Пепел

Какой вытащить?! Я думал, ждать мне еще лет сорок, когда мой котик-попрыгунчик меня за хуй потрогает, а тут на тебе! Это лучшее утро в моей жизни! Боже правый, если ты есть, спасибо тебе! Не знаю, что на него нашло, но я был уверен, что он быстро одумается, и отправлюсь я сам тоскливо додрачивать в туалете. А тут ты смотри! Программа максимум! Не, ну руки у него вообще на высоте! Очень нежные! Меня трясти чуть не начало уже от одной мысли, что он меня за сиську потрогал! Намеренно! А тут такое! Еще и решил не останавливаться на достигнутом, не побрезговал, не выгнал, а наоборот, смотрит на меня так, будто сожрать хочет, и улыбается! И это еще что?! Настоящий живой член в моей заднице! Он захотел! Сам! Малыш руками мне там делал что-то невообразимое, было охрененно круто! Не знаю, где он этому научился! Но сейчас?! Никакие пальцы не сравнятся с ЭТИМ! Боже! Такой горячий! Такой... Такой живой! Я прям чувствую, какой он живой! Та игрушка, которую я когда-то отобрал у Джейми, даже рядом не валялась! Он еще только вошел, ничего толком не делал, а у меня уже сейчас сердце остановится! А говорят, в первый раз всегда больно! Ха! Вообще нет! Хотя он явно толще той игрушки. Как же хорошо, господи! Меня прям распирает! Если я щас разревусь, будет такой стрем, но я прям уже еле держусь! Я так люблю его! Я люблю его! — Пжлста, не останавливайся, — выдавил кое-как из себя жалобный скулеж. Слезы все же брызнули, причем, так резко и так мощно, что мне всю рожу перекосило. Сквозь мутную пелену на глазах заметил, что он испугался. Если я сейчас всё испортил, я убью себя! Черт! Блядь! Что за бабские сопли развел?! Соберись, тряпка! Агрессивно растер глаза и почувствовал, как он отстраняется. Ну уж нет! Не пущу! Знаю, попрыгунчик не любит, когда его трогают, но в этот раз уж пусть извиняет, я не могу! Поймал его, кое-как и сгреб в охапку руками и ногами. Его член, не успевший до конца выпасть из меня, стремительно вошел внутрь, пройдясь по всем чувствительным местам так, что меня затрясло. Надеюсь, я не сделал малышу больно? Я сейчас вообще себя не контролирую. Еще и слезы эти! — Прости! — взвыл я, чуть ослабив хватку, и попытался вслепую найти его губы, смазано целуя куда попало. Задница сама собой завихлялась, двигаясь на нем, тепло от этих движений растекалось по всему нутру, било в голову, заставляло ноги неметь, и было таким кайфовым, что я не мог сдержать голос. Как дурак стонал ему в ухо, в висок, потом в губы, параллельно пытаясь целовать, всего его уделал в своих слезах. Ему, наверное, противно. — Прсти, — проныл ему в рот, срываясь на очередной стон. — За что? — жарко так выдохнул мне в губы, что у меня на жопе крупные мурашки забегали, а сам усмехается. Я ему зубы облизываю, а он усмехается! — Поцелуй меня, пжалста, — пытаясь сморгнуть влагу, проскулил в эту ухмылку, и он меня поцеловал... Боже, как он меня поцеловал! Засосал как пылесос! Меня аж горячей волной прошибло от макушки до пяток, я весь взмок и прилип к его горячей коже, а он в это время лег сверху, придавив меня к постели, и стал по-хозяйски, плотно толкаться внутрь. Я давился стонами, а он играл с моим языком и кайфово расчесывал волосы пальцами. Хотелось бы, чтоб он сжал и потянул, но я и так уже обнаглел в край, чтоб еще и о таком просить! Меня выгнуло горячей судорогой! Не знал, что судороги могут быть такими охеренно приятными! Меня всего будто покалывало и выкручивало, но я от этого так балдел. Из груди вышибло весь воздух. Поцелуй разорвался, я оперся на затылок, запрокинув голову и куда-то отлетел на время. Придя в себя, понял, что Эш не растерялся, и с моих губ переключился на шею и ключицы, теперь нежно покусывал, оттягивая кожу. И всё это время не переставал меня трахать. Как же охуенно! — С-сильнее! — простонал я бездумно, прижимая его голову ближе. Он усмехнулся, обдав кожу теплым дыханием, и сжал зубы у меня над ключицей. Меня прострелило по позвоночнику до самого копчика, и я обкончался, трясясь под ним в каком-то экстазе. Успел только испугаться, что его случайно придавлю, раскинуть колени и руки в стороны и сжать в кулаки простынь. Она оглушительно затрещала, но этот звук потонул в звоне у меня в ушах. Подушка из-под меня куда-то сбилась, взмокшие волосы прилипли ко лбу, а вспотевшая спина к простыне. С минуту я весь сотрясался, глядя в потолок, а перед глазами стоял туман. — Ну ты и вандал, — усмехнулся попрыгунчик, складывая вместе края свежей дыры на простыни, и только сейчас я наконец заметил, что он больше не лежит на мне сверху, а сидит рядом... а его хуй продолжает гордо топорщиться! Маленькое чудовище! Он проследил за моим взглядом и ласково усмехнулся. — Мне нужно больше времени. Я не чувствительный, — он пожал плечами. Я неуклюже перевернулся и оттопырил задницу, встав на четвереньки. — Давай. — Ты уверен? — произнес он с каким-то скептицизмом, и меня это задело. Конечно, уверен! Что, я слабак какой-то?! Если я сейчас брошу его вот так, он больше со мной никогда не захочет! Я не для того столько времени страдал, чтоб за один раз всё просрать! Чтоб показать, что я не отступлюсь, опустился грудью на постель и руками раздвинул себе булки. Он засмеялся. Что, блядь, смешного?! Это унизительно! Ничего, потерплю. Пусть высмеивает, лишь бы не прогонял больше... — Может, отдохнёшь немножко? — сказал, а сам все-таки приблизился, погладил меня по жопе, и та сразу покрылась гусиной кожей. Как такие грубые шершавые пальцы могут быть одновременно такими нежными? — Я не устал! — буркнул я и повилял задом. Он снова усмехнулся. Я почувствовал, как пальцы пробежались вверх по ягодице, прошлись по копчику, пощекотали поясницу и снова заскользили вниз. То есть, когда тебя трогают, ты не любишь, а самому кого-то мацать — всегда пожалуйста! Ну... мне же лучше! Два пальца ввинтились мне в задний проход и раздвинулись в стороны, растягивая меня изнутри. Я недовольно всхрапнул, дернувшись от такого обращения. — Ну-ка не балуйся! Он звонко расхохотался и вдруг укусил меня за бедро. Внизу живота снова потяжелело. Не думал, что у меня есть какие-то странные кинки на укусы. В порнухе меня такое никогда не привлекало. Заметив мою заинтересованность, Эш теперь куснул меня за ягодицу. Пальцы во мне вновь задвигались, высекая в моем мозгу искры и заставляя член вставать колом. Да как он, блядь, это делает?! Второй рукой опять начал теребить меня за яйца, будто играет с подвешенными бубенчиками. Они от этого то и дело кайфово поджимались. Не в силах больше лежать, я поднялся, опершись на руки, и выгнулся, довольно кряхтя. Взмокшую спину холодило, но это нисколько не мешало, потому что внутри по всем нервам то и дело прокатывались волны жара. — Ну какой ты тактильный! — он вдруг шлепнул меня по ягодице. Я от неожиданности вскрикнул и сжался на его пальцах. Член предательски дернулся. Если он не перестанет со мной играть, я опять кончу, и ему придется трахать бессознательное тело! Только я собирался ему это сказать, как пальцы исчезли, а на талии сжались горячие ладони. Вошел он так же плавно, но уверено, как и в прошлый раз. У меня снова зашлось сердце, дышать стало нечем, но в этот раз он не стал останавливаться и размашисто задвигал бедрами. У меня искры из глаз посыпались, я снова сорвался на громкие стоны, и его это раззадорило еще больше. Напористо тараня мой зад, он припал грудью к спине и вцепился зубами мне под лопатку. Меня от такого выгнуло, я попытался уйти от укуса, он тут же отпустил. След от зубов горел, отдавая в паху. Руки с талии скользнули вверх по бокам и выкрутили соски, отчего я выгнул спину уже в другую сторону и влепился в его грудь. Меня будто зажало с двух сторон — с одной он настырно играл с моей грудью, отчего у меня внизу живот тянуло, а член грозил вот-вот взорваться, а с другой горячо дышал в мокрую от пота кожу, иногда нежно прикусывая, и при этом продолжал размашисто вбиваться, вышибая из меня всю дурь. У меня сначала мелко задрожали локти и колени, потом дрожь перешла в крупную тряску, было уже так хорошо, что становилось плохо. Ладно, признаю! Я слабак! Я больше не выдержу! Мне плохо! Мне плохо! Я сейчас умру! Почему я не кончаю, черт возьми?! Я хочу кончить! Помогите! Я себя переоценил! Я уже не стонал, я орал как резанный, изо рта на постель капала слюна, глаза закатывались, грудь сжимало спазмами. Всё тело сжимало спазмами. В какой-то момент, оно всё так напряглось, что я больше не мог ни вдохнуть, ни пошевелиться, только трясся, в голове шумело, мысли путались, меня начало дергать. Как сквозь пелену я почувствовал, что Эш меня уже не мучает, он остановился и просто гладит меня по спине. Непонятное, пугающее состояние схлынуло так же незаметно, как навалилось. Что это было, я так и не понял. После меня затопило какое-то приятное опустошение. Я больше не смог стоять и плюхнулся на кровать.