. Не читал нотаций. Он как будто пытался до неё достучаться — не как учёный до подопытного образца, а как человек до человека. Его взгляд, всегда холодный и оценивающий, сейчас почему-то был уязвимым. Почти беззащитным.       — Дальше ты должна слушаться меня, — продолжил он. — Я не смогу сделать всё сам, мне нужна будет твоя помощь. Но ты должна будешь следовать инструкциям, чтобы всё прошло гладко, чтобы всё получилось. — Он выдержал паузу, и его голос дрогнул: — Я всё рассчитал. Если ты будешь слушаться, всё будет хорошо. Ты не пострадаешь, никто не пострадает. Мы спасём оба мира.       Вот оно. Лирен наконец поняла. Он боится. Ашриэль уже потерял жену, проверяя свои теории, и вчерашний шторм дался тяжело не только ей. Должно быть, он сходил с ума, когда эксперимент пошёл наперекосяк, когда корабль тонул, когда она, отстегнувшись от его машины, едва не погибла у него на глазах. Её выходка чуть не убила команду, но винил Ашриэль в этом себя.       Лирен протянула руку и совершенно неожиданно для себя самой взъерошила ему волосы.       — Не волнуйся, Аши. Сделаю всё, как скажешь. Никто не пострадает.       Он качнул головой, смахивая чёлку с глаз, но не отошёл. Продолжал смотреть на неё — пристально, ищуще.       — Лирен…       Видно было, что слова даются ему тяжело.       — Там, на палубе, я был резок. Я не прошу прощения, потому что был прав. Причина, по которой ты оставила «Айвери», — глупая. Но я всё равно не должен был говорить того, что сказал. — Он запнулся. — Я имею в виду, что в какой-то мере понимаю тебя. И сочувствую. Повисшая пауза была тяжёлой. Лирен только вчера призналась себе, что готова принять свои чувства. Говорить о них с Ашриэлем, из всех людей именно с Ашриэлем, она была не готова совершенно.       Прежде чем она нашлась, что ответить, он выпрямился и продолжил — уже твёрдым, почти официальным голосом:       — Ты должна понимать, что Разлом закроется насовсем. Никто и ничто не сможет пересечь его. Тебе придётся остаться на этой стороне.       Лирен резко подняла голову.       Вот оно. То, о чём она не хотела думать. То, что гнала прочь с того самого момента, как осознала, что этот путь — единственный. То, что Ашриэль только что произнёс вслух, делая это реальным, неотвратимым, беспощадным.       Она старалась вызвать в себе злость — привычную, спасительную, ту, что всегда выручала её в трудные минуты, — но ощущала только обиду.       — Поняла, — выдавила она сквозь зубы.       Это было несправедливо. Чёрт возьми, как же это было несправедливо. Он хочет, чтобы она отказалась от всего, что ей дорого, чтобы оставила на той стороне и брата, и Раэля. Первого — не найдя. Второго — так и не решившись…       Ашриэль, видя, что она борется с собой, молча встал и направился к выходу. Уже закрывая за собой дверь, он сказал:       — Мне жаль. Правда очень жаль, Лирен.       Дверь закрылась, шаги в коридоре стихли.       И Лирен, оставшись одна, впервые за очень, очень долгие годы заплакала. Беззвучно, прижав к лицу подушку и глядя на плащ.       Солнце за иллюминатором медленно ползло к зениту, но в каюте вдруг стало темно. И очень, очень тихо.