Пепел

Что-то меня начало перекрывать всё сильнее. Блёклый часто пропадал в своей тайной комнате, а без него заняться в квартире было просто нечем. У него даже телека нет. Оставалось только сидеть и часами гонять в голове мысли, пытаться понять, что ему от меня надо, вспоминать уловленные вскользь факты или тревожные звоночки, собирать из всего этого хоть какое-то подобие общего видения ситуации. Собирался в моей башке только триллер, рискующий перерости в полноценный фильм ужасов, когда придут его гости. Ожидание конца стало мучительным. Понимание, что в таком виде и состоянии я уйду максимум до выхода из подъезда, и меня по-любому легко вернут обратно, —спокойствия не добавляло. В итоге метался от "скорее бы всё кончилось" до "как бы потянуть время". Еще и жрать постоянно хотелось. У меня эти его салаты и каши пролетали даже, кажется, не задерживаясь. Ну не могу я травой и крупами наесться! Мне мяса нужно! Когда решил взять дело в свои руки, он рассвирепел. Я действительно ужасно испугался, флешбекнуло в ту комнату, где мне зубы вырывали, держа голову, и я совсем потерялся в своем страхе, будто выпал из реальности и застрял там. Помню, что что-то бормотал, но не помню, что. Очухался от того, что он меня обнимает. Это было так странно... И еще эти котячьи звуки. Не знаю, как он это делает, но это так прикольно. Сразу так спокойно стало и спать захотелось, но нельзя было. Рано. Потом еще халат этот. Он так заразительно ржет, оказывается! Хотя глаза так и остаются грустно-пофигистичными даже когда он от хохота крючится. Я еще подумал, что мож нафантазировал какой-то херни, и на самом деле всё не так, но потом он с кем-то долго переписывался, а как я спать лег, — свалил опять в свой бункер, причем, на всю ночь! Он так еще никогда не делал! Когда утром он оттуда вышел и спать завалился, в башку сразу полезли предположения, че он там готовил, одно хуже другого. Сегодня же к нему кто-то прийти должен! Сегодня всё случится! Сегодня мне хана... А он вышел и мирно дрыхнет на своем диване, и плевать ему на мои чувства и на меня самого. На то, что я в ужасе который день. Какая ему разница? Все равно мне сегодня пизда придет. Интересно, что со мной сделают... Нет! Не интересно! Не хочу знать! Не хочу! Просто не хочу! Страшно. Боже, так страшно, что хочется бежать. Или лечь и реветь. Внутри всё трясется от страха. Помогите. Кто-нибудь... Ну хоть кто-нибудь... Если стучать по батарее, соседи помогут? Нет, они даже не поймут, где я. Что мне делать?! Что же делать? Кто-то звонит в дверь! Они пришли!!! Мне конец! Надо спрятаться! Он не просыпается. В дверь уже долбят, будто сейчас выбьют! Кто-то звонит ему на телефон! Сейчас он проснется, и всё будет кончено! Надо успеть! В шкаф! Я забился в самый дальний угол и задвинул за собой дверь. Казалось, мое бешеное сердцебиение слышно за пределами шкафа. Я зажал рот рука, чтобы не дышать слишком громко, но загнанные выдохи все равно вырывались со свистом, выдавая меня с потрохами! Мне конец! Меня найдут и убьют! Когда сквозь разрывающуюся трель мобильника и грохочущие удары в дверь услышал скрип дивана и торопливые удаляющиеся шаги, постарался вообще слиться с темнотой в шкафу. От входной двери посышалась какая-то ругань, потом сразу смех. Три голоса приблизились — блёклого и еще два каких-то вроде знакомых, но я никак не мог понять, откуда я их знаю. В голове всё смешалось в нечленораздельную кашу и теперь вытекало горячими потоками через глаза, впитываясь в бинты. Я продолжал сжимать рот руками, игнорируя боль в пальцах и уже онемевшую нижнюю часть лица. — А где он? — донеслось совсем рядом, и я вжался в стенку. — А-а-э-эм... Не знаю. Где-то здесь должен быть. Дверь же была закрыта, — отозвался серый. — Ну, я его здесь не вижу, — язвительно ответил женский голос. — Не мог же он сквозь стену просочиться, — раздражился этот. — И что вы предлагаете? — усмехнулся пришлый мужик. Дверь с другой стороны шкафа отъехала и внутрь проник свет, но меня, к счастью, не было видно. — Бред какой-то! — заявил блёклый, задвинув дверь обратно. И тут подо мной что-то натужно заскрипело, а потом меня тряхнуло и дернуло вниз. Полка, на которой я сидел, оторвалась и просела дюймов на пять. Дверь с моей стороны, конечно же, тут же резко откатилась. Надо мной стоял обозленный блёклый. — Блядь! Да ты издеваешься! Какого хера ты опять делаешь?! — заорал он, схватив меня за руку и попытавшись вытянуть наружу, но я сильнее вжался в угол. Из меня вырвался ужасно громкий надрывный всхлип. Ну теперь-то точно всем в комнате ясно, что я здесь! — Чертов придурок! Ты смотри, ты полку продавил! Вылезай, мать твою! Я жалостливо замычал, несогласно мотая головой и покрепче уперся ногами в накрененную поверхность. Он вдруг наклонился ко мне, вглядываясь внимательнее. Меня затрясло. Я думал, он сейчас мне вмажет и вытащит наружу или позовет для этого друзей, но он пока просто смотрел и больше ничего не делал. Я закрыл глаза, уткнувшись лицом в поджатые колени. Не хотелось смотреть на него. Просто ждал, когда меня начнут бить или чего-то этом роде. Вскоре дождался — что-то ужасно горячее опустилось мне на голову. Только через какое-то время дошло, что это просто ладонь. Меня гладили по голове. — Он так раньше делал? — донеслось откуда-то сверху. Я узнал голос. Это его сеструха из мастерской. — Ну... Пару раз на него какая-то шиза нападала, но я думал, он просто чтоб меня позлить. Вчера он внезапно разревелся, когда я отобрал у него колбасу, но чет тоже не так всё жестко было. — Похоже, нам лучше уйти. Сам справишься? — Да поди справлюсь. — Отпишись потом. — Ладно... А, Барб! Спасибо! — Да не за что. Пока. — Пока. Мужской голос тоже попрощался и те двое ушли. Блёклый тяжело вздохнул и присел на корточки перед шкафом. — Значит, вылезать ты не хочешь, — это был не вопрос, он утверждал. Я натужно кивнул, открыв наконец глаза. Картинка расплывалась из-за сразу скопившейся в них влаги. — Почему? Какой тупой вопрос! Ясное дело, почему! — Й-я умру, — прогнусавил я и поджал трясущиеся губы. — С чего ты взял? А с чего я мог взять, блядь?! Подумай сам, гений! — Они меня у-у-бьют... — Кто? — О-они... — Здесь никого нет! — твердо заявил он, но мне не верилось, — Здесь были моя сестра и ее жених, но они уже ушли. И с чего бы им тебя убивать? Нахрена им это? Я не знал, что ответить. — И ты типа хочешь сказать, что я потратил на твое лечение двести чертовых кусков баксов, чтобы потом тебя убить? Не слишком ли жирно? — он скептически скривился, но я все равно не мог понять. — Т-тогда зачем? — В смысле зачем?! Просто пришлось! Что мне было делать? Что мне на это ответить? Я совершенно не понимал, к чему он ведет, и его это, похоже, раздражало. — Зачем я тебе? — все же решился, спросил, а он только рожу скривил еще сильнее. — Зачем? Да ни зачем! Ты просто есть! Что теперь, выбросить? — Я не понимаю, — пробулькал я, чувствуя, как губы опять кривятся от накатывающих слез, а в горле застревает ком. — Чего ты не понимаешь? — он устало вздохнул, принявшись по привычке разминать больную руку. Будто мы тут так, дружески болтаем от нехуй делать, а не решаем, жить мне или сдохнуть. — Зачем ты меня купил... — Чего? Да нахер ты мне не сдался, тебя покупать! Мне тебя всучили с претензией, типа я за это еще и благодарен должен быть! Сказали, либо забирашь, либо убьем. Ты бы что ответил? — он серьезно уставился на меня и, похоже, реально ждал, что я там отвечу. Будто ему не похуй. А что можно ответить? Если бы мне так привезли какого-то черта, который мне нахрен не сдался, как он говорит, я б сказал — да завалите его, и дело с концом! Нахрен он мне не сдался! Так бы и сказал. Это ж самое логичное, не? — Сказал... Пусть убивают. Раз не нужен... Похоже, это был неправильный ответ. Даже сквозь пелену увидел, как тип резко помрачнел. — Значит, тебе очень повезло, что наши мнения в этом не совпадают, — голосом, полным разочарования, процедил от и поднялся на ноги, — Как будешь готов — вылезай. — Готов к чему? — спросил я уже у его спины. — Колоть жопу и ставить клизму! Всё по стандартной схеме! — недовольно рыкнул он и завалился на свое спальное место.