Пепел

Уже который день все ходят с зонтами, в плащах и куртках. Джош с Джейми тоже стали одеваться теплее. Джейми сказал, сезон дождей. Значит, типа зима разгулялась. Даже дома стало заметно прохладнее и темнее, так что пришлось влезть в толстовку и теплые носки. Термостатом я пользоваться не умею по понятным причинам, а обычного обогревателя здесь нет. Смешной пацан со второго проскакал вниз по лестнице через ступеньку. Опять в зеленом капюшоне поверх красной кепки, только сегодня на нем еще и ярко-оранжевый дождевик. Кстати, давно его не было видно. Он что, тоже в школу не ходит? Всегда так нелепо одевается — всё разноцветное как у клоуна. А вот мужик пошел куда-то со своей здоровенной собакой. Собака тоже в дождевике, но в собачьем. Дверь придержал мамочке с ребенком. Какая-то она... Не отсюда будто. Не местная. Мож, в гости к кому пришла? В лифт зашла. Ну хер с ней. Чего?.. Уже спускается. Без ребенка. А сумку-то чего не оставила? Это разве не для него, если привела, чтоб с ним кто посидел? Э-э-ЭЭЙ! Я ЕЕ ЗНАЮ! ВОТ СУКА! Я выскочил за дверь, заорав на всё лобби, она мельком обернулась и припустила прочь. Поскакал за ней, но успел увидеть только как она прыгнула в тачку и укатила. Что за нахуй?! Куда она дела ребенка?! Побежал наверх. Искать долго не пришлось — мальчонка сидел под дверью квартиры Эша прям на холодном полу лестничной клетки. Совсем ебанулась что ли?! Разве можно так малыша оставлять?! От того, как я резко влетел на второй этаж, мелкий, похоже, нормально так перепугался, весь содрогнулся и выпучил на меня глаза. Бля, ну и че мне с ним делать? Когда эта дура за ним вернется? Какого хуя она вообще творит? Разве можно бросать ребенка на лестнице?! А если бы он упал?! Что за жесть? — Привет, — сказал я как можно спокойнее, но он опять вздрогнул и надул губы, будто сейчас заревет. — Эй, тише-тише... — осторожно переступая, я подкрался поближе. Он тяжело засопел, но не заплакал, а продолжал просто настороженно на меня смотреть. У него нос красный из-за того, что он чуть не зарыдал или из-за того, что он замерз? — Вот та-ак... Привет, солнышко! Я Джаспер, давай поздороваемся... — я постарался ласково улыбнуться, в этот момент очень медленно поддев его ручонку. Охуеть! Ледяные! — Давай поднимем тебя с пола. Пойдешь ко мне на ручки? Протянув ему раскрытые ладони, я подождал. Он явно сомневался, глядя то на мои уродские руки, то на меня. Спустя какое-то время потрогал меня за палец и, видимо, убедившись, что опасности нет, все же потянулся ко мне. Я поднял его на руки, прижав к себе. Еще и одежда вся влажная! Что за дела?! Примерная мамаша, нахуй, из блога, называется! Если б я так за Джейми ухаживал, он бы у меня подох! Пацан вел себя необычайно тихо. Весь замер и напрягся у меня на руках, теперь глядя на меня в упор. Я покачал его вверх-вниз, но он даже не улыбнулся, просто смотрел. — Замерз? Давай ручку, — я поднес его холодную руку ко рту и подышал на нее теплым воздухом. О чем-то напряженно поразмыслив, он подал мне и вторую руку. Я расстегнул толстовку и прижал его к себе, немного прикрыв сверху ее полами. — Ну и что мне с тобой делать? Не будем же мы ждать твою маму здесь, да? Давай хоть к дяде Эшу позвоним? Я нажал на дверной звонок. Не знаю, нахуя весь этот перформенс , но это все точно как-то связано с Эшем и предстоящим судом, так что я должен ему сказать. Эш не открыл. Наверное, опять сидит в своей студии и нихрена не слышит. У меня даже телефона нет, чтоб ему позвонить. Чтоб вообще хоть кому-то позвонить! Может, у кого из соседей есть? Блядь, щас все на работе! Точно! Та девчонка с пирсингом! Она сегодня не выходила! Хотя у нее змеюшник в квартире... Но я же не собираюсь к ней в гости переться! Вряд ли на нас какая-нибудь анаконда с порога набросится. Да же? Пару минут еще попытал удачу с дверным звонком Эша, но так и не дозвонился. Мелюзга у меня на руках начал опять надувать губы и кукситься. Похоже почувствовал мое раздражение и замешательство. Пришлось с ним болтать. Нес всё, что в голову взбредет. Главное, улыбаться и фильтровать базар, а-то мелкие лучше всего маты схватывают. Еще покачивал его для пущего эффекта. Такой маленький! Легкий как цыпленок! И хохолок смешной. Вблизи еще лучше видно, что точно не от Эша. Пошлепали наверх. До Горгоны дозвонился на удивление быстро, хоть она и была в наушниках. — А-а? — крикнула она, открыв дверь. Пацанчик содрогнулся от неожиданности и все-таки тихонечко заныл. — Че орешь, дура... Ребенка не пугай, — как можно спокойнее протянул я, гладя пацана по спине. Он отвернулся от нее и распластался по моей груди, теперь грустно подвывая мне в плечо. — Ой, сорян! — она смахнула наушники, повесив их на шею, — Что-то хотели? — У тебя же есть номер Эша? Можешь ему набрать? Не могу до него достучаться. — А ты разве не с ним живешь? В груди кольнуло. — Нет, сейчас с братом на первом. — А-а... А это чей? — она наконец достала телефон, но так и не набрала, с подозрением глядя на ребенка. — Той пиз… мамочки, которая в мамском блоге всякую х… чушь про Эша несет. Видела? — Ага. А чего он здесь? — Я откуда знаю? — А она сама где? — Ушла. Ну, ты звонишь, или как?! — В смысле ушла? А че сказала? — Да знаешь, как-то не успел догнать, расспросить, бля! Звони уже, а? — зарычал я, теряя терпение. — Них... Вот это прикол! Да, надо ему позвонить! Я щас! — быстро листая записную книжку, она зачем-то вышла и закрыла дверь на ключ. Могла бы просто позвонить! — Идем вниз, — заявила странная дамочка, приложив трубку к уху, и побежала по лестнице. Мы последовали за ней. Лягушонок вроде потихоньку начал отогреваться — это хорошо, а вот то, что я в расстегнутой толстовке и с холодным карапузом на груди стал замерзать — это уже не очень. — Не берет, — сморщила нос девушка, стоя перед дверью Эша. Я подошел и снова пару раз нажал на звонок. — Не знаю... Мож его пока к нам отнести? Тут зябко, а он вроде замерз. — Ты где вообще его взял? Она обошла меня со спины и заглянула через плечо, разглядывая ребенка. Он отвернулся от нее, уткнувшись мне в шею, и опять тяжело завздыхал, собираясь реветь. — Прико-ол! Реально он! Вот это жесть! — восторженно зашептала она. Не знаю, чему тут восторгаться? — Не лезь к нему. — Так и че? Где он был-то? — Вот прям тут сидел. Эта пиз... мать его без присмотра оставила. Нормальная вообще? А если б я не увидел?! Пришла бы за ним, а он внизу... — я прикрыл малышне уши и заговорил тише, — ...валяется со свернутой шеей! Думать-то надо! — Чел... — она странно на меня покосилась, — Ты че, реально не понял? Она не придет. — В смысле, блядь, не придет?! — возмущенно зашипел я, покачивая снова захлюпавшего носом пацана. — Она его бросила, — отчеканила девчонка. У меня будто внутри что-то оборвалось. Да как можно?! Да как даже подумать о таком можно?! Как у нее язык повернулся?! — Ты что такое говоришь?! С ума сошла?! Ребенок в руках показался почему-то еще крошечнее. — Я позвоню Барбаре, — она отвернулась, потупив взгляд, и снова принялась рыться в мобиле. Внизу хлопнула входная дверь и кто-то побежал наверх. Мы оглянулись. На лестничную площадку запрыгнул тот смешной пацан в оранжевом дождевике и резко остановился, уставившись на нас, после чего приподнял козырек кепки. — Вы чего здесь? — Ты чего так одет?.. — у меня аж голос охуевше просел. Все это время это был он? Пиздец. Он же никогда так не одевался! Эш посмотрел на меня с подозрением, но ничего не ответил, переведя взгляд на мою притихшую ношу. — Это чей? — Типа твой, чел, — вместо меня ответила соседка и повернулась к трубке, — Ой! Алло! Барбара? Извини, тут Эш уже пришел. Теперь разберемся. А, ну, типа нам ребенка подкинули, а так ничего не случилось. Эш на нее вылупился и как-то будто стал еще более блеклым. Хотя в этих шмотках он и так совершенно не читался. — Да-давайте, наверное, зайдем внутрь что ли... — промямлил он растерянно и вытащил из кармана ключи. Я все еще был немного в шоке. Получается, за все это время я видел его много раз, просто ни разу не узнал. Как так вышло? Почему он так выглядит вообще? Он же типа был против... Мы вчетвером зашли в квартиру. Тут совсем ничего не изменилось, только с кухни исчез матрас. Соседка все еще говорила с Барб, пытаясь что-то объяснить, но у меня всё пролетало мимо ушей. Я смотрел на Эша и машинально поглаживал детскую спинку. Эш сейчас был как какое-то уродливо-яркое пятно посреди своей спокойной красивой квартиры. — Подождите, я переоденусь... — он повесил мокрый дождевик на вешалку и быстро скрылся в комнате. Вернулся довольно быстро и уже в нормальном своем виде, обычном... Зачем был весь этот маскарад? — Он это... Не голодный? — котанчик замялся, почесав затылок. — Не знаю, но он замерз. У него одежда влажная, — пробубнил я. Было так непривычно снова с ним разговаривать... Так хотелось его обнять, но у меня руки были заняты другим малышом. Эш, немного подумав, поднял температуру на термостате. — Может, одежду снять тогда? Бросим пока на полотенцесушитель. И что там дальше? Типа в полицию звонить? — А если она вернется? — Ну, если вернется, пусть сама полицейским объяснит, куда ходила? — Да... Наверное, ты прав. Мы прошли в комнату, я усадил мелкого на диван и стал расстегивать его маленькие кроссовочки на липучках, потом снял курточку и штаны. Эш их сразу забрал и унес, а мелкий стал тянуть ручонки ко мне и неуверенно как-то скулить. Пришлось снова его взять на руки. Он так меня обнял что аж сердце съежилось. Какой-то он странный. Джейми в таком возрасте был как егоза, а объятий никаких от него уже тогда было не дождаться. Только если его мама обнимала, а мне хрен. Этот же ко мне прям прилип, хотя я не шибко-то теплый. — Я позвонил в службы, — Эш вернулся в комнату и подошел к нам, — Может, его все-таки покормить? Что они едят в таком возрасте? — Хрен знает. Пюрешки? Я уже и не помню. — Можно заказать доставку, наверное. У меня есть бананы. Они вроде их едят. Можно в блендере разбить, будет пюре, — котанчик подошел сбоку, посмотрев малявке в лицо, — Капец, он плачет молча. Барб уже бы так орала, что в соседнем доме было бы слышно. — Он плачет? — я поднял пацана, вытянув руки перед собой. Он внатуре был заплаканный, по щекам катились слезы, ресницы все промокли и слиплись. Ему, кажись, не понравился мой маневр, губы затряслись, из носа потекло. У меня аж у самого в глазах защипало. Прижал его опять, раскачивая из стороны в сторону. — Может, у него что-то болит? — Не знаю. Обычно, если у детей что-то болит, они орут как резанные. — Мда... — Эш выглядел расстроенным. — Не переживай. Всё будет норм, — я легонько пихнул его в плечо. Он улыбнулся и похлопал меня по спине. В домофон позвонили. Через пару минут в квартиру вошли два медика и коп. Когда один из врачей попытался забрать у меня малыша, он вцепился мне в футболку обеими руками и протестующе заныл. Решили осматривать его пока что усадив ко мне на коленки, иначе он активно сопротивлялся. Мне пришлось держать ребенка и говорить одновременно и с легавым, и с доктором. Позже в квартире появился еще один коп, он ходил снимать материалы с камер. Хоть какой-то толк от этой херни. Еще после этого пришли люди из службы опеки и адвокат Эша в компании с Барб. Из-за большого количества народа мелкий не на шутку разволновался и снова тихо заплакал, теребя мою штанину. Женщина из опеки, глядя на него, делала какие-то записи в планшете. Не вытерпев, сгреб пацана в охапку, снова прижав к себе. Он тяжело вздохнул, положив мне на грудь свою маленькую ладошку. — Я могу его оставить? — спросил вдруг Эш. Он сидел неподалёку, оседлав стул, и выглядел каким-то потерянным. — К сожалению, нет. Это не Ваш ребенок. С момента оставления матерью он переходит под опеку государства, — серьезно ответил адвокат, до этого о чем-то потихоньку переговаривавшийся с опекой. — А если я скажу в суде, что он мой? — Это будет дача заведомо ложных показаний. Вы же знаете, что он не Ваш, и Вы уже писали об этом в своем блоге. Тем более, тест на отцовство в любом случае решит всё не в Вашу пользу, да и у следствия есть информация о его настоящем отце. Не рекомендую этого делать. — Я понимаю, Вам его жаль, — вклинилась женщина с планшетом, — Но не переживайте, система подберет ему хорошую приемную семью. Полную, что не маловажно. — А если его заберем мы с Таем? — с надеждой посмотрела на нее Барбара, — У меня есть жених, будет полная семья. — В любом случае вам придется конкурировать с другими приемными семьями и доказывать, что вы наилучшие кандидаты. Могу выслать Вам список критериев, если Вы мне продиктуете свою почту, но хочу предупредить сразу, скорее всего, предпочтение отдадут паре из другого города, чтобы было проще завуалировать личность ребенка и прискорбную историю его родителей. Это в интересах самого ребенка. Барб помрачнела. — И что, совсем ничего нельзя сделать? — раздосадовано обратился Эш к женщине. Та с сочувствующей миной развела руками. — Раз здесь всё, можно забирать? — спросил врач. — Да, забирайте, — кивнула тетушка и двинулась на выход. Врач наклонился и взял пацана подмышки, аккуратно потянул к себе. Тот вдруг переполошился и вцепился в меня мертвой хваткой. — Подождите! Куда его сейчас? — вскинулся Эш. — В больницу на полное обследование, — сказал его адвокат, положив ему руку на плечо. Пацана долго пытались отцепить от меня, он скулил и сдавленно пищал, а когда врачу все же удалось, мелкий наконец-то полноценно закричал, как нормальные дети, и всё продолжал тянуть ко мне руки. Я вцепился в диван, чтобы не потянуться к нему в ответ. Комната поплыла и заплясала перед глазами, размылась пятнами. Его вынесли из квартиры. Жалобные вопли еще долго разносились эхом по лестницам. Или это у меня в голове? Когда всё стихло, понял, что сам реву, а меня с двух сторон обнимают Эш и Барб, тоже плачущие. Соседка стояла в стороне, размазывая по лицу потекшую тушь, ее похлопывал по спине адвокат. В таком виде нас всех обнаружили принесшиеся Джейми и Джош, не обнаружившие меня в квартире. Оказывается, я так и забыл ее закрыть. Позже все-таки сам поднялся и ушел на первый этаж. Эшу стоило поговорить с сестрой и адвокатом, я не хотел отвлекать. Тяжело всё это.