Пепел

Вот это нифига себе малыш раздает! Никогда бы не подумал, что он так крут. Я вот вообще растерялся, когда этого увидел. Просто смотрел, как он на меня несется, а тело будто парализовало. Мне бы защищаться или валить, а я даже пошевелиться не мог. Как олень в свете фар. Зато Эш не растерялся. Скрутил эту махину, тот мне только разок вмазать успел. Я думал, он меня убьет. Джейми, конечно, понять можно — представляю, каково это когда твоего пропавшего родного братца прям перед тобой мордой в пол кладут, но, черт, надо же и ему понимать, что этот самый братец и есть главная угроза! Зачем подставляться лишний раз? Вот и получил. Нехрен лезть под горячую руку. Нет, ну того, что этот конченный потом еще и на Эша кинется, даже я не ожидал. Джейми еще и сидел прям рядом с тем местом, куда они завалились. Бедолага чуть в обморок не грохнулся, позеленел весь, а его ебанутого брата, похоже, наличие рядом младшего вообще не смутило. Озверел так, что аж рассудок помутился. Теперь уже за Эша стало страшно. Он и сам испугался, но все равно каким-то чудом отбился! Вот это реакция! Только потом всё как-то стало совсем не так. Я смог отмереть только когда у Джаспера уже рожа побагровела и глаза закатились, а малыш его всё не отпускал. Он будто провалился куда-то в себя и ничего не видел, и никого не слышал, даже не понимал, что он вообще делает. Я его руки кое-как разжал. Его всего трясло, а сам он словно не осознавал, где находится. Когда ублюдок тяжело задышал, а с морды начала сходить краснота, я оставил его на ревущего Джейми и увел Эша на кухню. Руки у малыша ходуном ходили, он был в шоке. Ну, я б на его месте был уже мертв, так что шок — не самое страшное, что могло случиться. Видимо, братец Джейми и есть его "проблема". Не мудрено, что его отец боялся их наедине оставлять. У того же совсем крыша протекает. Не представляю, как так вышло, что он здесь оказался. Усадив на стул, обтер малышу лицо мокрым полотенцем и налил воды. Постепенно он начал приходить в себя. Позже, обреченно пялясь на свои руки, на наливающиеся синевой следы от пальцев, еле как из себя выдавил: — Я его... Он... Умер? — Нет, конечно! Хрен ли ему будет? — поспешил заверить я, но он, видать, решил, что я просто его успокаиваю. Пришлось взять его за плечи, чтобы он перестал пялиться на руки и наконец поднял глаза. Они у него и так всегда будто грустные, а сейчас так и вообще... Аж смотреть больно. — Эш. Послушай меня. Он жив. Всё хорошо. Он сам напал. Ты защищался. Это нормально. Я старался говорить уверено и короткими фразами, легкими для понимания в таком состоянии. — Но я мог... — его губы дрогнули. — Слушай, он тоже мог! И сделал бы! И даже бы не поморщился! Заколбасил бы нас обоих и спокойно жил бы свою жизнь дальше! Ты посмотри, что он со мной сделал в прошлый раз! Эш не слышал. Вернее, слышал, но не хотел понимать. Ушел глубоко в фрустрацию и мусолил по кругу неутешительную мысль. — Эш, ты просто испугался. Это нормально. Ты не... — Просто оставь меня... Пожалуйста... — Хорошо... — я хотел уже выйти из кухни, но он окликнул. — Что? — обернулся я к нему. Он по-прежнему выглядел абсолютно несчастным. — Холод приложи, — он показал себе на щеку. Не, ну я не могу! В этом весь Эш. В комнате застал умильную картину — осоловело моргающий кабан-убийца, распластанный на полу и постепенно приходящий в себя, и трясущийся от едва сдерживаемой истерики Джейми, уложивший его голову к себе на колени и пытающийся гладить по волосам. Честно говоря, он больше путался в прядях дрожащими пальцами и дергал брата за волосы. Вот есть у них что-то общее, едва уловимое, но по большей части эти двое абсолютно разные. Даже внешне. Джейми худощавый, гибкий и длинноногий, а братан его коренастый и тяжеловесный как сраная каменная глыба, и ростом ниже. Невыносимый что по комплекции, что по общению. — П-посмотри! Что они с ним сделали? — прогнусавил Джейми, и его симпатичная мордашка опять скрючилась как сухофрукт. — О. Да? А ты не хочешь посмотреть на то, что он чуть не сделал с нами буквально только что? Честно, абсолютно плевать, что с ним сделали, потому что он это явно заслужил. Меня затопило презрение к этому человеку, если его вообще можно считать человеком. Смотреть, как ублюдок неуклюже барахтается, пытаясь подняться, но у не выходит, потому что Джейми всё время укладывает его голову к себе на колени, было даже забавно. Злорадная ухмылка так и норовила пробиться сквозь напускную серьезность. — Посмотри, что у него с руками, — совершено проигнорировав мою тираду, заскулил Джейми. Ну, такова его особенность. Если он хочет поделиться чувствами, он делится вне зависимости от того, хочет этого собеседник, или нет. Ему на это, собственно, абсолютно наплевать. Он привык рефлексировать вслух. Еще одно отличие от брата — тот немногословен и предпочитает сразу бить. Не уверен, умеет ли он рефлексировать в принципе. — Он замерз! На полу лежать холодно! — пискнул Джеймс, вдруг принявшись поднимать брата, — Помоги мне, пожалуйста. Ему нельзя простужаться с такими травмами. Это он уже напрямую ко мне обращается и смотрит жалобно. КО МНЕ! К тому, чью рожу его брат исполосовал как вермишель! Да пусть хоть в кол замерзнет! Мне плевать! Не честно так смотреть... Я повелся как лох. В который раз я уже за эти дни всё прощаю этому кошаку за его заплаканную грустную моську? Он же продолжит на меня так душераздирающе смотреть, пока я не сделаю то, что ему надо. Он это понимает, и я это понимаю, но даже понимая я иду и делаю, а он, к его чести, пользуется этим только в крайних случаях. Кое-как затащили мы этот еще туго соображающий центнер на диван. У него, похоже, поднялась температура. Руки и ноги холодные как у лягушки, а башка горячая. Повязки бы перемотать, а-то он же все их изнахратил своими попытками всех избить, только вот Эша трогать не хочется, а чем, как и где я без понятия. Я вообще без понятия, как тут теперь оставаться. Уйти и оставить Эша одного со своими загонами и этими двумя придурками мне не позволят ни совесть, ни здравый смысл, да и идти мне некуда. Главного гондона, по-видимому, начало знобить, но при этом он еще пытался смотреть на меня с ненавистью. Видать, до конца очухался, но продолжить слабость не дает. Что, захуевело? Поделом! Придурок! Мож хоть иногда начнешь сначала башкой думать, а потом делать! Если там вообще есть, чем думать. Мозг размером с фасолину, а остальное всё сплошная кость. Нет, без малыша тут не обойдемся. Я заглянул на кухню. — Эш, можно тебя на минутку? Он сидел в той же позе, в которой я его оставил, только теперь был мрачнее тучи. Прям воздух вокруг него сгущался. Однако, когда я его позвал, он с готовностью поднялся. — Он там своими кульбитами себе все перевязки испортил. А еще, похоже, у него температура. Где у тебя медикаменты? — Сам посмотрю, — сурово отозвался он и прошел мимо меня в комнату, после чего достал из столика большой пакет всяких лекарств, устроился на диване, отодвинув Джейми, и начал методично разматывать бинты. Пораженный взгляд чудовища сразу прилип к нему. Тот будто ожидал чего угодно, только не этого. Эш же старался на него вообще не смотреть — только на обрабатываемые кисти, а позже — на ступни, но делал всё уверенно и непоколебимо. Поражает его самообладание, конечно. Я б на его месте этого козла так "аккуратно" перевязывал бы, что он бы пищал и мечтал сбежать! Специально бы по самым больным местам прошелся, а Эш с ним аккуратничает. Удивительный малый. Что у него в голове в этот момент? Не представляю. — Раз ты его брат, дальше сам будешь его лечить, — внезапно повернулся Эш к замершему позади Джеймсу, — Распечатка по лечению в кухне на холодильнике. Здесь мазь, перевязочные материалы, клизмы, свечи. Вот полоскалка для рта — после каждого приема пищи уже не надо, достаточно утром и вечером. Ванночку один раз покажу как делать. Травы для отвара тоже в кухне. Уколы, так и быть, я сам доставлю. Или ты умеешь? Глаза Джейми в ужасе распахнулись, он отрицательно замотал головой. — Ладно. Уколы беру на себя, а остальное сами, — спокойно сказал Эш. — Па-подожди! Клизмы? Это что, прям туда... Внутрь? — Ну можешь в рот ему выдавить, — малыш скептически сморщился. — Правда можно?.. — с надеждой спросил Джейми. — Конечно нет! Ты тупой что ли? — огрызнулся Эш. — Но... Но я не могу! Я не буду! Это... Это неприемлемо! Он же мой брат! — запротестовал Джейми, придя в неописуемый ужас. — А мне он чужой человек, но я как-то справлялся до этого! Прикинь! — Нет! Нет! Я не буду! Я не хочу! Это ужасно! Я не буду трогать своего брата за зад! Это извращения какие-то! — Это лечение, мать твою! Его назначили в больнице! — Нет! Я не могу! — Да что у тебя за проблемы, чел? Как вообще можно ректальные свечи и клизмы связать с эротикой? А если твоему близкому утка понадобится, чтоб он смог посрать по-человечески, тоже скажешь, что это неприлично, и пусть лучше валяется в собственном дерьме? — Я... Я отказываюсь! Я не буду этого делать! — категорично заявил Джейми, для пущего эффекта скрестив руки на груди. — Долбоеб, — заключил Эш, закатив глаза, после чего тяжело вздохнул и повернулся ко мне. Я почувствовал, как меня жжет взглядом и опустил глаза на Джаспера. Ему явно было очень хреново, но он все равно прожигал во мне дыру, будто говоря "только коснись меня, и ты сдохнешь". Эш проследил за моим взглядом и обреченно скривился. — Ладно, оставляем всё, как есть. Дуболома вроде даже успокоило. Видать, привык, что его клизмами занимается малыш.