Пепел

Суды прошли, с заказами я порасквитался, осталось несколько доработок, но с ними я надеюсь закончить в ближайшие дни и начать занятия с племянницей Камилы. Барб больше не кидает в пусси-чат всякие новости обо мне, а сам я смотреть не лазаю. Знаю, они где-то там есть, народ и пресса по-прежнему треплются и перемывают мне кости, но будто где-то отдельно далеко, от меня. Стало гораздо спокойнее. Меньше поводов для беспокойств, больше времени на нормальный сон и простой отдых. И на подумать. Джаспер так и ходит зажатый и грустный, скучает один в пустой квартире, занимается уборкой, пока я работаю, а я все не могу придумать для него какое-нибудь менее унылое дело. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя какой-то прислугой. И я не хочу, чтобы он чувствовал себя брошенным, но пока что всё выглядит именно так, и это удручает. Я хочу, чтоб он жил нормальной жизнью и больше радовался. Я хочу... Чтоб ему нравилось жить в этой квартире. Чтоб у него было свое место в мире — вот, чего я хочу. А еще я, похоже, и правда хочу попробовать. Хочу касаться его без стеснения и неловкости, не боясь, что дам ему призрачные шансы. Я действительно хочу дать шанс этим отношениям. Барб права, все мои прошлые отношения были тем еще дерьмом, их даже отношениями назвать трудно, но это не значит, что так происходит всегда. Вон, у мамы с отцом тоже не заладилось, но сейчас она нашла подходящего человека и живет счастливо. У Барбары есть Тайрелл. Милли крутит роман со своим огромным барменом, с которым они вообще случайно познакомились. Синтия встречается с бывшим бандитом из тусовки Джаспера, и у них всё хорошо. Даже Джулия, которой ужасно не везло в личной жизни, нашла своего Уолли. Или те же Джош с Джейми. Они ведь начали с откровенного пиздеца. Джош мне сам рассказал. Но теперь посмотрите на них! Сладкая парочка! И ведь оба говнистые и характерные, со своими тараканами, но как-то притерлись — теперь хрен оторвешь. Можно же попробовать. Люди пробуют и расстаются или остаются и живут — это ведь так и работает. У меня есть Джаспер, с которым мне комфортно, глупо было бы отрицать. Он этого хочет, я этого тоже хочу, так для чего вот эти вот ебания мозгов? На Джейми выступал и бесился, а сам ничем не лучше! Утром мы опять проснулись поздно, потому что я вчера снова поздно лег. Я смотрел на него, уже какое-то время. Он сонно моргал в ответ, совершенно не понимая, о чем я думаю. Мое пристальное внимание его, похоже, настораживало, он едва заметно хмурился, вглядываясь в мое лицо, но не уходил и не отодвигался дальше, просто продолжал лежать рядом такой теплый и немного помятый ото сна. Моя рука опять удобно покоилась на его талии, хотя перед сном я клал ее на подушку. Его обе опять были поджаты к груди, будто он замерз. Он убрал их от меня, когда почувствовал, что я просыпаюсь. До этого Джаспер меня приобнимал, прижимаясь плотнее, я всё еще чувствую остатки его тепла своей кожей в местах, где мы соприкасались. Каждый раз, как я засну, он со мной нежничает и украдкой обжимается, будто воруя близость, которую я ему не даю, но утром он делает вид, что ничего не было, а я делаю вид, что ничего не заметил. Интересно, он знает, что я чувствую остаточное соприкосновение? Он боится меня тревожить, старается не стеснять, но все равно липнет. От этого становится тоскливо. Я так больше не хочу. Похоже, он уже научился чувствовать моё пробуждение и осторожно отодвигаться на приличное расстояние, даже когда сам еще толком не проснулся. Это мило с его стороны... То, что он не наседает и старается держать дистанцию, заботится о моем комфорте, хотя его ко мне тянет, и сам он очень тактильный. Кажется, я начал понимать, чем он тогда руководствовался, когда залез на меня, потому что сейчас мне самому захотелось сделать ему что-нибудь приятно. Не отрывая от него взгляда, я медленно пополз ладонью выше, собирая складками его футболку. От неожиданности он крупно вздрогнул и уставился на меня удивленно и немного испугано. Его зрачки сузились. Кажется, он не понял, что я собираюсь сделать. Я и сам не до конца понял. Рука доползла по боку почти до подмышки. Я выставил большой палец и придавил подушечкой его сосок. Он вздрогнул еще раз и весь напрягся, скосив взгляд вниз. Ладонь ласково скользнула по его ребрам, снова погладив, после чего отстранилась, и пальцы осторожно подцепили сосок, прихватив вместе с кожей вокруг, потянули, неторопливо покручивая из стороны в сторону. Он шумно задышал, подняв на меня пораженный растерянный взгляд, и весь покрылся мурашками. Зрачки вдруг залили почти всю радужку. Ему явно нравилось, что я делаю, но он не до конца понимал. Прям как я тогда... Я улыбнулся и прикоснулся пальцами другой руки к его животу. Он содрогнулся и заерзал, но тут же замер, насторожился, ожидая, что я буду делать дальше. Не отталкивает, не сбегает — ждет. Он куда чувствительнее меня, так что может, у меня и правда получится добиться нужного результата. Я сжал его сосок увереннее, его дыхание сбилось, машинально он чуть сдвинул прижатые к груди руки, открывая мне больше пространства. Во мне засвербел хулиганский азарт. Пальцы второй руки оторвались от живота и проскользнули между его сжатых бедер, которые тут же сжались еще плотнее. Крупные мурашки гуляли по всей его коже. Это же надо быть таким чувствительным! У меня бы такие манипуляции ничего кроме раздражения не вызвали, а у него уже стоит вовсю. Неужели я и правда ему так нравлюсь? Кое-как вытянув зажатые между бедер пальцы, я провел вверх по его ноге и, проскользнув под резинку домашних штанов, пробежался по голой коже. Трусов под плотной тканью я не обнаружил, и это почему-то вызвало улыбку. Пригладив волосы на лобке и спустившись ниже, я взялся за его мошонку. Она тут же поджалась, он сгорбился и подтянул ноги, будто собираясь отстраниться, но не сделал этого. Не переставая играть с затвердевшим соском, я надавил ему на грудь, призывая откинуться на спину. Он легко поддался, неловко задрав локти, чтобы не мешать ласкам. Я поднялся и сел рядом, стянул с него футболку. Похоже, он не мог понять, куда ему деть руки. Это было забавно. Обхватив его кисти, я потянул вверх. Джаспер послушно задрал руки, открываясь мне полностью. Его взгляд помутнел и теперь стеснительно блуждал по моим плечам, прикрытый опущенными ресницами, иногда красноречиво поднимаясь к губам. Кончики ушей трогательно покраснели. Моя рука, наглаживающая его мошонку, периодически обхватывала упруго торчащий член, с оттягом проводя вверх и вниз, но потом возвращалась обратно играть с яичками. Каждый раз, когда это происходило, он начинал нетерпеливо сотрясаться, а живот ходил ходуном, то напрягаясь от спазмов, то истерично вздымаясь в такт учащающимся вздохам. Когда его взгляд в очерезной раз прилип к моим губам, я облизнулся и склонился над его грудью. Он наблюдал не отрываясь, кажется, даже затаил дыхание. Втянув сосок в рот, потихоньку спустил штаны ниже и сжал его член, активно заработал рукой, гоняя тонкую кожицу по стволу. Его прогнуло, он протяжно застонал, и у меня от этого сладкого звука у самого в паху всё будто залило кипятком. Джаспер заметался, извиваясь ужом, сминая постель, хватаясь руками за край матраса, чувственно поджимая пальцы на ногах и не переставая стонать красиво и самозабвенно. В какой-то момент он уперся пятками в матрас и принялся активно подмахивать, широко разведя колени. Он даже не заметил, что я для удобства сразу перебрался и сел ему между ног. Не снятые полностью штаны все равно мешались. Его член так активно истекал, что скоро весь блестел от смазки, а звуки стали тягуче-влажными. Раньше меня такое отталкивало. Сейчас же наоборот начало заводить. Особенно, голос. Не смотря на бурные реакции, он довольно долго не кончал, а под конец вовсе взмолился, разводя ноги еще шире и выстанывая "пожалуйста". Я даже растерялся. Видя моё замешательство, он подтяну колени к груди, а мою руку убрал с раскрасневшегося сосочка и переложил на ягодицу. Я медлил. Он расстроенно скулил, поджимая ноги почти к подбородку, темно-бежевое колечко мышц призывно подрагивало, то собираясь, то расслабляясь. Джаспер продолжал просить всё отчаяннее. Я сдался, на пробу оттянул нежную кожу возле ануса большим пальцем. Дырочка сразу податливо размякла, приоткрылась навстречу. Ладно, это и правда возбуждает. Я набрал в рот слюны и спустил всю прямо на нее, с интересом наблюдая, как слюни растекаются по мягкой коже и немного просачиваются внутрь. Анус пугливо поджался, но постепенно расслабился снова. Я неловко потянул с него эти дурацкие штаны. Он охотно помог, откинув их в сторону, и снова подтянул к себе коленки. Во взгляде было столько надежды и ожидания! Губы приоткрылись, всё лицо приобрело какое-то невинно-наивное выражение. Не знал, что оно у него бывает таким. Мило... Палец, перемазанный его смазкой, легко протолкнулся внутрь, за ним тут же без проблем последовал второй. Нащупать чувствительное местечко труда не составило. Джаспер был чертовски возбужден. Запрокинув голову, он принялся громко и часто постанывать, обняв себя под коленями. Я поймал ритм его стонов и с той же частотой стал гладить и разминать его внутри, из-за чего он почти перешел на жалобные вскрики. У меня от этих звуков тепло растекалось по всему телу. Возникло чувство, будо я играю на каком-то новом инструменте, и у меня типа отлично получается с первого раза. Сравнение дурацкое, мне от этой мысли стало кринжово, но хорошо одновременно. Теперь он излился довольно быстро, но я не стал останавливаться, только сбавил темп до медленного и плавного, разрабатывая дальше. Хотелось большего, раз уж решился и начал. Хотелось слушать его еще, узнать, какие звуки он будет издавать, если довести его до предела. До какого предела — я и сам еще не понял. Он, похоже, думал, что уже всё, поэтому расслабленно раскинул ноги по постель. Поняв, что я все еще его стимулирую, хоть и неторопливо, он удивленно на меня уставился. — Рано расслабился, — улыбнулся я и надавил сильнее, переложив другую руку с его бедра на обмякающий член. Губы Джаспера снова приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но вместо этого пискнул под усилившимся напором. Член начал быстро наливаться под моей быстро работающей ладонью. Ласково перебирая пальцами внутри, прямо по чувствительной точке, подушечкой большого я поглаживал поджимающуюся мошонку, то разглаживая, то сминая нежные складочки. Вскоре он уже снова стонал в голос, судорожно теребя подушку. Подмахивать бедрами на этот раз я ему не позволил, сразу убрав руки. Он издал ужасно разочарованный звук и уставился на меня поплывшим взглядом. Отобрав у него подушку, я кивнул, указывая куда-то на его промежность. Он меня понял, оторвал зад от постели, позволяя мне подложить подушку ему под поясницу. Значит не против. Пришлось ненадолго оставить его так и отлучиться за смазкой, которую здесь забыли те два гаврика. Хорошо, я ее все-таки не выкинул, а прибрал. Сначала были мысли вернуть, но как бы это выглядело? "Ребята, вы тут смазку забыли! Вот, возьмите! Трахайтесь на здоровье, больше не теряйте!" Ну бред же! Новую уже купили по-любому. Когда я вернулся, Джаспер ерзал на простыни, недовольно кряхтя и нетерпеливо поглаживая свой член. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь увижу его таким уязвимым. Никогда не думал, что он в принципе может быть таким уязвимым. Он даже избитый и на грани отключки не выглядел таким слабым и изнемогающим, как сейчас. Тянуть я не стал — скинул с себя штаны вместе с трусами, выдавил смазку в руку и растер по своему члену, пристроившись к его попке под жалостливым взглядом, остатками жирно смазал дырочку и медленно протолкнул головку внутрь. Вошел плавно и легко, сразу до упора. Джаспер вдруг задохнулся, выпучив глаза, заметался, хватаясь за всё, что попадет под руку. Чтоб случайно не получить по морде, прижал его руки к постели, и он впился пальцами в простыни. — Больно? Он меня не слышал. Только загнанно дышал и неопределенно скакал взглядом по потолку. — Джаспер! — повернул его лицо к себе, стараясь заглянуть в глаза. Когда у меня это получилось, я осторожно зарылся пальцами ему в волосы, мягко поглаживая за ухом, — Тебе плохо? Мне вытащить?