Пепел

После пиздеца, который случился накануне, мы с попрыгунчиком ночевали у противной тигрицы, и она даже не была такой противной как обычно. Ходила по дому мрачная и злая. Эш попытался в шутку до нее доколупаться, что она от него требует постоянно каких-то подробностей личной жизни, а сама не сказала, что Тай, оказывается, давно живет у нее, но заболтать ее не вышло. Она только огрызнулась, что Эш бы это знал, если бы навещал ее хотя бы раз в пару лет. Малышу стало неприятно и неловко. Ну, раз не навещал, значит, сама не звала. Это она тут на машине. До ее дома без машины хрен доберешься, разве что на такси. Вообще домишко милый, хоть и небольшой. Тай до поздней ночи ходил за будущей женушкой как угрюмая скала и бросал на нас сердитые взгляды. Я очень хуево помнил, что было после того, как котанчик на моих глазах превратился в живой факел. Я как бы понимал мозгами, что он живой и вот прям тут ваяется рядом на диване, привалившись ко мне, но та жуткая картинка мелькала перед глазами каждый раз, когда я моргал. Даже несмотря на то, что меня накачали какой-то хренью, от которой разжижились мозги. Эша подлатали, но кожа все еще остаточно болела. После такого ноги еще с пол недели будут страшно ныть. Он был бледный и осунувшийся, но все равно пытался разрядить обстановку, пока окончательно не выдохся и грустно не замолчал. Теперь полулежал на диване с ногами на подушке, привалившись к моей груди, теребил мои пальцы и думал о какой-то неутешительно-мрачной херне. Я осторожно гладил его по голове, но это не особо утешало обоих. Те двое куда-то свалили, перестав мельтешить, потом, спустя минут двадцать заявились снова. У Барб были красные глаза, но она делала лицо кирпичом и по-прежнему злилась. Притащила Эшу свою старую малую пижаму с бананчиками на шортах и большое одеяло и, заявив, что пора спать, вырубила свет. Даже не дожидаясь, пока мы переоденем ее брата! Мне, видимо, предстояло спать на полу — диван здесь не раскладывался, — но Эш удержал меня за запястье, когда я собирался уйти, и уложил рядом с собой, приобняв себя моей рукой. Ему, похоже, тоже было страшно закрывать глаза. Было тесно, мы лежали плотно прижавшись, но всю ночь оба вошкались, то и дело просыпались, проверяя, на месте ли другой, когда Эшу удавалось хоть ненадолго провалиться в сон, он снова скрипел зубами и вздрагивал, меня всю ночь мучила эта сцена, казалось, что он все еще горит, а я стою и смотрю на это. Более или менее нормально заснуть получилось только под утро, но нас подняла Барб. — Док просит привезти тебя обратно. Она растолкала меня в плечо, но обратилась к Эшу, которого это тоже разбудило. — Что? Зачем? — хрипло спросил он и потер лицо. Я не удержался и погладил его тепленький живот под задравшейся футболкой, он заулыбался и по-хозяйски навалился на меня, заполз сверху, но надолго не задержался — игриво сверкнув глазами, перелез через меня и поднялся на ноги. Я расстроено вздохнул и сел. Неподалеку насмешливо скалился Тай, глядя на нас двоих. Вот же блядь идеальная парочка! Для них наши отношения как какой-то ситком! Показал ему средний палец, а этот гондон мне подмигнул. Стало еще более неловко. — Кэтрин вчера мельком увидела твою руку, и ей что-то не понравилось, — крикнула Барбара с кухни что-то жуя. Я прислушался, а Эш пошлепал в ту сторону. Прихрамывает. — Я ее даже не видел, — ответил он, скрывшись в кухне. — Зато она тебя видела, но была занята другим пациентом. А еще она, кажется, не знала или забыла про твои фокусы с превращениями и была уверена, что ты еще останешься в больнице. Поэтому сейчас Тай отвезет тебя обратно. — А Джаспер? — Никуда не денется твой Джаспер! Дома посидит! — И что, мне в таком виде ехать? — Что тебе не нравится? Она на женскую не похожа. Просто пижама. — С бананчиками! — Извини, но других у меня нет! У меня тут не магазин пижам! Могу дать круженую ночнушку, если хочешь! — Чего ты завелась?! — А у меня что, нет повода по-твоему?! — Всё же нормально! — Нормально?! Эш, ты из больницы не вылезаешь! — И что, я в этом виноват?! — Нет, я, блядь! Надо было послать нахер этих сериальщиков, и ебись она в рот, эта популярность! — она вдруг всхлипнула. — Ну ты-то при чем? — уже гораздо спокойнее ответил котанчик. Мы с Таем в кухню соваться не стали, но замерли в комнате, ловя каждый звук. Барб, похоже, плакала. Какое-то время ничего не было слышно, кроме невнятных шорохов и тихих всхлипов, потом к этому присоединилось еле слышное знакомое урчание, и опять довольно долго ничего не происходило. — Всё, отстань! Мне на работу надо, а тебе в больницу! Иди лучше душ прими, пока я что-нибудь сварганю, а-то вдруг ты опять там застрянешь на неделю! — Сплюнь, тупица! Раздался шлепок, потом возня вперемешку со смехом, и Эш вылетел из кухни, по ходу, вытолкнутый хозяйкой. Вскоре Эш вышел из душа, мы вчетвером позавтракали, Тай включил мне телек, и они все разъехались, а я остался один в чужом доме. Если честно, было не до телека, он только раздражал, поэтому я его вырубил и тупо ходил по гостиной кругами. Что такое может быть с его рукой? Это вообще надолго? А если что-то серьезное? А что, если он вообще без руки останется?! Он же ни на чем играть не сможет! Как он тогда выживет?! Это мог я его вчера случайно ударить? Когда вытаскивал или типа того. Так хреново всё помню! И кто это дерьмо опять устроил? Вдруг это Тим? Нет, как-то слишком мелко и тупо для него. Тед бы мог, но он себя вообще никак не проявлял уже столько времени. Он уже поди вообще забыл о моем существовании. Я для него сломанная вещь. Но кто тогда? Опять фанаты? Или типа хейтеры? Поджигать чужую хату, если тебе тупо чел не нравится, — это не слишком ли? Цивилизованное, блядь, общество! Тай вернулся. А, ну, правильно. Он хаслит на гонках и ставках, а в остальное время не работает. Раньше так было, сейчас вряд ли что-то поменялось. — Что сказали? — Обследуют — скажут. Щас пока нет. Не кипишуй раньше времени, мож врачихе показалось вообще. Вот вообще не успокоил! Еще и такой беззаботный видок у него — меня аж бомбит! Ну, ругаться с любым из Россов себе дороже, так что глотаю свою злость и делаю вид, что всё в порядке, хуле. — Слушай, подсобишь по-братски? — он дружелюбно осклабился. "По-братски", ага. Его братьев как раз в моей жизни слишком дохуя. Особенно, старшего. Спросить — не спросить? — С чем? В лоб спрошу — отбрехается. — Да я там комнату делаю. Стены надо докрасить. Опять лыбится. Пожал плечами. Это меньшее, что я делал для их семейки, а время убить как-то надо все равно. Комнатка оказалась рядом с их спальней. Стены уже были загрунтованы. Тай дал мне свою старую гигантскую футболку и треники, которые мне пришлось подвернуть на несколько раз. Вот же здоровенный сукин сын! Во все двери входит пригибаясь. — У тебя какой рост вообще?! — 6 и 7. С половиной , — он расплылся в довольной улыбке. — Охуеть, блядь. Ну, ясно, чего мне его футболка жопу полностью накрыла. Верзила. Когда уже выкрасили одну стену в нежно-голубой, до меня плавно дошло... — Это че, детская что ли?! — Ну типа, — ответил не поворачиваясь, а сам лыбу давит. — У вас че, пацан будет? — Пока не ясно. Мы заранее. — Ну, поздравляю... А почему голубой тогда, если не ясно? — Потому что он успокаивает и хорошо влияет на психику. Типа цвет неба. Мебель другая будет, но стены должны быть голубые. — А потолок чего белый, если цвет неба? — Потолок тоже голубой будет, с облаками. Мы уже выбрали. После стен натянем. — М-м... Не хотелось, конечно, портить ему настроение. Он как раз с такой блаженной лыбой возёкал валиком по стене... Но спросить когда-то придется, и лучше сейчас. — Слушай, насчет семьи... Ты не знаешь, че Тимати от нас надо? Он сразу перестал улыбаться и стал совершенно серьезным. — Он просто показывается периодически будто спецом, следит за мной, но нафига — я так и не понял. — Соскучился, наверное. — Не мог он нас вчера?.. — Это точно нет. Насчет остального у него спрашивай, — сурово брякнул Тай, и по тону стало ясно, что он хер че мне скажет. Мож и правда не знает, конечно. В их семейке те еще отношения. Хотя он вроде с Тимати норм общается, но кто их знает? Мож видно только верхушку этого айсберга. К обеду комнату докрасили и пошли перекусить в кухню. Обед... Ох, бля! Миранда! — Слушай, ты с Камилой общаешься? Опять нахмурился, будто я ему угрожаю тут. — Тебе зачем? — Эш Миранду учит на гитаре играть. Можешь им кому-нибудь позвонить или написать, чтоб она не приходила? Эш сейчас без связи. Так зло на меня глянул, что я аж чет немного зассал. Что я такого сказал? — Ну, не хочешь — не надо, — промямлил я и уткнулся в свою тарелку с пастой. Кусок в горло не лез. Доев свою порцию, он демонстративно забрал у меня тарелку, стряхнул еду в мусорку, заложил посудомойку, вынес мусор и ушел в гараж к своей зеленой тачке. Похоже, при нем не только про Тима лучше не заикаться, но и про его семью. Я немного удивлен. Несколько часов я бесцельно болтался по дому. Переоделся в свои шмотки, даже слазал в душ, тока не нашел, чем вытереться, пришлось упихиваться в вещи мокрым. Сдался и принялся щелкать по каналам. На новостном зацепился глазом за знакомый интерьер. Чуть не пролистал. Какая-то пизда с микрофоном стояла прям посреди нашей обгоревшей черной хаты, на фоне копошились ищейки в перчатках, один собирал что-то в прозрачный пакет. Кто ее нахер туда пустил?! Вот сука! За разбитым окном было темно. Значит, это повтор, она еще вчера туда пролезла. Квартира выглядела жутко. Я чет так завис, что половину прослушал. Следующим кадром показали ванну с горелыми ошметками штанов и брошенной на дне лейкой. Опять перед глазами встала картина вспыхивающего Эша, в глотке пересохло, а пульс скаканул, отдавая в башку. Потом еще была съемка скорой издалека, где я лип к Эшу, пока ему обрабатывали ожоги, а Джош сидел внутри в кислородной маске. Кто-то из соседей постарался. — ...из четверых находившихся в квартире людей повреждения получили двое, в том числе и сам музыкант, еще у одного был сильный шок, — серьезно заявил голос тетечки на фоне, — Жертвой пожара чуть не стала еще и соседка сверху, выходивший из квартиры дым закоптил окно ее квартиры. Пожарные говорят, если бы огню удалось захватить больше территории, он мог бы перекинуться на другие квартиры, и жертв было бы больше. Ну, волчара молодец, че? — Нам удалось пообщаться с пострадавшей соседкой. На экране появилась все еще перепуганная Алисия, которая уже была у себя дома, но все еще тягала на руках свой аквариум. — Я была в наушниках и вдруг что-то заметила за окном. Когда подошла ближе, снизу прям до моего подоконника мелькнули языки пламени, а потом повалил дым. Я типа сняла наушники и услышала, что внизу кто-то страшно кричит, потом крики раздались и на лестнице. Не стала ждать, че будет, а сразу начала собирать своих малышей и звонить в службы! В той квартире творилось что-то невообразимое! — она подтянула сползающий стеклянный короб повыше, — Вообще я малышей обычно в один террариум не сажу, но все бы я не вынесла. Оставалось только надеяться, что они не поссорятся, пока я их эвакуирую! Мы все очень пересрались! Я прыснул. Грубовато для главного новостного канала. — Виновные пока не найдены, пострадавшие доставлены в больницу, на месте работает полиция. А теперь к другим новостям... — потом начался сюжет про какую-то поднятую со дна старую посудину, и я выключил. Ну, если Ками смотрит телек, то она и так, наверное, поймет, что обучение Миранды пока откладывается. Если не смотрит, ей все равно наверняка кто-нибудь скажет. Еще больше часа я сидел и смотрел в окно на то, как мистер здоровяк косит и без того не сильно-то заросшую лужайку под накрапывающим дождиком. Тупо не хочет сидеть со мной в доме. Нормально же всё было! Че начал-то?! Ну, не буду я про Тима спрашивать! Понял, не тупой! Барб как обычно принеслась как ураган и сказала собираться. Собирать мне было нечего, так что я почти сразу пошел до машины. До больницы мы летели, эта овца выжимала из своей машинки всех лошадей, а я цеплялся за ручку и жалел, что не сходил в туалет. Мож Тай в эту бешеную бабу втрескался, потому что она ему на трассе нос утерла? Не удивлюсь. На будущую маманьку с колясочкой она точно не походит никаким местом. Я думал, что случилось, что она так летит, уже забеспокоился, выскочил из тачки и собирался бежать, куда скажет, а она спокойно вылезла, закрыла машину и не спеша почапала ко входу. Еще и подкалывать начала. — Что, не терпится увидеться со своим ненаглядным? Не понимаю, нахера тогда было так нестись? Она что, всегда так ездит? Нас встретил док, но повел не к себе, а в пустую палату. Через время туда привезли спящего котанчика с замотанной рукой. — Частичная трансформация в малой степени, но влияет на регенерацию всего организма, — особо не заботясь о спящем Эше, заговорил док. Я попытался ему показать, что разбудит же, но он посмотрел на меня как на дебила и продолжил в том же духе, — Я так понимаю, наш молодой человек с нею перебарщивал, а лечащих врачей в известность ставить не захотел или не догадался. В итоге кости срослись куда быстрее, чем должны были, но костные мозоли начали нарастать поверх металлических конструкций, что вызвало увеличение лучезапястного сустава в размере. Хорошо, Кэтрин обратила внимание. Кроме того, в месте самого осколочного перелома пошло разрастание. Эш застонал за нашими спинами, а потом горько взвыл, закопошившись на месте. Он не спал. Он был под наркозом, и теперь начинал отходить. — Ему больно! — Ему и будет больно! — док смерил меня сердитым взглядом, — Нам пришлось высверливать вросшие конструкции из его костей, чтобы убрать, а потом еще местами срезать наросты, а для этого от костей отделяли мягкие ткани. Сейчас у него и будет всё болеть, но это была необходимость. — Но он делал эту... Зарядку! Постоянно! — И прекрасно, что делал! Это помогло руке не закостенеть и сохранило маломальскую подвижность! — И что, у него теперь кисть так и не будет нормально гнуться? — Она бы и так нормально гнуться не начала. У него осталось недостаточно не поврежденной мускулатуры для этого, — с укором заявил доктор Томас, и меня прострелило холодом. Он же знал это с самого начала и не стал ему говорить. — Ма-а... Ах-х! — жалобно протянул котанчик и сбивчиво заурчал. Я не смог больше стоять в стороне и пошел к койке. Док заинтересованно встрепенулся и последовал за мной, только вот я стал осторожно гладить Эша по голове, чтобы успокоить, а тот принялся щупать его шею. — Интересно... И часто он так делает? — Когда пытается кого-то успокоить. Эш попытался отмахнуться, но Томас убрал его руку и продолжил осматривать. Малыш поморщился. — Или себя, — добавила Барбара, подходя к изножью. — Ну, это тоже частичная трансформация, только голосовых связок. Люди не урчат. — Он так с детства делает. — Вообще этот навык можно развить, если обладать достаточной концентрацией и хорошо чувствовать свое тело. Или если случайно понять, как это делается. Это как с плаванием или ездой на велосипеде, — док наконец отстал от бедняги и повернулся к Барбаре, — В общем-то ничего ужасного и непоправимого не случилось, удалось всё исправить оперативно. Единственное, что сращивать, извините, расковырянную руку ему придется под строгим контролем, это займет, думаю, от трех дней до недели интенсивного лечения и наверняка будет очень болезненно, но мы постараемся сделать всё возможное, чтобы заживление прошло без проблем. — Я останусь с ним, — заявил я, но док мне сочувственно улыбнулся. — Боюсь, что нет. Это все-таки больница, а не хостел. Посторонним здесь находиться запрещено. — Но он же был тогда со мной! — Он был и остается нашим пациентам, пока его рука не придет в норму и лечение не будет закончено. Не переживай, здесь есть, кому за ним присмотреть. Ты, блядь, че? Робот? Когда орал в кабинете, и-то лучше было! В общем, меня выпроводили. Барб отвезла меня к брату, сказав, чтоб не лез в опечатанную квартиру. Я что, совсем дебил, чтоб туда лезть?