Право быть настоящим

Темнота здесь была не просто отсутствием света. Она была густой, почти осязаемой, в которой застыло само время. Джекс не чувствовал своего тела. Ощущение было такое, словно он превратился в сгусток мыслей, подвешенный в невесомости — невесомый, бесплотный, лишённый даже намёка на привычную физическую форму. Это не причиняло боли — только глухую, тянущую тоску где-то глубоко внутри, там, где раньше, кажется, билось сердце. Мысли стали отдалёнными и чужими. Иногда сквозь тишину пробивались обрывки звуков, напоминающие помехи старого телевизора. Тихое шипение на границе восприятия, словно где-то за горизонтом сознания включили ненастроенный радиоприёмник. Но с каждой секундой он нарастал, становился плотнее, навязчивее. Белый шум просачивался в саму ткань пустоты, заполнял собой всё пространство, вибрировал где-то внутри. Это был звук без источника, звук-паразит, вытесняющий любые попытки связно мыслить. Он шипел, трещал, наслаивался сам на себя. В какой-то момент в этой какофонии начали вспыхивать цветные пятна. Ядовито-розовый, кислотно-жёлтый, бирюзовый. Они пульсировали, складываясь в геометрические узоры, которые тут же ломались и перестраивались. Это было почти красиво, если бы не ощущение, что реальность вокруг него спятила и больше не подчиняется никаким законам — ни физическим, ни цифровым. А затем пятна расступились. Прямо перед ним, в бесконечной дали этой вязкой черноты, прорезался свет. Тонкая вертикальная линия — как трещина в самой ткани небытия. Она мерцала, дрожала, но не гасла. Дверь. Это была дверь — обычная, прямоугольная, с просачивающимся по краям белым сиянием. Она не должна была здесь находиться. Ничто не должно было здесь находиться. Джекс не мог бы объяснить, как он двинулся к ней. Ног он по-прежнему не чувствовал, тела не ощущал — но расстояние между ним и дверью начало сокращаться. Может, сама пустота подталкивала его в спину. А может, им двигало что-то более простое, чем инстинкты — смутное, почти затоптанное белым шумом любопытство. Он не понимал, что это за дверь, куда она ведёт и стоит ли вообще к ней приближаться. Но в этой бесконечной, шипящей помехами темноте она была единственным, за что мог зацепиться взгляд. Джекс резко распахнул глаза. Зрачки дёрнулись, пытаясь за что-нибудь зацепиться в темноте, которая теперь была уже не внутренней, а вполне реальной. Пол под ним был ледяным. Спина ныла от холода, а затылок пульсировал тупой болью, будто он пролежал в отключке не один час. Прямо над ним, разрезая мрак, нависали два силуэта. Они казались вырезанными из самой темноты — знакомые, но отчего-то чуждые в этом странном освещении без источника. Королёр и Кейн смотрели на него, и их широко распахнутые глаза блестели в полумраке неестественным, почти маниакальным ожиданием. Кейн чуть подался вперёд, сканируя каждую деталь его лица. — Неужели… у нас получилось?.. — голос Кейна прозвучал глухо. В нём не было привычного наигранного энтузиазма ведущего, только сырое, обнажённое недоверие к самому себе. Он быстро переглянулся с Королёром, чтобы убедиться, что он не один это видит. Королёр, не отвечая, резко наклонился ближе. Он вглядывался в Джекса с лихорадочной, почти пугающей интенсивностью хирурга, проверяющего, бьётся ли сердце. — Ты узнаешь нас? — спросил он медленно, будто от ответа зависело всё вокруг. Повисла ватная, звенящая пауза. Джекс моргнул и слегка нахмурился. Мозг всё ещё работал с неким запозданием осознания происходящего. — Э-э… да? — в лёгком недоумении ответил он, до сих пор пытаясь сложить картину происходящего воедино. — Невероятно! Кейн буквально взмыл в воздух от переполнявшего его возбуждения. Он завис в полуметре над полом, глаза горели почти безумным восторгом. — Невероятно! — повторил он уже громче, и это слово прозвучало как победный клич. А затем он спикировал обратно — прямо к лицу Джекса. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Ты понимаешь, где находишься? Ты помнишь, что произошло? Голова не кружится? Конечности двигаются? Можешь пошевелить пальцами? А хвостом? Что ты видел, пока был там? Ты вообще осознаёшь, что ты вернулся? Это же прорыв! Понимаешь? Прорыв! Ты хоть представляешь, что мы... Джекс рефлекторно приподнялся на локтях и отшатнулся назад, хмурясь всё сильнее. Кейн со своими вопросами наступал без перерыва — громкий, навязчивый, не дающий продохнуть. Каждое слово било по едва окрепшему сознанию, заставляя морщиться. Фиолетовый кролик отполз на несколько сантиметров, инстинктивно пытаясь увеличить дистанцию между собой и Кейном. Но не успел он огрызнуться привычным саркастичным замечанием, как в голове что-то щёлкнуло. Воспоминания промелькнули в голове быстрыми, яркими вспышками. Вот его тело начинает идти помехами — распадается, теряет форму. Вот осознание ужаса накрывает с головой: он рассеивается, исчезает, перестаёт быть. Дальше он уже не управлял собой. Мысли стали хаотичными, всё происходящее виделось будто сквозь плотный туман. Картинка перед глазами ощущалась далёкой и чужой, словно он наблюдал за происходящим откуда-то издалека, медленно падая в бездну собственного сознания. Но затем, когда всё вокруг погрузилось в темноту, Джекс вдруг увидел её. Помни. Он видел её отчётливо и ясно — и в этот момент словно вновь обрёл контроль над собой. Она сделала то, чего он не ожидал: обняла его. И вдруг он почувствовал себя прежним в каком-то странном, тёмном пространстве, где не было ничего, кроме одинокого тусклого фонаря. Это было его сознание. Перед глазами пронеслись воспоминания — Риббит, Кауфмо, момент попадания в цирк. Она видела их тоже. Почему-то он был в этом уверен. Помни пробилась к нему сквозь запертую дверь в его сознании — в ту самую дверь, за которой он сам себя и запер, — и обняла. Просто обняла — крепко, отчаянно, словно могла удержать его в реальности одной лишь силой своего упрямого, нелепого, совершенно нелогичного тепла. Глаза Джекса слегка расширились. Дыхание сбилось — на какую-то долю секунды, почти незаметно, но он почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Королёр заметил это сразу. — Кейн, — проговорил он спокойно, но твердо. Королёр шагнул ближе и опустил свою руку Кейну на плечо. Прикосновение было уверенным, но не грубым — скорее как якорь, возвращающий в реальность. Пальцы слегка сжали ткань, призывая остановиться. Кейн осёкся на полуслове и дёрнул головой, переводя взгляд на Королёра. — Ему нужно время, — произнёс Королёр негромко, но весомо. — Ты вывалил на него всё разом. Посмотри на него. Кейн моргнул, перевёл взгляд обратно на Джекса и только сейчас, кажется, заметил его расширенные глаза и напряжённо застывшее тело. Восторг в его глазах слегка поутих, сменившись чем-то похожим на беспокойство. Джекс медленно сел, опираясь на руки. Пальцы сжались в кулаки. Он поднял взгляд на Королёра и Кейна. В глазах всё ещё плавала остаточная муть после пережитого, но теперь к ней примешалось что-то новое — непонимание. — Как вы… это сделали? — голос прозвучал тише, чем ему хотелось бы. Хрипловатый, надтреснутый. — Я же… Он запнулся. Слова застряли где-то в горле, отказываясь выходить наружу. Фраза повисла в воздухе незаконченной, и Джекс просто замолчал, глядя на них в ожидании ответа, которого, кажется, сам до конца не хотел слышать. Королёр слегка покачал головой. Движение было плавным, сдержанным — спокойная уверенность того, кто понимает больше, чем говорит. — Не забивай пока этим голову, — сказал он и сделал шаг ближе. Белая деревянная поверхность тускло поблёскивала в полумраке. — Лучше скажи: как ты себя чувствуешь? Джекс моргнул. Вопрос ударил неожиданно — простой, почти бытовой, совершенно не вязавшийся с тем, что только что произошло. Он нахмурился, и в этом нахмуренном выражении проскользнула лёгкая растерянность. Взгляд метнулся вправо, затем влево, будто ответ мог прятаться где-то в темноте, и в итоге опустился куда-то в пол. — А-э… всё нормально? — произнёс он с вопросительной интонацией, словно сам не был уверен в своих словах. Пальцы всё ещё сжимались в кулаки. — Я думаю… Королёр слегка нахмурился, наблюдая за ним. Эта полная, почти детская растерянность в глазах вечно циничного Джекса говорила громче любых слов. Кролик сидел на полу, сжавшись в комок, пытался натянуть на лицо привычную маску, но маска не надевалась. Не сейчас. Королёр медленно, без резких движений опустился рядом с ним. Он протянул руку и положил её Джексу на плечо. Ладонь легла ровно, уверенно — не давила, но давала ощущение опоры, которое сейчас было нужнее любых слов. — Джекс, — произнёс он, и в голосе не было ни пафоса, ни фальши. — Мы рады, что смогли вернуть тебя. Джекс вскинул на него взгляд. Глаза расширились, брови чуть дёрнулись вверх — удивление было слишком явным, чтобы его скрыть. Он смотрел на Королёра так, будто услышал что-то совершенно невозможное. Может, так оно и было.

***

В баре было спокойно, играла джазовая музыка. Зубл стояла за стойкой и неспешно протирала бокалы — один за другим, без лишней суеты. Её движения были размеренными, почти механическими, но в них сквозила привычная собранность. Напротив неё, с другой стороны стойки, сидела Гэнгл, склонившись над скетчбуком. Карандаш в её руке двигался быстро, оставляя за собой лёгкие, уверенные штрихи. Дверь открылась, и внутрь вошли Помни и Рагата. — ...я долго потом ещё смеялась с этой шутки, — донёсся обрывок разговора. Рагата оживлённо взмахнула рукой и первой направилась к стойке. — Привет, народ. — Доброе утро, — добавила Помни, забираясь на высокий барный стул. Гэнгл подняла взгляд от скетча, улыбнулась в ответ и снова вернулась к рисованию. Зубл кивнула, отставила бокал и перевела взгляд на Помни, слегка приподняв бровь. Некоторое время она молча её разглядывала, чуть склонив голову набок, потом спросила: — Ты сегодня рано. Не ходила ещё его проведать? Помни покачала головой. Улыбка стала мягче, но в ней проскользнуло что-то грустное — тень, которую она пока не умела прятать до конца. — Нет. Кейн с Королёром чем-то заняты с прошлого вечера... попросили не входить. Гэнгл подняла взгляд от скетчбука. Карандаш замер в воздухе, так и не коснувшись бумаги. — В последнее время они кажутся задумчивее обычного, — заметила она. Голос звучал ровно, но в нём проскользнула едва уловимая нотка беспокойства. — Я заметила, что они каждый вечер стали заходить в подвал. Помни перевела на неё взгляд, и выражение её лица стало задумчивее. Она тоже это заметила. В последнее время эти двое часто обсуждали что-то наедине и тут же замолкали, когда кто-то подходил ближе, — будто что-то скрывали. То, что Королёр ходит в подвал, было неудивительно: в конце концов, он навещает жену. Но Кейн частым посетителем там не был. — Может, они разрабатывают новую зону для рассеявшихся? — с лёгким энтузиазмом предположила Рагата, явно пытаясь разбавить напряжённую атмосферу. — Помните, Кейн долго думал, как обустроить подвал, чтобы можно было комфортно их навещать? По-моему, у него вышло очень даже неплохо. Но вдруг они придумали что-то ещё? Зубл поставила локти на стойку. — Странно, что они никому ничего не говорят, — произнесла она задумчиво. — Была бы это обычная реконструкция — зачем тогда скрывать? Подозрительно. — Может, и не странно, — покачала головой Гэнгл и снова опустила взгляд в скетчбук, но рисовать не продолжила. Она просто смотрела на незаконченный набросок. — Если у них что-то не получается, они вряд ли захотят говорить об этом заранее. Особенно Кейн. Ты же его знаешь. — Это да, — согласилась Рагата, подперев рукой подбородок. — Он скорее лопнет от энтузиазма, чем признает, что что-то идёт не по плану. Помни ничего не сказала. Она смотрела куда-то в сторону, на невидимую точку. Там, в темноте, остался Джекс. И Кейн с Королёром. Эта мысль не давала покоя. — Ты как вообще? — вдруг спросила Зубл, снова обращаясь к Помни. В её голосе слышалась нотка беспокойства. Помни моргнула и повернулась к ней. Улыбка всё ещё держалась на лице, но стала чуть более хрупкой. — Всё нормально, — ответила она. — Не нужно беспокоиться. Рагата переглянулась с Гэнгл и Зубл. На секунду в баре повисла тишина. Никто из них не был слепым, и все видели: рассеивание Джекса даётся Помни тяжелее всего, несмотря на её попытки доказать обратное — что всё хорошо, что она в порядке и уже смирилась. — Ну и чем это вы тут занимаетесь? Голос раздался откуда-то сверху, и над барной стойкой, прямо в воздухе, возник Кейн. Он буквально искрил нетерпением — глаза горели знакомым энтузиазмом ведущего, который явно приготовил что-то грандиозное и едва сдерживается, чтобы не выпалить всё разом. — Надеюсь, не скучаете? Потому что у меня для вас кое-что есть! Вернее, у нас! — он обвёл взглядом присутствующих, явно наслаждаясь эффектом. — Вы ведь не заняты? Никто не занят? Отлично! Потому что то, что сейчас произойдёт, вы запомните надолго! Пока Кейн продолжал разливаться энтузиазмом, к стойке бесшумно подошёл Королёр. Он ничего не сказал, просто встал рядом, чуть позади Кейна, и обвёл присутствующих спокойным взглядом. Помни заметила его первой. Она слегка приподняла брови в немом вопросе: «Что происходит?». Королёр встретился с ней взглядом, и его глаза на мгновение прикрылись в тёплом, молчаливом жесте, который заменял ему улыбку. Помни всё ещё было любопытно, но расспрашивать вслух она не стала и решила просто дослушать Кейна. Зубл слегка прищурилась, глядя на Кейна. Что-то в его поведении было знакомым и одновременно не совсем обычным. Так он вёл себя раньше, когда собирался отправить их в очередное приключение по новым зонам. Но сейчас в его голосе сквозило нечто большее, чем просто привычный азарт. Какое-то лихорадочное, почти осязаемое предвкушение. Она перевела быстрый взгляд на Королёра, но тот стоял молча и смотрел на Кейна. — Итак! — Кейн драматично выдержал паузу и развёл руками. — У нас для вас сюрприз! Вы уже предвкушаете, да? Чувствую, что предвкушаете! Что ж, тогда не буду тянуть! Он щёлкнул пальцами. Звук вышел чистым и звонким — как лопнувшая струна, как последний аккорд перед тишиной. И в ту же секунду прямо перед ними возник Джекс. Тишина обрушилась на бар, словно кто-то выключил звук. Джазовая мелодия, игравшая фоном, вдруг стала чем-то далёким и неважным. Никто не двигался. Все замерли, уставившись на фиолетового кролика, стоящего посреди бара, — живого, настоящего, абсолютно реального. Помни просто смотрела. Она не могла ни пошевелиться, ни заговорить, ни отвести взгляд. Её губы чуть приоткрылись, но ни одного звука не вырвалось наружу. В груди что-то сжалось, она забыла как дышать, хоть тут ей это и вовсе не было нужно. Это ведь не галлюцинации? Первой тишину разбила Рагата. Она медленно, словно во сне, поднялась со стула. Её ноги двигались неуверенно, будто она боялась, что одно неверное движение и он снова исчезнет. Она сделала несколько шагов к Джексу и прижала руки ко рту. Единственный глаз блестел от подступивших слёз. — О боже... — прошептала она дрожащим голосом. — Джекс... это правда ты?.. — Ёбаный в рот... — выдохнула Зубл. В её голосе прозвучало чистое, оглушительное потрясение. У Гэнгл из рук выпал скетчбук. За ним – карандаш. Оба предмета с мягким стуком ударились о пол, но она даже не посмотрела вниз. Её маска комедии впервые за долгое время вновь треснула и разбилась упав на пол. Джекс перевёл взгляд с одного лица на другое. Все смотрели на него. Все молчали. Он никогда не умел принимать чужую искренность — особенно такую, оголённую и настоящую. Пауза затягивалась, и где-то внутри у него всё сжалось от неловкости, смешанной с чем-то ещё, чему он пока не знал названия. Он нервно, почти через силу, растянул губы в знакомой усмешке — та вышла кривоватой и не слишком убедительной. — Эм, — произнёс он наконец, и голос прозвучал на удивление обычно. — Привет.. что-ли? После его слов тишина вернулась — короткая, но оглушительная, заполненная только тихим потрескиванием джазовой пластинки, про которую все забыли. А затем Помни передёрнуло. Словно невидимый тумблер внутри щёлкнул, возвращая её из оцепенения обратно в реальность. Она резко соскочила со стула, тот отъехал в сторону с глухим скрипом, и решительно, не давая себе ни секунды на сомнения, пошла к нему. Её шаги были быстрыми, почти бегом, и в следующее мгновение она врезалась в Джекса всем своим маленьким телом, обхватив его руками чуть выше пояса. Голова уткнулась ему в живот — она едва доставала ему до талии. Плечи дрогнули, в уголках глаз блеснули слёзы, но она не проронила ни звука. Джекс замер. Его руки рефлекторно приподнялись и зависли в воздухе, не зная, куда опуститься. Движение Помни словно разбудило остальных. Следом за ней, уже не сдерживая слёз, подошла Рагата — её тряпичные руки обвились вокруг Джекса сбоку, присоединяясь к объятиям. Она всхлипнула, её голос прозвучал тихо и прерывисто, почти на выдохе: — Как же я рада... С другой стороны подошла Гэнгл. Она двигалась тихо, почти робко, и остановилась рядом, подняв голову, чтобы заглянуть ему в лицо. — С возвращением, — произнесла она негромко, и её голос прозвучал мягко и тепло. Зубл осталась за стойкой. Она не спешила присоединяться к общей куче — объятия никогда не были её способом выражать чувства. Но спустя несколько секунд она обошла стойку, приблизилась и положила руку Джексу на плечо. Ладонь легла уверенно и крепко, по-дружески, без лишних сантиментов. — Пускай ты ещё та заноза в заднице, — произнесла она, и в голосе не было привычной колкости, только усталая, искренняя теплота. — но я рада, что ты вернулся. Следом подошёл Королёр. Он шагнул ближе и коротко и мягко опустил руку на другое плечо Джекса, встав рядом. Его глаза встретились с глазами кролика и снова прикрылись в том самом безмолвном жесте, означавшем улыбку. Кейн замешкался. Он переминался в воздухе чуть поодаль, переводя взгляд с Джекса на остальных и обратно. На его лице читалось сомнение — можно ли ему? Имеет ли он право? Он ведь не был Джексу другом в том смысле, в каком были все остальные. Но потом Королёр бросил на него короткий взгляд и едва заметно кивнул, и Кейн, осторожно, почти невесомо, приблизился и всё же же встал чуть позади остальных, замыкая круг. Джекс замер. Он стоял, окружённый со всех сторон, не в силах пошевелиться. Руки всё ещё висели в воздухе — он не привык к такому. Вообще не привык. Ни к объятиям, ни к искренности, ни к тёплым словам, сказанным без шуток и без сарказма. Он не знал, что с этим делать. Не знал, куда девать собственную неловкость, которая сейчас, кажется, была видна всем. Но где-то глубоко внутри, под слоями привычного цинизма, что-то дрогнуло. Прошло некоторое время. Объятия понемногу разомкнулись — Рагата отступила на шаг, вытирая глаз рукой, Гэнгл мягко отошла в сторону, Зубл убрала руку с плеча Джекса и скрестила руки на груди. Королёр тоже отступил, давая пространство. Кейн так и остался парить чуть позади, но уже не так напряжённо, как раньше. И только Помни не двигалась. Она всё так же стояла, уткнувшись лицом ему в живот, и молчала. Её маленькие руки сжимали ткань его комбинезона, будто она боялась, что если отпустит — он снова исчезнет. Зубл первой нарушила тишину. Она перевела взгляд с Джекса на Кейна, и в её глазах читался вопрос, который, кажется, мучил всех с самой первой секунды. — Как вы смогли? — спросила она прямо, без предисловий. — Мне казалось, что даже ты, Кейн, не знаешь, как вернуть рассеявшихся. Кейн встрепенулся. Услышав вопрос, он тут же взмыл чуть выше, и в его глазах снова вспыхнул знакомый энтузиазм. Он явно ждал, когда кто-нибудь спросит. — Всё оказалось намного проще, чем мы думали! — объявил он и выдержал короткую паузу. — Ну... в каком-то смысле. Рагата слегка нахмурилась. — В каком-то смысле? Королёр шагнул вперёд. Его голос прозвучал спокойно и размеренно — он явно собирался объяснить то, что Кейн объяснил бы слишком сумбурно. — Чем больше времени прошло с момента рассеивания, — произнёс он, — тем больше времени займёт возвращение обратно. Кейн энергично кивнул и тут же подхватил: — Раньше я и правда думал, что это невозможно. Абсолютно, стопроцентно, окончательно невозможно! — он развёл руками. — Но наш дорогой Королёр подал идею. Он заметил кое-что важное: я ведь без проблем могу восстанавливать тех, кто всего лишь контактировал с рассеявшимися. Помните? Рагата моргнула и перевела взгляд с Кейна на Королёра, потом обратно. — Ты имеешь в виду, когда ты исправляешь наши глюки после контакта с ними? — уточнила она. — Именно! — Кейн ткнул пальцем в её сторону, будто она только что выиграла приз. — Именно это! — Это похоже на извлечение вируса из компьютера, — продолжил Королёр. Говорил он медленно, будто всё ещё подбирая правильные аналогии. — Те, кто просто контактировал с рассеявшимися, по сути, лишь немного «заражены». Их можно спокойно восстановить. Но сами рассеявшиеся полностью поглощены этим... вирусом. Поэтому с ними всё гораздо сложнее. — С ними нельзя просто взять и удалить вирус, — подхватил Кейн, оживлённо жестикулируя, — потому что вирус уже стал частью их самих! Нужно не удалять, а как бы... перезаписывать. Восстанавливать исходную структуру. И чем дольше они находятся в рассеянном состоянии, тем больше данных теряется, тем больше времени нужно, чтобы их собрать обратно. Он на секунду замолчал, а потом добавил уже тише, почти серьёзно: — С Джексом повезло. Он пробыл в этом состоянии всего несколько месяцев, но самое главное из-за чего мы решились попробовать.. Кейн запнулся, бросив короткий взгляд на маленькую фигурку, всё ещё прижимавшуюся к Джексу. — Помни, сумевшая добраться до него внутри этого состояния дала нам надежду на то, что всё ещё не потеряно. – продолжил за него Королёр. Рагата медленно выдохнула и покачала головой, переваривая услышанное. — То есть... вы хотите сказать, что теперь можете вернуть и всех остальных? Тех, кто в подвале? Кейн и Королёр переглянулись. На короткий миг в воздухе повисло что-то недосказанное. — Теоретически — да, — ответил Королёр. — Но на практике всё не так просто. — Чем дольше они там, тем больше времени и сил нужно на восстановление, — пояснил Кейн. — С Джексом ушло несколько дней. С теми, кто рассеялся давно... могут уйти недели. Или месяцы. Или... Он осёкся и не стал заканчивать фразу. Джекс стоял неподвижно, но где-то внутри у него всё перевернулось. Его глаза на мгновение расширились. Неужели это и правда возможно? Хотя — глупый вопрос. Он сам был живым доказательством того, что возможно. Он стоял здесь, дышал, чувствовал холод пола под ногами и тепло маленьких рук, всё ещё сжимающих его комбинезон. Если смогли с ним — смогут и с остальными. С теми, кто исчез раньше. С теми, кого уже успели похоронить в памяти как потерянных навсегда. Он моргнул, и расширенные глаза медленно вернулись к своему обычному состоянию. Но на лице всё ещё читался отголосок чего-то, похожего на надежду — чувства, от которого он давно отвык. Зубл, всё это время слушавшая молча, медленно перевела взгляд на Королёра. — Так вот чем вы там занимались, — произнесла она негромко. — Пытались понять, как это работает. Королёр ничего не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Пока Кейн и Королёр объясняли, Рагата то и дело поглядывала в сторону Джекса и Помни. Та по-прежнему не разжимала рук. Маленькая фигурка буквально прилипла к фиолетовому кролику, и было в этой картине что-то такое, от чего у Рагаты внутри всё сжалось. Они не сказали друг другу ни слова. Рагата прикусила губу. Ей не нужно было быть гением, чтобы понять: этим двоим нужно поговорить. Наедине. Без посторонних глаз и ушей. Она быстро прикинула варианты, но ничего умного в голову не приходило. Времени на изящный план не было — объяснения Кейна и Королёра, кажется, подходили к концу. Она быстро огляделась, лихорадочно придумывая предлог, и вдруг выпалила, схватив Кейна под руку: — Кейн! Я вспомнила! Кейн вздрогнул от неожиданности и уставился на неё в полном недоумении. — Что? Что ты вспомнила? — Ты же просил меня напомнить тебе кое о чём! Ну, помнишь? Ещё вчера! Ты сказал, чтобы я ни в коем случае не забыла, потому что это очень важно! Кейн моргнул. Его глаза растерянно забегали. — Я?.. Я ничего такого не просил. Я бы запомнил, если бы... — Просил-просил! — перебила Рагата и потянула его за собой к выходу. — И ещё сказал, что тебе понадобится помощь Королёра. Так что ты тоже с нами! — Хорошо. – без лишних вопросов ответил Королёр, кажется догадываясь в чём дело. Зубл прищурилась. Она прекрасно знала Рагату и сразу поняла: та что-то задумала. Слишком уж наигранным был этот внезапный порыв. Но спрашивать вслух она не стала. Гэнгл перевела растерянный взгляд с Рагаты на Зубл, явно не понимая, что происходит. Джекс же сразу всё понял. Это было настолько криво, что не раскусить этот спектакль мог бы только полный идиот. Он мысленно закатил глаза. Рагата никогда не умела врать, и это представление было лишним тому подтверждением. — Но я правда ничего не... — попытался возразить Кейн, однако Рагата уже практически волокла его к двери. Королёр молча двинулся следом за Рагатой и Кейном, а перед тем как выйти, коротко кивнул и негромко произнёс: — Прошу прощения за столь внезапный уход. Уже у самой двери Рагата обернулась и бросила быстрый, выразительный взгляд на Зубл — сначала на неё, потом на Помни и Джекса. Зубл едва заметно приподняла бровь, но уже в следующую секунду всё поняла. Когда дверь за ними закрылась, Зубл резко повернулась к Гэнгл. — Ох, точно! — воскликнула она, и Гэнгл вздрогнула от неожиданности. — Ты же просила меня попозировать для рисунка. Помнишь? Сегодня утром. Гэнгл растерянно моргнула. Она приоткрыла рот, явно собираясь возразить, ведь не просила ничего такого, но Зубл быстро, выразительно перевела взгляд на Помни и Джекса. Гэнгл проследила за ним, и её глаза тут же понимающе расширились. — Ах, да! Да-да, точно! — она торопливо наклонилась, подняла с пола скетчбук и карандаш и попятилась к выходу. Зубл уже направилась к двери, но на мгновение обернулась через плечо и бросила Джексу: — Приходи пока в себя. Мы не будем мешать. Она перевела взгляд на Помни, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. А затем она вышла, придержав дверь для Гэнгл. Джазовая пластинка всё ещё играла. Бар опустел. Они остались вдвоём. Дверь закрылась с мягким щелчком. Джекс проследил за ней взглядом — Зубл и Гэнгл исчезли за порогом, оставив после себя только тишину и приглушённый джаз. Он ещё секунду смотрел на дверь, потом медленно повернул голову и опустил взгляд вниз. Помни всё ещё обнимала его. Она всё ещё прижималась к нему, уткнувшись лицом куда-то в район его живота. Её руки крепко сжимали ткань его комбинезона, так, будто она всерьёз опасалась, что он растворится в воздухе, стоит ей ослабить хватку. От неё не доносилось ни звука. Джекс немного замешкался, не зная, как начать. Тишина между ними тянулась, становилась всё тяжелее, и в конце концов он разорвал её сам: — Знаешь... — он усмехнулся, но вышло немного нервно. — Можешь уже отпустить меня. Помни не шевельнулась. Джекс слегка вздохнул. Этот вздох был не раздражённым, скорее усталым, но в нём не было желания оттолкнуть. Он наконец решился и медленно, почти неуверенно опустил одну руку ей на спину. — Так и будешь играть в молчанку? — произнёс он, и в голосе проскользнула мягкая, почти тёплая усмешка. — Чтоб ты знала, я не телепат. В ответ — тишина. Долгая, но уже не напряжённая. А потом наконец раздался её голос — тихий, приглушённый тканью его комбинезона, почти шёпот: — Не хочу. Джекс моргнул. — Не хочешь... что? — Не хочу отпускать. Её голос прозвучал просто и коротко. Просто констатация факта. Она не хотела его отпускать, не сейчас. Глаза Джекса на секунду расширились от её прямолинейной честности. Он открыл было рот, потом закрыл. Шутка, готовая сорваться с языка, вдруг показалась здесь совершенно неуместной. — Ладно, — выдохнул он. — Как скажешь. Они стояли так ещё какое-то время. В тишине. Вдвоём. Джазовая пластинка сменила одну мелодию на другую — такую же тихую и спокойную. А потом Помни заговорила снова. Её голос звучал приглушённо, потому что она всё ещё утыкалась лицом в его комбинезон, но каждое слово отдавалось в тишине бара громче любого крика. — Я думала, что потеряла тебя. Джекс замер. Его рука, лежавшая на её спине, чуть дрогнула. Он ничего не ответил — просто слушал. — Я всё прокручивала в голове, снова и снова, — продолжала она. — Тот момент, когда ты уходил. Я ведь видела, что ты хочешь что-то сказать. Ты стоял там и смотрел на меня так, будто... будто решался. А потом просто ушёл. Она наконец чуть отстранилась, ровно настолько, чтобы поднять голову и посмотреть на него снизу вверх. Глаза блестели, но слёзы пока не текли. — Я же видела, что тебе плохо. Видела и ничего не сделала. Думала, что так будет лучше — дать тебе побыть одному, не давить, не лезть. Если бы я тогда остановила тебя... не дала уйти, настояла на разговоре... может, ничего бы этого не случилось. Может, ты бы не... Она не договорила. Слова застряли в горле, и она снова опустила взгляд, уткнувшись лбом в его живот. Джекс молчал. Внутри у него что-то ворочалось — тяжёлое, неудобное чувство, которому он не знал названия. Вина? Благодарность? Сожаление? Всё сразу? — Ты дура, — произнёс он наконец негромко, но без привычной колкости. — Это я должен был говорить. А не уходить, как последний трус. Помни чуть вздрогнула от неожиданности. Она явно не ждала от него такого признания. Джекс отвёл взгляд куда-то в сторону, в тёмный угол бара, и продолжил — тише, медленнее, будто каждое слово приходилось вытаскивать силой: — Я не знал, как подойти. Не знал, что сказать. Все эти дни я просто... ходил кругами, делая вид, что всё в порядке, а сам... Он замолчал. Челюсть сжалась. Признаваться в собственной слабости было физически трудно — как разжать пальцы, которые годами держались за единственное, что не давало упасть. — Сам не знал, что делать, — закончил он короче, чем собирался. Помни смотрела на него, не отрываясь. Её руки наконец чуть ослабили хватку, но не отпустили совсем, просто перестали сжимать так отчаянно. — Ты мог бы выговориться мне, — сказала она тихо. — Я бы выслушала. Джекс усмехнулся, но на этот раз без неловкости, скорее с горькой иронией. — Знаю. Просто я привык, что мои проблемы – это только мои проблемы. — Это не так, — покачала головой она. — Уже давно не так. Он опустил взгляд на неё. Маленькая, упрямая, всё ещё держащаяся за его комбинезон так, будто он может исчезнуть в любой момент. И что-то в нём дрогнуло — в очередной раз за этот день. — Ты... ведь тогда всё видела, да? — спросил он вдруг, меняя тему. — В смысле, мои воспоминания. Помни моргнула и слегка кивнула. — Да, — ответила она просто, и в её голосе не было ни осуждения, ни жалости. Только тихое, спокойное понимание. — Я видела Риббит. И Кауфмо. И то, как ты сюда попал. Джекс отвёл взгляд. Воспоминания о том, что тогда произошло всё ещё отдавались глухой болью где-то под рёбрами. Он не привык, чтобы кто-то знал о нём так много. — И что? — спросил он глухо. — Теперь будешь смотреть на меня по-другому? — Нет, — ответила Помни без колебаний. — Джекс, ты не стал для меня кем-то плохим. Ты такой же человек как и все и моё мнение о тебе не изменилось. Он перевёл взгляд обратно на неё. Она не шутила. Не играла. Просто смотрела на него снизу вверх — маленькая, но почему-то сейчас казавшаяся больше, чем он сам. — Ты странная, — сказал он, но в голосе не было ни капли насмешки. — Знаю, — спокойно ответила она, и в уголках её губ наконец мелькнула улыбка. Настоящая, та самая, которую он не видел, кажется, целую вечность. Он шумно выдохнул через нос и наконец опустил вторую руку ей на плечо. — Спасибо.. – произнёс он столь непривычное для него слово искренне и без сожалений. Помни удивлённо моргнула. Она явно не ожидала от него такого слова — простого, искреннего, без привычной брони сарказма. На секунду ей показалось, что она ослышалась. Но нет. Никакой усмешки, никакой колкости. Просто Джекс. Настоящий. Она ничего не ответила. Просто снова уткнулась лбом в его живот и прикрыла глаза. На губах дрогнула слабая, почти невесомая улыбка. На этот раз в ней не было ни грусти, ни тревоги — только тихое, спокойное облегчение. А потом послышался всхлип. Тихий, едва различимый, но в тишине пустого бара он прозвучал отчётливо. Она пыталась сдержаться — плечи напряглись, пальцы сильнее сжали ткань его комбинезона, — но слёзы, которые она так долго держала в себе, больше не спрашивали разрешения. Ещё один всхлип, уже громче. Её плечи дрогнули, и по щекам наконец потекли слёзы. Джекс не мог этого не заметить. Он замер, чувствуя, как её тело вздрагивает от беззвучных рыданий, и внутри у него что-то болезненно сжалось. Он поколебался всего секунду, а затем медленно, не говоря ни слова, опустился на одно колено. Теперь их лица были на одном уровне. И прежде чем Помни успела что-то понять, он обнял её — крепко, уверенно. Одна рука легла на спину, вторая мягко прижала её голову к своему плечу. Так же, как она обняла его тогда — в темноте, в пустоте, в том странном пространстве, где не было ничего, кроме тусклого фонаря и её отчаянного желания вернуть его обратно. Одна рука легла на её спину, вторая мягко прижала к себе, и он почувствовал, как она вздрогнула от неожиданности, а потом прижалась к нему ещё крепче. — Ну всё, всё, — произнёс он негромко, и в голосе не было ни упрёка, ни привычной насмешки. Только усталое, но тёплое спокойствие. — Хватит плакать. Мне уже... надоело видеть твои слёзы. Помни замерла. Её глаза, всё ещё блестящие от слёз, на миг расширились. Она медленно отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо, и в её взгляде промелькнуло непонимание, смешанное с внезапной догадкой. — Что ты имеешь в виду? — спросила она тихо, и голос дрогнул. — Подожди... неужели ты... Она не договорила. Джекс мягко перебил её, не давая закончить вопрос: — Да. Я всё видел. Он выдержал короткую паузу, глядя ей прямо в глаза. Его голос звучал ровно, но в нём слышалось что-то, что он обычно прятал очень глубоко. — Как ты приходила ко мне каждый день. Рассказывала, что происходит — про всех, про цирк, про какую-то ерунду. И как ты под конец почти всегда плакала. — Он чуть нахмурился, но не сердито, скорее с какой-то беспомощной нежностью, которую сам от себя не ожидал. — Я был там и слышал всё. Каждое слово. Каждый твой всхлип. И ничего не мог сделать. Он замолчал на секунду, потом добавил тише: — Так что перестань, пожалуйста. Я уже насмотрелся на твои слёзы. Больше не хочу. Помни смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Её губы дрожали, по щекам всё ещё текли слёзы, но теперь в них не было ни горя, ни отчаяния. Только потрясение. Она думала, что он не слышал. Она думала, что всё это было в пустоту — все её монологи, все её попытки достучаться, все её слёзы. А он слышал. Он был там. Всё это время он был там. — Ты... — её голос дрогнул. — Ты всё это время был в сознании? — Не совсем, — покачал головой Джекс. — Скорее, как будто спишь и не можешь проснуться. Слышишь голоса, чувствуешь чьё-то присутствие, но не понимаешь, реальность это или нет. Твой голос я стал различать где-то... не знаю, через пару недель. Сначала думал, что схожу с ума. А потом понял: это ты. Приходишь и говоришь со мной. Как с живым. — Получается... ты всё слышал? — прошептала она, но слова застряли в горле. — Да, — снова повторил он и на этот раз позволил себе короткую, почти незаметную усмешку. — Так что не думай, что я пропустил хоть что-то из твоих ежедневных докладов. Ты, кстати, ужасный рассказчик. Постоянно перескакивала с одного на другое, забывала, на чём остановилась. Я бы поставил тебе тройку. Помни моргнула. Смешинка, пробившаяся сквозь слёзы, была совершенно неожиданной. Она всхлипнула, но на этот раз это был звук, в котором смешалось всё: и плач, и смех, и облегчение, и что-то ещё, чему она пока не знала названия. — Ты... ты невыносим, — выдавила она, и её голос дрожал, но теперь уже не только от слёз. — Ага, — согласился Джекс, и на его лице наконец появилась та самая знакомая ухмылка. Но теперь она была другой — мягче, теплее, без привычной язвительности. — Но ты всё равно приходила. Каждый день. Знала ведь, что я невыносим, и всё равно приходила. — Потому что ты мой друг, — ответила она просто, вытирая щёки рукой в перчатке. Джекс на секунду замолчал. Что-то промелькнуло в его глазах — тень, которую он тут же спрятал за очередной усмешкой. Но ответил он совершенно серьёзно: — Знаю. И он не отстранился. Он всё ещё стоял на одном колене, всё ещё держал её в объятиях, и ему было плевать, как это выглядит со стороны. Здесь больше никого не было — только он, она и тихая джазовая пластинка, которая всё ещё играла, но теперь казалась просто далёким, ненавязчивым фоном. — Я больше не уйду, — сказал он вдруг. Тихо, почти буднично, словно говорил сам себе, а не ей. — Куда бы я ни пошёл, похоже, ты всё равно найдёшь способ залезть мне в голову. Так что смысла нет. Помни тихо рассмеялась, слегка дрожаще, но искренне. — Вот и не уходи, — прошептала она и наконец разжала пальцы, перестав до побелевших костяшек сжимать его комбинезон. Но не отпустила совсем, просто позволила рукам лежать спокойно, без прежней отчаянной хватки. Они остались так ещё на несколько минут. В тишине. Вдвоём.