Право быть настоящим

— Вообще, если ты всё слышал, то уже знаешь про появление новых зон и все изменения, — произнесла Помни, когда они наконец вышли из бара. Дверь за ними мягко закрылась, оставив позади тихую джазовую пластинку и уютный полумрак. — Остаётся их только показать. — Ну показывай, — Джекс шёл рядом, закинув руки за голову, и лениво оглядывался по сторонам. Они миновали несколько коридоров, и Джекс вдруг хмыкнул, вспомнив недавнюю сцену в баре. — Кстати, это было кринжово, — он покосился на Помни. — Я про Рагату. Это же надо было так криво придумать. «Кейн, я вспомнила! Ты просил меня напомнить!» — он передразнил её высоким голосом и фыркнул. — Она совсем не умеет врать. Это было жалкое зрелище. Помни тихо рассмеялась. — Это было... очень мило с её стороны, вообще-то, — сказала она, но в голосе сквозила плохо скрываемая усмешка. — Просто она хотела как лучше. К тому же получилось же. — Только потому, что вы все спелись, — парировал он, но без злобы. — Ладно, признаю: идея оставить нас наедине была не худшей. Хотя реализация подкачала. — Ты просто придираешься. — Я всегда придираюсь. Это часть моего обаяния. Они свернули за угол, и перед ними открылось кафе. Вернее, то, что раньше было небольшим уголком с парой столиков, а теперь заметно расширилось. Помещение стало просторнее, добавилось несколько новых столов, у стены появился длинный диван. Но первое, что бросилось Джексу в глаза – чёрное лакированное пианино, стоявшие у одной из стен. Он замедлил шаг и остановился, разглядывая инструмент. Рядом с пианино стоял мягкий прямоугольный стул, обитый тёмной тканью, — широкий, явно рассчитанный на то, чтобы на нём могли поместиться двое. — Пианино? — его бровь приподнялась. Помни кивнула и подошла ближе. — Помнишь то, на котором играл Кейн, когда... скажем так, немного сошёл с ума? — она чуть улыбнулась. — Он потом не знал, куда его деть, и я предложила поставить здесь. В реальности во многих кафе они стоят, и на них можно поиграть. Любой желающий может подойти и что-нибудь сыграть. — В реальности, — повторил Джекс задумчиво. — А здесь, значит, тоже теперь как в реальности? — Ну, мы пытаемся. Она замолчала и посмотрела на него. В этом взгляде было что-то неуловимое — лёгкое, ожидающее, с едва заметной искоркой. Джекс перехватил его и тут же всё понял. Он слегка скривился. — Нет, — сказал он прежде, чем она успела открыть рот. — Я ничего не говорила. — Тебе и не нужно. У тебя на лице всё написано. — Он скрестил руки на груди. — Играть не буду. — Но ты же умеешь, — мягко заметила она. — Я знаю всего пару песен, и ты прекрасно об этом помнишь. — Помню, — согласилась она. — Но ты всё равно умеешь. Джекс прищурился. Она не настаивала, не упрашивала — просто стояла и смотрела на него этим своим невозможным взглядом, против которого у него, как выяснилось, не было никакой защиты. Он шумно выдохнул через нос. — Ладно. — Он подошёл к пианино и сел на мягкий стул. — У тебя есть пять секунд, чтобы придумать, что ты хочешь услышать. Если не придумаешь — я ухожу. Помни на мгновение задумалась, потом улыбнулась. — «Дейзи». Джекс моргнул. Он явно не ожидал именно этого названия. — Серьёзно? — Да, серьёзно. — кивнула Помни. Он посмотрел на неё ещё секунду, потом хмыкнул и повернулся к клавишам. Пальцы легли на чёрно-белые клавиши — сначала неуверенно, потом всё более привычно. Первые ноты прозвучали тихо, почти робко — он словно пробовал инструмент на вкус, вспоминал, как это делается. Джекс играл, и на эти несколько минут перестал быть тем Джексом, которого знали все: язвительным, колючим, вечно отшучивающимся. Сейчас он был просто собой, настоящим, без какой-либо маски. Помни слушала, затаив дыхание. Мелодия была простая, но в его исполнении она звучала совсем иначе, чем она ожидала. Что-то тёплое, немного грустное и очень, очень настоящее. Она вдруг поймала себя на мысли, что улыбается, сама того не замечая, просто потому что он был здесь, живой и настоящий, и играл для неё. Когда последние ноты затихли, он не повернулся. Вместо этого он продолжил разглядывать клавиши, провёл пальцем по одной из них, но нажимать не стал. — Из тебя тоже плохая лгунья, — произнёс он негромко. Помни моргнула. — О чём ты? — О пианино, — он наконец повернул голову и посмотрел на неё с лёгкой, понимающей усмешкой. — Кейну не нужно думать, куда деть ненужные вещи. Он по щелчку пальца может от них избавиться. — Джекс чуть отстранился от клавиш и скрестил руки на груди. — Смею предположить, что это ты предложила расширить кафе и добавить сюда пианино. Что, захотелось научиться играть? Щёки Помни слегка порозовели. Она опустила взгляд, но тут же снова подняла, и в её глазах мелькнуло что-то среднее между смущением и упрямством. — Ну... да, — призналась она. — Это была моя идея. — Так и знал, — хмыкнул Джекс. — Я просто подумала... — она сделала паузу, подбирая слова. — Когда я узнала, что ты умеешь играть, мне почему-то стало важно... тоже попробовать. Это было словно... не знаю. Словно через это можно было стать к тебе немного ближе. Джекс моргнул. Он явно не ожидал такого признания. На секунду его привычная усмешка дрогнула, уступив место чему-то более растерянному. Он отвёл взгляд, будто внезапно заинтересовавшись клавишами, и ничего не сказал — но слегка покраснел. Она замолчала на секунду, потом продолжила, глядя куда-то в сторону: — Поэтому и попросила об этом Кейна. Как будто если я научусь, то... это будет что-то, что нас связывает. Глупо, да? Она замолчала. Тишина повисла — но не тяжёлая, а какая-то задумчивая. — Но я безнадежна.. у меня плохо получается. Джекс ничего не ответил сразу. Он смотрел на неё секунду-другую, потом отвёл взгляд и негромко произнёс: — Не глупо. Помни слегка удивилась. Она подняла на него глаза, ожидая увидеть привычную усмешку или шутку, которой он обычно разряжал слишком искренние моменты. Но их не было. Джекс смотрел куда-то в сторону, будто разглядывал что-то интересное на стене, и молчал. А потом он слегка вздохнул — не раздражённо, а как-то устало, но без желания отстраниться. Подвинулся на стуле в сторону, освобождая ровно половину мягкого сиденья. — Садись. Помни вопросительно посмотрела на него. — Что? — Садись давай, — повторил он, по-прежнему не глядя на неё, — пока не передумал. Она удивлённо моргнула, но спорить не стала. Забралась на стул рядом с ним, кончики её ботинок едва доставали до пола. Ей пришлось чуть подпрыгнуть, чтобы устроиться поудобнее. Сидеть рядом с ним было непривычно. Она оказалась совсем близко. Её плечо касалось его руки чуть выше локтя и она чувствовала тепло, исходящее от него. Не физическое тепло в обычном понимании, они ведь были цифровыми аватарами, но что-то другое, что она не могла объяснить словами. Просто ощущение, что рядом кто-то живой. От этого стало немного спокойнее — и одновременно волнительно. Раньше между ними никогда не было такой близости, разве что тогда, в его сознании, когда она обнимала его среди темноты. Но то было другое. Джекс, кажется, тоже это заметил. Он на секунду замер, потом откашлялся и положил пальцы на клавиши. — Я правда не очень хороший учитель, — предупредил Джекс, кладя пальцы на клавиши. — Я и не жду многого, — тихо ответила она. Следующие полчаса прошли в тихой, сосредоточенной работе. Он показывал ей простые аккорды, поправлял её, когда она ошибалась, и не упускал случая отпустить какую-нибудь колкость, но беззлобно, почти ласково. Помни старалась изо всех сил, хмурилась, иногда ругалась шёпотом, когда что-то не получалось, и снова пробовала. К концу она уже могла сыграть простенькую мелодию, ту самую, с которой они начинали, пусть и медленно, с запинками, но вполне узнаваемо. — Неплохо, — признал Джекс, когда она закончила. — Для человека, у которого руки растут не из того места. — Эй! — Шучу, — он усмехнулся. — Серьёзно, неплохо. Ещё пара таких уроков, и сможешь играть что-нибудь кроме гаммы.

***

Следующее утро началось как обычно — если можно было назвать «обычным» утро после возвращения того, кого она уже не надеялась увидеть. Помни вышла из своей комнаты и, не задумываясь, направилась по коридору в сторону подвала. Ноги сами несли её знакомым маршрутом — тем самым, которым она ходила каждый день на протяжении долгих месяцев. Она прошла уже половину пути, прежде чем до неё дошло. Она резко остановилась. Глаза расширились, а затем она с тихим стоном слегка хлопнула себя ладонью по лицу. — Дура, — пробубнила она себе под нос. — Какая же ты дура. — Не нужно обзывать себя за успевшие сформироваться привычки, — раздался позади спокойный голос. — Это ни к чему. Помни вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Рагата стояла в нескольких шагах от неё и слегка улыбалась, скрестив руки на груди. Помни совершенно не слышала её шагов. Тряпичные ноги Рагаты ступали по полу почти бесшумно, а может, она просто слишком глубоко ушла в свои мысли. — Ой... Рагата, — выдохнула Помни и неловко усмехнулась. — Ты меня напугала. Я совсем не услышала, как ты подошла. — Я заметила, — Рагата подошла ближе. —Опять к подвалу шла, да? — По привычке, — призналась Помни, виновато пожав плечами. — Ноги сами понесли. — Это нормально, — Рагата мягко коснулась её плеча. — Ты ходила туда каждый день. Было бы странно, если бы ты так легко перестроилась. Помни слабо улыбнулась. — Да... ты права. Они пошли рядом по коридору. Рагата покосилась на неё с лёгким, но явным любопытством во взгляде. — Кстати, раз уж мы встретились... — начала она осторожно. — Как вчера всё прошло? Вы поговорили? Помни кивнула, и на её губах появилась тёплая, немного застенчивая улыбка. — Да. Поговорили. — И? — Рагата приподняла бровь. — Всё хорошо? Я не зря устроила весь этот цирк, чтобы увести Кейна с Королёром? Помни тихо рассмеялась. — Джекс сказал, что это было «кринжово». — О, разумеется, он так сказал, — фыркнула Рагата, но в её голосе не было обиды. — Это же Джекс. Он скорее провалится сквозь землю, чем признает, что кто-то сделал для него что-то хорошее. Но мои старания окупились же? — Да, — подтвердила Помни. — Спасибо тебе. Правда. Рагата улыбнулась шире и легонько толкнула её локтем в плечо. — Обращайся. Я, может, и не умею врать, зато умею вовремя заметить, когда двоим нужно побыть наедине. Помни улыбнулась в ответ, но тут же снова стала серьёзнее. — Он... другой, — сказала она задумчиво. — Не то чтобы совсем другой. Он всё ещё Джекс, со всеми своими шутками и колкостями. Но при этом... не знаю. Как будто ему стало чуть легче. Как будто он перестал держать всё в себе. И наконец-то стал показывать себя настоящего, а не играть роль придуманного им архетипа. — Это хорошо, — мягко сказала Рагата. — Может, он наконец понял, что не один. — Может. — согласилась Помни. Они неспешно двинулись дальше по коридору, продолжая болтать. Рагата рассказывала что-то о вчерашнем ужине, Помни слушала и иногда смеялась. Всё было легко и просто — так, как должно быть обычным утром. Когда они проходили мимо двери в подвал, Помни машинально бросила на неё взгляд и вдруг замедлила шаг. Дверь была слегка приоткрыта. Совсем чуть-чуть — но достаточно, чтобы увидеть край лестницы, уходящей вниз, в темноту. Помни нахмурилась и перевела взгляд на Рагату. — Кейн с Королёром снова там? Рагата покачала головой. — Нет. Я буквально несколько минут назад видела их обоих в зоне отдыха. Кейн что-то оживлённо обсуждал, Королёр его слушал... Они точно не здесь. Помни снова перевела взгляд на дверь. Внутри у неё что-то ёкнуло — догадка, ещё не оформившаяся в мысль, но уже заставившая сердце биться чуть быстрее. Она прекрасно знала, кто ещё мог спуститься в подвал. Знала, но ничего не сказала вслух. Вместо этого она улыбнулась Рагате, может, чуть быстрее, чем следовало и махнула рукой в сторону коридора. — Ладно. Не будем стоять здесь. Пойдём выпьем кофе в кафе? Рагата кивнула. — Отличная идея. Я как раз не успела позавтракать. Они двинулись дальше по коридору, оставляя приоткрытую дверь за спиной. Помни не оборачивалась. Но где-то в глубине души ей было немного неспокойно, потому что она знала, что там он. А это значит, что он решился встретиться со своим страхом лицом к лицу.

***

Чуть ранее этим утром. Джекс стоял перед дверью в подвал. Одна рука уже лежала на ручке, но он всё не решался её повернуть. Отсюда, с верхней ступени, лестница казалась бесконечной, уходящей куда-то глубоко вниз, где не было ни звука, ни движения, ни времени. Он боялся. Это было глупо, и он прекрасно это понимал. Бояться двух рассеявшихся, которые даже не могут ему ответить? Тех, кто когда-то был его лучшими друзьями? Тех, перед кем он виноват больше, чем перед кем-либо? Да. Именно этого он и боялся. Увидеть их, пусть даже в таком состоянии, за стеклом, и снова почувствовать тот же стыд и вину, что грызли его изнутри всё это время. Ведь когда-то они были близки. По-настоящему близки. Риббит, Кауфмо и он — они дружили, смеялись, доверяли друг другу. А потом он всё разрушил. Сам. Своими руками. Каждый шаг вниз давался с усилием, будто ноги отказывались идти. Ступени были каменными, холодными, и звук его шагов разносился по узкой лестнице глухим, одиноким эхом. Он спускался медленно, держась за стену, и с каждым шагом страх внутри становился всё тяжелее. Потому что встречаться с ними, даже такими, какими они стали сейчас, было, наверное, ещё хуже. Смотреть на эти чёрные, искажённые силуэты и знать: когда-то они были его друзьями. Когда-то они хотели ему помочь. А он оттолкнул их — не потому, что не ценил, а потому, что испугался. До смерти испугался, что если кто-то узнает его настоящего, если кто-то подойдёт слишком близко, то всё обернется против него. Джекс стиснул зубы. Если он не сделает это сейчас, то не сделает уже никогда. Так и останется тем, кем был последние годы, — трусливым кроликом. Он носил маску того, кому плевать, потому что так было безопаснее. Маску, которая защищала его от новых потерь, но при этом медленно разрушала изнутри. Маску, из-за которой он растерял всех, кто тянулся к нему. Но теперь всё по-другому. Теперь у него есть Помни. Маленькая, нелепая, упрямая и до смешного искренняя Помни, которая вернулась за ним даже тогда, когда от него почти ничего не осталось. Которая не испугалась его прошлого и не стала думать о нём иначе. Которая обняла его — просто так, без условий, без скрытых мотивов. И если он не хочет снова всё потерять, если он не хочет повторить то, что случилось с Риббит и Кауфмо, — он должен измениться. Первый шаг к этому здесь, в этом подвале. Лестница закончилась, и он вышел в просторное помещение. Подвал напоминал вокзальную платформу: по обе стороны тянулись ряды деревянных лавочек, как в зале ожидания. У лестницы мягко светились неяркие лампы, создавая полумрак. Но самое главное находилось за стеклом. Толстые, прозрачные панели тянулись вдоль всего подвала, отделяя зону для посетителей от тех, кто находился по ту сторону. Кейн установил их из соображений безопасности, чтобы никто случайно не прикоснулся к рассеявшимся. За стеклом плавали они. Несколько чёрных, угловатых силуэтов, напоминающих сгустки густой тени. Их тела состояли из множества острых граней и шипов, а по всей поверхности были разбросаны десятки светящихся глаз — голубые, розовые, жёлтые, зелёные, фиолетовые. Разноцветные зрачки смотрели в пустоту. Существа передвигались на тонких, ломких конечностях, которые то исчезали, то появлялись вновь. Джекс подошёл ближе. Он сам не понимал, как узнал их. Все рассеявшиеся выглядели одинаково, но когда он остановился напротив одного из стёкол и вгляделся в две фигуры, его сердце пропустило удар. Он просто знал. Без объяснений, без подсказок. Риббит и Кауфмо. В груди что-то сжалось — туго, до боли. Кольнуло под рёбрами так, что пришлось на секунду задержать дыхание. Он стиснул зубы, заставляя себя стоять ровно, и глубоко вдохнул. Он пришёл сюда не для того, чтобы снова сбежать. — ... Раз уж я, будучи в таком же состоянии, был способен слышать её... — начал он негромко, и его голос прозвучал в пустом подвале глухо, неуверенно. — То, думаю, и вы сейчас меня слышите. Тишина в ответ. Глаза — десятки разноцветных глаз — всё так же смотрели на него. Джекс опустил взгляд. — Я... полный идиот. Вы оба хотели мне помочь. Вы были моими друзьями — настоящими, лучшими. А я... Он осёкся, стиснул челюсть и всё же заставил себя продолжить. — Риббит. Ты попросила меня рассказать о себе. И я рассказал. Впервые в жизни я рассказал кому-то всё. Я доверил тебе то, что не доверял никому. Никогда. А потом... потом я испугался. Его голос стал тише, но твёрже. — Я испугался, что ты всем расскажешь. Что мой секрет перестанет быть секретом. Что ты посмотришь на меня по-другому. Я убедил себя, что доверять нельзя никому, даже тебе. Даже тебе, хотя ты поклялась, что всё останется между нами. И я начал тебя отталкивать. С каждым днём всё сильнее. Я был уверен, что так безопаснее, что так я защищаю себя. А потом ты рассеялась. И я не успел... я так и не поговорил с тобой нормально. Ты не сделала ничего плохого. Это я всё испортил. Он перевёл взгляд на вторую фигуру. — Кауфмо. Ты всегда пытался разрядить обстановку. Шутил, даже когда всё было плохо. Ты был рядом и после того, как Риббит не стало, а я отталкивал тебя всё сильнее. Пока ты тоже не исчез. Я потерял вас обоих — лучших друзей, которые у меня когда-либо были. И всё из-за того, что я слишком боялся. Он замолчал. В подвале было тихо, оглушающе тихо. — Я не хочу снова дойти до края. Не хочу снова рассеяться — теперь уже окончательно. Не хочу, чтобы с теми, кто ещё рядом, случилось то же, что и с вами. Я должен измениться. Не ради кого-то — ради себя в том числе. Потому что если я продолжу в том же духе, второй раз меня могут уже не вытащить. Он выдохнул и поднял взгляд на стекло. — Кейн и Королёр теперь знают, как вернуть вас. Может, это займёт время, но когда вы вернётесь... я скажу вам всё это ещё раз. Глядя в глаза. И, наверное, ещё раз скажу, что я идиот. Потому что это правда. Он замолчал. Несколько мгновений он просто стоял перед стеклом и смотрел на два чёрных силуэта с разноцветными глазами, не говоря ни слова. А потом медленно развернулся и пошёл к лестнице. Шаги больше не были тяжёлыми. — Я ещё приду, — сказал он, не оборачиваясь. Джекс поднялся по лестнице, толкнул дверь и вышел в коридор. Свет здесь был ярче, чем в подвале, и он на секунду зажмурился, привыкая. А когда открыл глаза, то заметил её. Маленькая фигура сидела прямо на полу у стены, прижав колени к груди. Помни. Она ждала его. Джекс вздрогнул от неожиданности и слегка отшатнулся. Он совершенно не ожидал кого-то здесь увидеть, тем более её. Сердце пропустило удар, и он замер на месте, глядя на неё сверху вниз. Помни перевела на него взгляд и мягко улыбнулась. — Как всё прошло? Джекс слегка нахмурился. — Ты... как давно ты тут? — Недолго, — она чуть пожала плечами, не вставая с пола. — Заметила приоткрытую дверь, поняла, что там ты, и решила подождать.

***

Чуть раньше. Когда они с Рагатой вошли в кафе, их встретили Зубл и Гэнгл, уже сидевшие за стойкой. Перед Зубл стояла чашка с чёрным кофе. Она грела о неё руки, хотя в цирке вряд ли можно было по-настоящему замёрзнуть, скорее по привычке. Перед Гэнгл дымилась кружка с чаем, а сама она что-то увлечённо рисовала в скетчбуке, иногда отвлекаясь, чтобы сделать глоток. Рагата тут же включилась в разговор, но Помни замешкалась у входа. Мысль о приоткрытой двери в подвал не давала ей покоя. Она знала, что Джекс там, и знала, что этот разговор — с Риббит и Кауфмо — дастся ему нелегко. Она не хотела мешать, но и просто сидеть в кафе, делая вид, что всё как обычно, тоже не могла. — Ой, — вдруг сказала она, неловко улыбнувшись. — Я, кажется, кое-что забыла у себя. Вы меня извините, я скоро вернусь. — Что-то важное? — спросила Рагата, обернувшись. — Да... кое-что нужное, — Помни кивнула и направилась к выходу. Выйдя из кафе, она быстрым шагом дошла до того самого коридора и, убедившись, что дверь в подвал всё ещё приоткрыта, тихо опустилась на пол у стены. Отсюда она не услышит его слов, слишком толстые стены и слишком глубоко подвал, но она будет здесь, когда он выйдет. Ей почему-то казалось, что это важно. Что ему не стоит возвращаться оттуда в одиночку. А потом они вместе пойдут в кафе к остальным. Так будет правильно. Она обхватила колени руками и стала ждать.

***

Джекс смотрел на неё сверху вниз — маленькую, сидящую на полу, с прижатыми к груди коленями. Она ждала его. Просто ждала, потому что хотела убедиться, что с ним всё в порядке. «Ну разве она не чудо?» — мелькнула вдруг мысль, непрошеная и совершенно неожиданная. Он замер, осознав, что только что подумал, и тут же мотнул головой, прогоняя наваждение. О чём он вообще думает? Что за глупости? Помни заметила его резкое движение и вопросительно склонила голову набок. — Что-то случилось? Джекс моргнул, возвращаясь к реальности. — Нет. Всё в порядке, — он выдержал короткую паузу. — Я сказал им то, что следовало сделать ещё давным-давно. Помни улыбнулась. На этот раз чуть шире, теплее, и легко поднялась с пола, отряхнув ладони. — Рада слышать. Ну что, пойдём к остальным? Она уже развернулась в сторону кафе, готовая идти. Джекс помедлил. Что-то странное творилось внутри — не то тепло, не то растерянность, не то всё сразу. Он всё ещё не привык к тому, что кто-то может просто ждать его. Просто быть рядом. Без условий. — Да, — наконец кивнул он. — Пойдём.